Теперь-то мы знаем, что искать – казённое селение Гупаловку, в наш век это не составит большого труда. Вот она.
«Слобода Гупаловка – старинное запорожское поселение. Под руками мы имеем следующие сведения об основании в этой слободе первой церкви.
Духовное Правление Старокайдакской Крестовой Наместнии от 1-го мая 1772 года оффициальною бумагою за № 46-м писало к преосвященному Гавриилу, митрополиту Киевскому: "Войска запорожскаго низоваго Орельской паланки, господин полковник Колпак духовному здешней Наместнии Правлению письменно сообщил, ведомства де оной Орельской паланки, при реке Орели, противу Нефорощанскаго монастыря, село, на прозвание Гупаловка, имеется и в оном поселении ныне дворов до шестидесяти считается; и хотя де живучие там обыватели пред сим в нужных по христианству необходимостях, как-то: больные, рождающиеся и умирающие потребностьми от монастыря Нефорощанскаго пользовались, но последующим истекшаго 1771 года Ея Императорскаго Величества указом оное село, как и протчие из под ведома монастырскаго исключено; ныне те, Гупаловские обыватели без церкви Божией и священника зоставаясь, в получении нужных потребностей узнавают немалую нужду; для того он господин полковник с обывателями о сооружении там церкви во имя Рождества пророка, Предтечи и Крестителя Иоанна намерение избрав, от духовнаго здешняго Правления к Вашему ясне в Богу Преосвященству о препослании к сооружению там церкви архипастырскаго благословения просил представления. По справке же от духовнаго здешняго Правления явилось, что в том селе Гупаловке населенных уже дворов более щестидесяти имеется, да и вновь ещё к тем же приселивается, и церкви Божией быть прилично; для сооружения оной в выготовлении деревни (леса) и прочих потребностей старание тех Гупаловских обывателей неусыпное простирается; для того в высокомилостивый Вашего Высокопреосвященства респект сих подателей имеючих быть той церкви ктиторами Иоанна Мопку и Леонтия Жевжика всенижайше представляя, многомощнаго Вашего архипастырскаго на сие повеления ожидать имеем».
От Коша запорожскаго, низоваго сечеваго войска атаман Калнышевский, с войсковою старшиною и товариством, в феврале месяце того же 1772 года официально за № 745 писал, с своей стороны, по праву патронатства, к преосвященному Гавриилу, митрополиту Киевскому: «Войсковых запорожских волностей Орельский полковник господин Колпак с старшиною, так же Старокодацкой Крестовой запорожской Наместнии наместник отец Григорий Порохня с присутствующими иереи поданным в Кош доношением представили, яко де в означенном Орельском ведомстве имеется село Гупаловка, в коем простирается обывателей двороваго числа гораздо более пятидесяти, да околично тому прилеглые хутора есть; и как де в оном толиким числом обывателей не имея церкви Божией, а протчие церкви от того села в немалом суть отдалении, для родящихся и умирающимх обоего пола душ имеют немалую в церкви и священниках нужду, просили к сооружению в том селе Гупаловке во имя Рождества честнаго славнаго пророка Предтечи и крестителя Іоанна церкви нашего к Вашему ясне в Богу Высокопреосвященству о препослании благословения писания. И мы предписанному представлению и сих обывателей доброму намрению подражая, Вашего ясне в Богу Высокопреосвященства нижайше просим о зачатии сооружением в показанном селе Гупаловке тоя святаго Крестителя Иоанна церкви, а по совершенном сооружении к священнодействию о посвящении священнейшее Вашего ясне в Богу Высокопреосвященства архипастырское благословение препослать не оставить и нас в сими подносителями имеющими быть ктиторами к той церкви писанием пожаловать» …
По сим презентам от Киевскаго митрополита выдана была благословительная грамота на заложение в слободе Гупаловке церкви; 14-е мая 1773 года, день соборнаго освящения места под церковь и самой закладки ея, вся Орельская паланка праздновала торжественно и единодушно. По разным местным невзгодам[1], постройка церкви тянулась долго. 24-го генваря 1776 года, по ходатайству духовнаго Правления Старокайдакской Крестовой Наместнии, для строющейся Гупаловской церкви рукоположен в Киеве во священника казак Павел Неживой, долгое время бывший церковником при запорожской сечевой церкви. Наконец, бумагою от 5-го сентября 1776 г. за № 198 духовное Правление Старокайдакской Крестовой Наместнии донесло в Киевскую духовную Консисторию, что «по силе благословительной Его Преосвященства, Святейшаго Правительствующаго Синода члена, господина Гавриила, митрополита Киевскаго и Галицкаго, грамоты, в дачах Азовской губернии Лычковскаго уезда, в слободе Гупаловке вновь сооруженная деревянная церковь Рождества честнаго славнаго пророка Предтечи и Крестителя Господня Иоанна истекщаго августа 22-го дня, по чиноположению церковному, выданным священным новым антиминсом соборне освящена и священнослужение в ней действуется». Приходских дворов в слободе Гупаловке, в то время, было 149, да бездворных хат 42, в них мужеска пола 1407, а женска 416.
