Роман и Ира, два молодых стажёра, только недавно начали проходить практику в этой районной больнице, где каждый день приносил новые вызовы и уроки. Они учились не только медицинским навыкам, но и тому, как справляться с человеческими историями, полными боли и надежды, что помогало им лучше понимать пациентов. Роман, выросший без родителей, всегда стремился помогать другим, видя в этом способ заполнить пустоту в своей жизни, а Ира поддерживала его, становясь надёжной напарницей в этой нелёгкой работе. Их дружба крепла на фоне ночных дежурств и бесконечных документов, которые казались бесконечным потоком.
— Иришка, может, тебе принести что-нибудь из буфета? — предложил Роман, устало поднимаясь со стула и направляясь к лифту. — Пирожок, например?
Он собирался спуститься на второй этаж, где располагался буфет, чтобы немного развеяться от рутины практики, которую они проходили вместе с подругой.
— Давай, если найдётся с капустой, то бери, — отозвалась Ира, не отрываясь от бумаг. — И кофе ещё, пожалуйста!
— Будет исполнено, — улыбнулся Роман в ответ.
Ира проводила взглядом товарища и вернулась к заполнению отчётов, которые, казалось, никогда не закончатся, накапливаясь стопками на столе.
Вдруг дверь восемнадцатой палаты слегка приоткрылась, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности.
— Бабуль, вам что-то нужно? — спросила Ира, стараясь говорить спокойно.
— Да ничего особенного, просто перед сном решила прогуляться немного, — ответила пожилая женщина, выходя в коридор.
Девушка кивнула в знак согласия, понимая, что пациентам иногда хочется размяться.
— Ой, ладно, милая, не стану тебе мешать своими делами, — добавила бабушка, поворачиваясь назад. — Спокойной ночи тебе.
— Сколько раз повторять, что такое пожелание здесь не к месту! — пробормотала Ира себе под нос, но бабушка непонимающе посмотрела на медработника.
— Да ничего страшного, идите отдыхать, бабуль, — отмахнулась Ира, вспоминая местные поверья.
Даже будучи новичками, Роман и Ира уже прониклись здешними традициями и предрассудками, которые витали в воздухе больницы, влияя на настроение всех вокруг. Пожелание спокойной ночи здесь считалось дурной приметой, способной накликать неприятности, и они старались избегать подобных слов.
Чертыхаясь вполголоса, Ира закрыла журнал и на миг сомкнула веки, позволив себе задремать от усталости.
Вой сирены скорой помощи внезапно разорвал тишину ночи. Судя по тому, как спешно везли каталку, Ира сразу сообразила, что состояние пациента критическое, и её догадка подтвердилась.
Сердечный приступ, усугублённый сахарным диабетом и повышенным давлением, требовал немедленных действий.
Но эти стены повидали случаи и потяжелее, так что персонал привык бороться за каждую жизнь. И вот началась напряжённая и настойчивая борьба за здоровье пожилой пациентки, где каждый миг имел значение.
— Доктор, я, наверное, умру... — прошептала Екатерина Тимофеевна, её затуманенный взгляд блуждал по стенам палаты.
— Я не доктор, Екатерина Тимофеевна, — мягко поправил Роман, проверяя показатели. — Я здесь на практике, медбрат, и вы непременно поправитесь, вот увидите!
Пожилая женщина откинулась на подушку и произнесла:
— А вы меня особенно и не лечите толком. Мне бы поскорее уйти из этого мира.
— Что вы такое говорите, бабушка? — удивился Роман, стараясь подбодрить её.
— Нет, правда, так всем будет легче, поверьте мне на слово, — настаивала она, глядя в потолок.
Слова, произнесённые Екатериной Тимофеевной, глубоко ранили Романа. Подумать только, женщина ещё не такая уж и старая, а уже желает смерти! Рома пристально вгляделся в мягкие очертания лица пациентки, отмечая каждую морщинку.
Удивительно, насколько Екатерина Тимофеевна напоминала его покойную бабушку, которая в своё время сделала всё мыслимое и немыслимое, чтобы он не знал нужды в детстве, вырос, получил образование и стал достойным человеком. Эта схожесть трогала его до глубины души, вызывая воспоминания о прошлом.
— Тебя как зовут, милый? — спросила Екатерина Тимофеевна, нежно прикоснувшись к руке юноши.
— Рома, — ответил он просто.
— Рома — красивое имя, — улыбнулась она. — И по тебе заметно, что ты добрый человек. С таким и умирать не страшно.
— Вы не умрёте, — твёрдо заверил Роман, ласково глядя на бабушку, и, выходя из палаты, добавил: — К вам врач скоро подойдёт, подождите немного!
Дни пролетали, словно листья, сорванные ветром с дерева, один за другим.
Екатерина Тимофеевна, постепенно идя на поправку, всё чаще звала Романа посидеть рядом, побеседовать о жизни.
Выполняя свои обязанности, Рома старался задерживаться у неё подольше, ведь за короткий срок эта пациентка стала ему особенно близкой. Его мотивация коренилась в собственном опыте сиротства, где помощь другим давала ощущение цели.
— Родители, наверное, гордятся таким сыном, — заметила однажды Екатерина Тимофеевна, наблюдая, как заботливо Роман общается с другими больными, как заходит в палату после смены и усаживается, словно к родному человеку.
— У меня нет родителей, — тихо признался Роман.
— Сирота, что ли? — удивилась Екатерина Тимофеевна, в её голосе сквозило сочувствие.
— Ну, не совсем так, — пояснил он, подбирая слова.
— Ты прости меня, Ромочка, если я лезу не в своё дело, — извинилась она, не желая обидеть.
— Да ничего, всё в порядке, — успокоил Роман. — Понимаете, мне было одиннадцать, когда к нам с мамой поселился какой-то её знакомый мужчина.
Я тогда был ещё ребёнком, ничего толком не разобрал сначала, а потом этот тип, напившись, закатил скандал. Кричал, что только из тюрьмы вышел, жить негде, а ты... Они ушли на кухню, закрылись, но говорили так громко, что через дверь всё было слышно.
Из их разговора я понял, что этот мужчина — мой отец, которого я никогда не видел. Мама впустила его из страха, но потом попыталась выставить. Оказывается, они развелись, когда мне было около двух лет. Знаете, Екатерина Тимофеевна, так страшно, как в тот вечер, мне больше никогда не было!
Отец, озверев, избивал маму так, что она уже хрипела, а я, осознавая свою беспомощность, просто забился в угол и дрожал.
— Какой кошмар! Ох, бедный ты! — вздохнула Екатерина Тимофеевна, прикрыв рот рукой.
— Да, именно так, — продолжал Роман. — Ночью, когда отец заснул, мама, видимо, от пережитого шока, взяла нож с кухни и ударила его. Скорая не успела спасти.
— И что же с мамой случилось? — спросила она, затаив дыхание.
— Посадили, дали восемь лет, но выйти ей не довелось. Умерла в тюрьме. А я так и остался у бабушки. Вы, кстати, на неё очень похожи внешне и манерой.
— Да ну, правда? — удивилась она. — Ох, сколько же тебе пришлось пережить в жизни, и такой молодой ещё!
— Да, хватило испытаний, — согласился Роман. — Если бы не бабушка, не знаю, что бы со мной сталось. А можно вам вопрос задать?
— Конечно, можно, Ромочка, спрашивай, что хочешь, — разрешила она.
— А где ваши родственники? За всё время в больнице вас никто не навестил ни разу.
С этими словами Роман заметил, как изменилось выражение лица Екатерины Тимофеевны.
Её руки и губы задрожали, на лбу выступили капли пота. Она схватила его руки в свои ладони.
— Сынок, пообещай мне, что если сюда явится мужчина лет тридцати и спросит обо мне, то вы скажете ему, что я скончалась!
— Как это? — изумился Роман. — Кто он такой? Вас кто-то преследует? Вы от кого-то скрываетесь?