Указом духовной Консистории Киевской митрополии 1771 г. чрез Полтавское духовное Правление предписано было всех живших при Успенском Нефорощанском монастыре слобожан подданных монастырских, приписать приходом местечка Нефорощи к Преображенской церкви. Но крестьяне монастырские распоряжение это приняли с чувством недовольства и не желали отставать от монастыря. «Как предки наши, говорили и писали они, служили монастырю, во всех нуждах пособляли братии его, за то от монаществующих получали все духовные требы, а умирая, и погребались в монастыре и около монастыря: так и мы не оставимъ монастыря. Если же станут насиловать, принуждать нас; то мы совсем разойдемся; мы люди запорожские; в здешних местах по вольностям запорожским, как земля никому не возбранна; так и переход с места на место всякому свободен… Соседи наши, обыватели Гупаловки, получили уже себе часовню и священника от Старокайдакской Наместнии: почему же нам не достигнуть сего». Из этой бумаги, между протчим, ясно видно, что в слободе Гупаловке, до построения церкви, существовала уже часовня и при ней священник для совершения молитвословий и требоисправлений в приходе.
Новая церковь в Гупаловке устроена коштом бывшей Сечи запорожской войсковаго писаря Ивана Глобы; на сооружение ея Глоба выдал пять тысяч рублей, да по арестовании его, фундатора Глобы, из Азовской губернской канцеларии выдано священнику и ктиторам, для достроения церкви и колокольни, 1621 руб. из сумм Глобы»[2].
Отыщем Гупаловку на карте. Располагается она на левом берегу реки Орели строго на юг от Нехворощи, находящейся на правом берегу.
[1] В ноябре и декабре 1774 года, в генваре, феврале и марте 1775 года холод с сильными ветрами, морозы с страшными вьюгами были необыкновенные; в Новороссийской губернии и в Азовской голод чувствительный и повсюдный; дороговизна на всё страшная; скот везде выпал.
[2] Макаревский Ф. Материалы для историко-статистического описания Екатеринославской епархии. Церкви и приходы прошедшего XVIII столетия. Днiпропетровськ. «Днiпрокнига». 2000. С. 445–448.
Кто бы мог подумать, на сколько я был прав, когда 40 лет назад по прочтении одной старинной книги, узнав о существовании в Запорожской Сечи куреня со знакомым именем – Рогивский, решил, что и предки мои, казаки станицы Роговской, а значит я тоже – потомки славных запорожцев? Шанс был, прямо скажем, не велик. По мнению российского статистика польского происхождения Иосифа Викентьевича Бентковского в начале заселения Кубани войском Черноморским, в 1795 г., из 17 000 казаков только «30 % истых запорожцев»[1]. Переселение же на Кубань в первой половине XIX века более 100 тысяч казаков из Полтавской и Черниговской губерний уменьшило этот процент в разы. И всё же я оказался прав, мои Мамаи – лыцари воли и чести…
Во всяком случае, теперь у меня значительно более оснований быть в том уверенным.
Вряд ли Степан Мамай, проживая Гупаловке, не принадлежал казачьему сословию, раз стал козаком вновь образованного Войска Черноморского.
Составить себе представление о Гупаловке и её жителях позволит Приложение к ордеру Г. А. Потёмкина № 2214 от августа 8 дня 1776 г. – Ведомость состоящих по левую сторону реки Днепра в крае бывшаго Запорожья селениях и зимовниках и во оных о числе душ обоего пола в части Азовской губернии[2].
Но сначала сам Ордер.
«При сем прилагаю ведомость, представленную от господина генерал-порутчика и кавалера Текелия о числе душ, оказавшихся при описи всех селений и зимовников бывшаго запорожья, и как из оной можно видеть число доставшихся как в Новороссийскую, так и в Азовскую губернии; то остаётся теперь вашему пр-ству приложить всевозможное старание к разделению их на такие роды государственных жителей, в которые они по собственной их склонности и воле вступить пожелают и утвердя в оных прислать ко мне ведомость, сколько пожелают из них вступить в купечество, так же в мещанство и в цехи и какой по последнему указу с капитала их доход будет, а за тем сколько пожелают из них вступить в службу и сколько останется в крестьянстве, щитая сих последних государственными крестьянами, коих снабдить достаточною пропорциею земли на основании губернских учреждений и показать получаемой с них в казну против протчих государственных крестьян доход»[3].
[1] И. Бентковский. Заселение Черномории с 1792 по 1825 год. Екатеринодар. 1880. С. 20.
[2] Екатеринославская учёная архивная комиссия. Летопись Екатеринославской ученой архивной комиссии / Изд. под ред. А. Синявского. - Екатеринослав, 1904 - 1915. - 10 т. Вып. 2 [Год второй] / изд. под. ред. А. Синявского; Я. П. Новицкий [и др.]. 1905. С. 117.
[3] Там же. С. 76.
Итак, слобода Гупаловка, где проживал наш Степан Мамай с семейством, располагалась на территории, занимаемой в своё время Славным Войском Запорожским Низовым, иными словами – в пределах вольностей запорожских казаков и входила в одну из его паланок – Орельскую.
Для описания прежнего места жительства Степана обратимся к крупнейшему исследователю истории запорожского казачества Дмитрию Ивановичу Эварницкому.
«Северная окраина запорожских вольностей, богатая лесом, орошённая двумя хорошими речками, Орелью, Самарой, и множеством озёр, которых по одному левому берегу Орели было до 300, защищённая плавнями и порогами Днепра, удалённая на огромное пространство от татарских аулов, по справедливости, считалась самою богатою и самою безопасною окраиной запорожских вольностей и потому гуще всех была населена.
Число всех селений и зимовников, находившихся по балкам, байракам и оврагам вольностей запорожских Козаков, определяется у разных писателей и свидетелей различно: в истории князя Мышецкого всех зимовников насчитывается до 4000»[1].
А вот что пишет об административно-территориальном устройстве Новой Сечи другой знаток истории казачества Аполлон Александрович Скальковский.
«Теперь обратим внимание наше на самую землю или «вольности» Запорожского войска. В Запорожье, в собственном смысле, не было географического разделения земель, но из одного рапорта Кошевого Григория Фёдоровича Лантуха[2] Малороссийскому Гетману в 1756 году, видно, что в это время надзор за безопасностию всего края распределён был следующим образом:
«Полковникам: Гардовому Иосифу Ковалевскому по-над рекою Бугом, по Ингулу и в других тамошних местах; 2) Перевезскому (или Ингульскому) Якиму Лелеку по-над рекой Днепром, речкой Ингульцом и в других местах; 3) Кодацкому Степану Мовчану по-над Днепром и вниз по Сурским и Базавлуке речкам; 4) Самарскому Якову Гаркуше по-над Самараю, Вовчею, в Келчени речкам и в степных местах; 5) Калмиускому Грицьку Гаркуше в Калмиусе и других тамошних местах; – а куренным атаманам около Сечи, в речках Солоной, Чортомлыке, Базавлуге и в Лузе (Великом Луге), – накрепко велено смотреть».