Бабушка стыдливо потупила взгляд. — Это мой внук, единственный родной человек на этом свете. Вот только пьёт он, проклятый. По такой скверной дороге пошёл, что и рассказывать жутко. А я его боюсь, как дикого зверя. Выпишите меня, и я уйду в дом престарелых. Или хоть на улицу, к бездомным. Лишь бы его не встречать. Ведь он мне покоя не даст!
— Ничего себе история, — только и смог вымолвить Роман, потрясённый услышанным.
— Обещай, что не выдашь меня ему, Ромочка, — умоляла она.
— Конечно, нет, что вы, Екатерина Тимофеевна, — заверил он. — Никто вас не обидит, мы этого не допустим!
Погружённый в тяжёлые размышления, Роман вышел в коридор, откуда донёсся голос пьяного мужчины и испуганные возражения Иры.
— Сказала же, нельзя в кардиологическое отделение! — повторяла девушка, с опаской глядя на высокого пьяного посетителя сверху вниз.
— Что здесь происходит? — вмешался Роман, сразу поняв, что перед ним тот самый внук Екатерины Тимофеевны.
— Бабка моя здесь лежит, — буркнул мужчина. — Отдайте мне её вещи поскорее!
— Что именно? — не сразу уловил Роман, хмурясь.
— Что-что? Карточку с пенсией она забрала и сюда свалила, — пояснил он грубо. — А мне на что жить прикажете? Быстрее давайте её сумку. Кузнецова Екатерина Тимофеевна — это она.
— Сожалею, но Екатерина Тимофеевна этой ночью умерла, — произнёс Роман уверенно и с ноткой скорби в голосе.
Подыгрывая, Ирина утвердительно кивнула головой.
— Я же говорю, вам туда нельзя, — добавила она. — Там вашей бабушки больше нет!
— Карточку отдайте мне, — настаивал мужчина.
— Так это полиция выдаст, — отрезал Роман. — Сейчас я вызову наряд, серьёзно!
— Да какая, к дьяволу, полиция? — разозлился он. — Идите вы все подальше, — махнул рукой и повернулся к выходу.
— Тело-то забирать собираетесь? — уточнил Роман.
— Тело? Нет, конечно, — отмахнулся мужчина. — Вы её не спасли, вам и хоронить. Делайте с ней что угодно. Хоть под окнами заройте, мне без разницы. Лекари чёртовы!
Матерясь под нос, мужчина покинул здание больницы.
— Ой, кажется, обошлось! — прошептала Ирина с облегчением, вытирая пот со лба.
— Согласен полностью, — кивнул Роман.
— Вот такие родственники, — добавила она. — С ними и врагов не нужно!
Екатерина Тимофеевна, а я к вам с новостями, — начал Роман, входя в палату, но не зная, с чего именно продолжить.
— Приходил он, да? — догадалась женщина, её лицо побледнело.
— Приходил, — подтвердил Роман. — Я сказал, что вас больше нет в живых, как вы и просили сделать!
— Ой, сынок, спасибо тебе огромное! — слёзы покатились по морщинистым щекам бабушки.
— Не стоит благодарности, — отмахнулся он. — Но это не выход, Екатерина Тимофеевна.
С ним нужно что-то решать по-настоящему!
— Да я даже подумать об этом боюсь, Ромочка, — призналась она дрожащим голосом.
— Ладно, что-нибудь обязательно придумаем, — пообещал он. — Кстати, вы поправляетесь, и я хотел предложить: может, вы поживёте у меня какое-то время? Я не женат, квартира почти пустая. И вам под присмотром будет спокойнее!
— Да как же так можно? — засомневалась она. — Я тебя стесню, Ромочка!
— Ни в коем случае не стесните, — заверил Роман.
Выписка не заставила себя долго ждать. Как и договорились, Екатерина Тимофеевна переехала в квартиру Романа, где за многие месяцы впервые выспалась по-настоящему, и наутро ощутила, как силы возвращаются в её уставшее тело. Это решение Роман принял, потому что видел в ней отражение своей бабушки и хотел защитить от бед, как когда-то его защищали. Кирилл, пропитый годами пьянства, видел в бабушке только источник денег, что объясняло его жестокость и жадность.