Из этого документа видно, что в 1756 году и, вероятно, за 100 лет прежде, – ибо Запорожье до самого 1766 года никаким переменам не подвергалось, – край Запорожский разделялся тогда на пять ведомств, или паланок, коих начальники, полковники, за благочинием войска вне Сечи и вместе за границею наблюдали. В 1735 году учредился 6-й пост в Прогноях, т. е. у Соляных озёр на Кинбургском полуострове находящихся, для защиты из Запорожья и Малой России приходивших туда за солью, или для рыболовства в Лимане. С 1765 года начало увеличиваться семейное народонаселение в Запорожье или так называемое подданство войска, которое по обычаю должно было селиться с Самарской только и Кадацкой товщах (товща, с польского tluszcza – толпа, чернь), но не помещаясь в этих местах, по проэкту кошевого Петра Калнишевского, утверждённого общей войсковой радой, поселялось за Самарью, более к северу. Им отведены были земли по р. Орели до самого Севернаго Донца с одной стороны Самары, а по Протовчи и другим речкам – с другой стороны. Число этих людей так увеличилось, что в 1766 и 1768 годах учредились два новых ведомства или паланки, под командою особых полковников и старшин, названные Орельскою и Протовчанскою паланками…
Собственно Запорожье состояло в войске, которое, учредясь на нижнем Днепре, на Низовьях (na Nizie), как говорили поляки, именовалось от того Низовым, а казаки Низовцами. Для отличия от войска малороссийского, украинского, или даже «верхового», оно было названо «Запорожским», ибо центр его, мать войска была Сечь, всегда основываемая ниже порогов Днепровских. Запорожцы так высоко ценили своё войско, что в титулах и даже на печати называли его «Славным войском Запорожским» и эти надписи отменены только в 1763 году, по особому Монаршему повелению.
Войско Запорожское состояло из Старшины и Товариства, разделённого на курени. Столицею войска была Сечь, которая в переносном смысле называлась Кошем, т. е. военным станом. В ближайшем смысле «Кош» или «Сечь» был укреплённый городок, окружённый валом и палиссадами, и самой оригинальной постройки.
…Он состоял из трёх частей: предместья или так называемого «Крамного базара», где всякий курень и приезжие гости имели свои крамы (лавки) и шинки, для торговли и где были жилища базарных атаманов и войскового Кантаржея, или хранителя весов и мер. Это предместье называлось Гасан-Башею. Укреплённая башня (Башта) с воротами и пушками вела уже собственно в Кош, т. е. обширную площадь, на которой стояло 38 особенного рода зданий, в виде казарм или магазинов построенных, именуемых куренями; все они звездообразно в полукруг сходились у другой стены или укрепления. В сем последнем пространстве, между стеною и р. Подпольной, была уже Паланка, т. е. жилище кошевого и старшины, соборная Сечевая церковь Покрова Божией Матери, покровительницы войска, дом духовенства, войсковая казна и канцелярия. Третья часть составляла отдельное укрепление, к западу от Коша лежащее, в роде цитадели, в которой с 1735 г. находился русский комендант с гарнизоном из ландмилицейских полков, и который именовался Ново-Сеченским ретраншаментом. Все строения были деревянными; дом кошового был простая поселянская изба «без роскоши и излишества» как говорили грамотные запорожцы и даже без «кладовой», прибавим от себя, зная один пример, что имущество кошевого хранилось в курене, к которому он принадлежал, в общей скарбнице и атаман оного получал следующе кошевому жалованье. Сечь с трёх сторон окружена была водою речки Подпольной, которая посредством глубокого рукава или речки Сысиной, соединялась с Днепром. Со стороны степи большая дорога вела по течению Базавлука, а близ впадения в неё р. Солоной был мост, называвшийся «Церковным-Мостиком». Речка Подпольная была так глубока, что запорожские военные лодки и обширные дубы, даже греческия и турецкия суда (тумбасы) с большим грузом могли ходить по ней и даже стоять спокойно на якоре; но собственно портом был залив этой речки, теперь уже обмелевший, который назывался уступом…
Кош или Сечь и ея курени, были исключительно назначены для обиталища Товариства, так как войско состояло только из холостых, по куреням записанных «товарищей», а женатые, хотя бы из «товариства» происходившие и поселяне жили в паланках, были «подданством» войска…
[1] Эварницкий Д. М. История запорожских козаков. Т. 1. С.-П. 1892. С 197.
[2] Куреня Роговского козака.
Товариство состояло из 38 куреней следующего здесь наименования, с присовокуплением счисления онаго в три нам известные эпохи, а именно в 1755, 1759 и 1769 годах.
Эти цифры были показываемы Кошем с присовокуплением: что такое число козаков «готовых в поход, доброконных, со всею исправностью, в Коше находится»; но, вероятно, они не составляли всего товариства, когда мы находим в одном рапорте кошевого Григория Фёдорова (19 октября 1755 г.), что войско имеет в своём составе (компуте) до 27 000 чел. козаков. Вероятно, это число включало и престарелых, раненных и даже поженившихся козаков»[1].
Наткнувшись в интернете на «Поминальный синодик Нехворощанского запорожского монастыря», долго искал я его, рассчитывая, что среди усопших запорожцев найдутся и мои Мамаи, поскольку слобода Гупаловка, наряду с Чернетчиной, относилась к вышеупомянутой обители и располагалась в непосредственной близости от неё. И отыскал-таки – у Д. И. Эварницкого!
«Ниже местечка Котовки, по той же реке Орели, стоит слобода Чернетчина, Новомосковского уезда. Эта слобода принадлежала запорожскому Нехворощанскому Орельскому монастырю. Нехворощанский-Орельский монастырь основан, насколько можно судить по синодику его, около 1714 года и просуществовал до 1799 года. Первым игуменом его был Паисий Монковский. Нам неизвестны подробности ни основания монастыря, ни закрытия его. О нём не упоминает никто из малороссийских летописцев; он пропущен в росписании епархий малороссийских Екатерины II[2]; о нём два слова сказано у преосвященного Гавриила[3] и столько же у преосвященного Феодосия[4]. Причиною закрытия Нехворощанского монастыря была его бедность и малолюдство. Церковная сумма его, вещи и колокола перенесены в Самарский пустынно-николаевский монастырь, кельи снесены и проданы, а церковь во имя св. Успения отдана была жителям слободы Чернетчины. Теперь на месте бывшего монастыря холмятся одни развалины, покрытые кустарником да густой непролазной травой. Место дикое, унылое, наводящее тяжёлую тоску.
Из остатков старины в слободе Чернетчине сохраняются требник, напечатанный в гетманство Мазепы в Киеве, напрестольный кипарисовый крест, обложенный серебром, высотой полторы четверти, с надписью: «Сей крест сделан козаком куреня калниболоцкаго Степаном Единым 1773 года», и синодик или помянник, принадлежащией некогда Нехворощанскому монастырю, а потом, после закрытия его, перешедший вместе с церковью в слободу Чернетчину. Он начинается 1714 годом и оканчивается 1787-м. Как документ ещё нигде не напечатанный, этот синодик интересен тем, что в нём перечисляются игумены монастыря, числом десять, роды некоторых исторических малороссийских деятелей, роды некоторых известных духовных лиц, панов, купцов, мещан и, что всего для нас интереснее, целые сотни запорожских козаков, предсталенных здесь по куреням.
Точное заглавие синодика таково: «Синодик, рекше поминание вселенскаго родословия, изложен по умышлению святых 12-ти апостолов и богоносных отец от правил святых седмих соборов, како жити нам в вере закона христианскаго, написанный року 1714, месяца марта в 18 день, иеромонах Ворсонофий игумен М. Н. За этим заглавием книги идёт следющее двустишие:
«О смерти, смерти, неисповенданный нам часе,
Душам и телам нашим прекрепкий ужасе».
Ниже этого двустишия на синодике изображены кости человека, в виде буквы Х, и над костями, в том же виде, сделана надпись: «Исчезоша яко дым дни мои, кости моя яко сушило сосхошася». Под костями вставлен стих:
«Бдите и молитеся, яко не весте дне ни часа»;
Ниже этого стиха изображена голова человека и ниже головы – новые стихи:
«Взирая, человече, на смертную главу,
Ни во что не вменя красоту и славу.
Да не прельщаешеся лицом си телесным,
Помятуй, яко прахом будеши безчестным,
Днесь живёшь, а утрие яко цвет увянешь,
Погребен сый подобно смерной главе станешь».