— Баба Катя, можно мне вас так называть? — спросил Роман, с радостью отмечая, что Екатерина Тимофеевна выглядит сегодня бодрее.
— Да, конечно, можно, сыночек мой, — согласилась она тепло.
— Баба Катя, сегодня к нам зайдёт отец моего друга, — продолжил он. — Он хочет с вами поговорить по важному делу.
— О, господи, о чём же именно? — забеспокоилась бабушка, её глаза расширились.
— Не волнуйтесь зря, это наш участковый милиционер, — объяснил Роман.
— Вон оно как, — протянула она. — Ладно, раз так!
— Вы только расскажите ему всё подробно, что пришлось пережить от своего внука, — посоветовал Роман.
— А не убьёт ли он меня после этого, Ромочка? — спросила она с тревогой.
— Не убьёт, обещаю вам, — успокоил он.
Содержание беседы дало Максиму Викторовичу достаточно оснований, чтобы наведаться в квартиру внука Екатерины Тимофеевны и предупредить, что такое обращение с бабушкой может повлечь уголовную ответственность.
— Да ты что, меня статьёй стращаешь? — огрызнулся Кирилл. — Продам квартиру, заберу деньги и ищите меня, сколько влезет!
— Поясните, Кирилл Сергеевич, — попросил участковый спокойно.
— Ты мент, вроде умный парень, а не понимаешь простых слов, — насмехался внук. — Квартиру бабка на меня переписала. Я теперь полноправный владелец. Так что продаю её за пятьсот тысяч. Деньги нужны срочно. А после продажи здесь меня больше не увидите!
— Да, дела выходят невесёлые, — вздохнул Максим Викторович, взглянув на Романа.
По сути, сделка, конечно, могла быть признана недействительной, но на данный момент она имела юридическую силу.
— Дядя Максим, а что, если я возьму кредит и просто выкуплю эту квартиру? — предложил Роман. — Кое-какие сбережения у меня есть. В банке добавлю и выкуплю эту злосчастную однокомнатную!
— Попробуй, сынок, дай бог, чтобы получилось, — поддержал участковый.
Высшие силы оказались на стороне Романа. Кредит оформили неожиданно быстро.
Но пока, чтобы не тревожить Екатерину Тимофеевну, решили держать сделку в тайне.
Пропитый и опустившийся внук пожилой женщины даже не узнал покупателя, который приобрёл его жильё за гроши. Забрав наличные, он прыгнул в первый попавшийся поезд и умчался в неизвестность, которая притягивала его сильнее, чем уют и тепло семейного очага.
Не веря своим ушам, пожилая женщина без устали благодарила Романа за то, что он буквально спас её от неминуемой гибели! По счастью, у неё в деревне, откуда она родом, имелся приличный дом, продав который, можно было погасить кредит и обновить квартиру. Подписав доверенность на продажу дома, Екатерина Тимофеевна осознала, что в её жизни открывается новая, светлая глава. Живя у Романа, женщина то и дело порывалась съездить и взглянуть, что творится в её квартире. Но Роман каждый раз уверял, что это станет сюрпризом для неё.
Купив новую недорогую мебель, поклеив обои и потолочную плитку, Рома наконец разрешил Екатерине Тимофеевне увидеть плоды его усилий.
Слёзы благодарности ещё долго не высыхали на глазах растроганной женщины.
— Рома, а как я теперь буду без тебя? — спросила она. — Прикипела я к тебе всей душой! Может, останешься жить со мной?
Екатерина Тимофеевна с надеждой посмотрела на молодого человека, который столько сделал для неё в этой жизни.
— А вы без меня не останетесь, — заверил Роман. — Я буду навещать вас почти ежедневно. Или вечером, или утром. Я буду звонить заранее и предупреждать!
— Хорошо, ладно, сыночек, — согласилась она.
— Господи, да за что же мне такая доброта? — добавила она, качая головой.
— За всё, что вы пережили, бабушка, — ответил Роман.
— Это точно, горя я нахлебалась сполна! — вздохнула она.
Несколько месяцев подряд Роман наведывался практически ежедневно. Замечая улучшения в её состоянии, он радовался, что смог внести свой вклад в выздоровление бывшей пациентки.
— Бабуль, вам уже можно гулять на свежем воздухе, — сказал Рома во время одного из визитов. — Кислород полезен для сердца, это укрепит вас!
— Ох, а я сегодня как раз хорошо погуляла, — улыбнулась Екатерина Тимофеевна.
— Вот как, ну и отлично, — одобрил он.
— Да не говори, — продолжила она. — Пока в автобус села, пока доехала до нотариуса, пока обратно вернулась, вот и надышалась вволю!
— К нотариусу? — удивился Роман. — Зачем вам туда понадобилось?
— Да, сынок, именно к нему, — подтвердила Екатерина Тимофеевна, задумчиво глядя на Рому, но ничего не добавляя.
— Только не говорите, что он снова объявился в вашей жизни, — забеспокоился Роман.
— Кто? — не поняла бабушка.
— Ваш внук, — уточнил он.
— Ой, нет, сынок, — успокоила она. — Его я теперь, наверное, никогда больше не увижу. Получил своё и скрылся. Знаешь, я тут поразмыслила: я недолго протяну.
Хозяин ко мне приходил, звал с собой во сне!
— Кто? Простите? — переспросил Роман.
— Да Егор, муж мой покойный, — объяснила она. — А это верный знак. Хоть у кого поинтересуйся!
Роман, который верил в приметы, понял, что сон действительно недобрый.
— Да всё будет в порядке, — постарался он ободрить пожилую женщину. — Скоро весна наступит, солнца прибавится, настроение поднимется! Вы ни о чём не переживайте. Вам это вредно!
— А я и не переживаю, Ромочка, — ответила она. — Уйду спокойно. Душа за тебя болеть не будет теперь.
— За меня? — удивился он.
— Да, Рома, наверное, скажу я тебе правду, — собралась с силами Екатерина Тимофеевна и продолжила.
Знаешь, Ромочка, в гробу карманов нет. Всё, что у меня есть, — это квартира и пенсия.
И ты, который мне дороже всех на свете!
У Ромы защипало в носу от подступающих слёз.
— К нотариусу я ездила сегодня, чтобы завещание составить, — призналась она.
— Всё я оставила тебе, — добавила бабушка.
Роман, не в силах сдержаться, крепко обнял бабушку. Всё будет хорошо! У вас хорошая динамика выздоровления.
Хоронили Екатерину Тимофеевну ровно через месяц после той беседы о завещании.
Проводить старушку в последний путь пришло совсем немного народу. Роман и Ира стояли у гроба, молчаливые и будто повзрослевшие за это время.
В свои двадцать с небольшим молодые люди осознали, что помимо денег и имущества в мире существует то, что остаётся после ухода. Светлая память о добром человеке не угасает вместе с ним! Отметив сорок дней со дня смерти Екатерины Тимофеевны,
Роман впервые по-настоящему почувствовал себя полноправным владельцем этой старенькой однокомнатной квартиры, которая вдруг осиротела, как и он сам. Подарок, оставленный пожилой женщиной, был наполнен светлой грустью, с которой Роман справился не сразу.
Правильно заметила Екатерина Тимофеевна, что у гроба нет карманов. Уходя в иной мир, человек должен осознавать, что ничего материального с собой не возьмёт. Он должен стараться оставить после себя то неосязаемое, что живёт в сердцах других. После всех событий Роман продолжил практику в больнице, но с большим энтузиазмом, вдохновлённый примером Екатерины Тимофеевны, а Ира стала его верной поддержкой в профессии. Квартира, полученная в наследство, стала для Романа напоминанием о доброте, которая меняет жизни, и он решил использовать её для помощи нуждающимся, как бы продолжая дело своей спасённой пациентки.