«Предисловие с синодика сего, како в православие живущим утверждатися, и яко в святых церквах божиих поминаемых бывати». За этим предисловием идут поминания царей (с Ивана Грозного и до Елизаветы Петровны включительно), цариц, царевичей, царевен, вселенских патриархов, московских патриархов, киевских митрополитов, архиепископов, епископов, архимандритов, игуменов, игуменов св. обители сея: Герасима, Паисия, Фарсонофия, Трифилия, Феодосия, Софония, Гавриила, Исаака, Петра, Демьяна; иеромонахов, иеродиаконов, монахов. Затем перечисляются роды игуменов монастыря Нехворощанского: Паисия Монковскаго, Исаака Собецкаго, Варсонофия Жученка, Игнатия Максимовича, 1769 г., Трифилия Одинца, Софония. Дальше следуют роды: архимандрита Гавриила Яновскаго, подстриженца монастыря Нехворощанского 1743 г.; игумена Нехворощанского монастыря Гавриила Шишацкого, наместника монаха Петра, начальника обители сея Лаврентия Гординского, игумена Петра Артовского 1765 г., наместника Василия Феодоровича. Затем перечисляются роды простых иероманоахов, род одного духовника, одного иеродиакона, девяти простых монахов, после чего уже идут роды панов.
Из панскких родов здесь между многими другими записаны следующие: Григория Герцика, Михаила Коростовца, Ивана Рубана, Ивана Сагайдака, Ивана Леонтиевича Черняка, пана Даниила Максимовича, полтавского полковника Василия Кочубея, его милости гетмана Даниила Апостала (1732 года), пана полковника Афанасия Фёдоровича Колпака, пана Полешки, Леонтия Ивановича Синегуба, пана Ивана Росковского, пана Белозерского, пана Ревы; тут же вставлены роды архимандрита печерского Тимофея Щербацкого и, что всего интереснее, послушницы Нехворощанского монастыря Анастасии. Тут же, наконец, под 1759 годом, стоит пометка «хлеборобенно»[5].
Перечислив роды панов, козаков, мещан, пань, монахинь, игуменов, поминание затем перечисляет роды запорожских козаков, которым принадлежал Нехворощанский монастырь. Здесь перечисление идёт уже по куреням, которых насчитывается 38. Курень пашковский; здесь названо тридцать три рода. Впереди всех стоит род Малашевичей (нужно думать род кошевого атамана Ивана Малашевича): Гордия, Евдокию, Алексея, Параскевию, Константина и др. Курень кущевский; всех родов названо двадцать девять, на поле стоит: «Сего куреня козака Андрея Красы род». Курень кисляковский стоит без имён, только на поле сделана приписка: «род Каленика Совы». Курень ивановский: записано восемнадцать имён. Курень конеловский; записано двенадцать имён. Курень сергеевский; записано двенадцать имён; на поле сделана надпись (другими чернилами): «род Сидора Горидня». Курень донской; записано сорок одно имя; из них тридцать четыре другими чернилами; на поле прибавлено: «род Наума Левченоко, род Якова Белицкого 1779 года». Курень крыловский; записано двадцать пять имён; на поле добавлено: «род Ивана Бурноса-Таран». Курень каневский; записано двадцать три имени; на поле добавлено: «род Мороховця, род Григория Чернявского». Курень батуринский; записано восемнадцать имён, на поле добавлено: «род Лукьяна Шульги». Курень поповичевский; записано шестьдесят семь имён, на поле добавлено: «род Максима Чорного, род Пилипа Лелека, род Павла». Курень васюринский; записано одиннадцать имён. Курень незамайковский, – без записей. Курень ирклеевский, – четыре имени. Курень щербиновский; записано сорок четыре имени, на поле добавлено: род Григория Кирпы, род Максима Задераки, род Фёдора Товстонога». Курень титаровский; записано двадцать три имени; на поле добавлено: «род Шара-Умира». Курень шкуринский; записано двадцать девять имён; на поле добавлено: «род козака Власовского, род Афанасия Фёдоровича Колпака полковника Орельского 1768 года: Фёдора, Евдокию, Иоанна, Марию, иерея Василия, младенцу Екатерину, младенцу Дарию, Пелагею. Род Малого 1776 года». Курень кореневский; записано двадцать одно имя; на поле добавлено: «род атамана Иоанна Рабого, род послушника Алексея Посунка 1782 года». Курень рогивский; записано одиннадцать имён, на поле добавлено: «род атамана Суботы, род Григорие». Курень корсунский; записано два имени; на поле добавлено: «род Фёдора Шишацкого». Курень калниболоцкий; записано два имени. Курень уманский; записано семь имён, на поле добавлено: «род Ивана Тарана, род Ивана Родана, род Моисея Барлита». Курень деревянковский, записано пятьдесят три имени, на поле добавлено: «род Гармашенка, род Василия Кирпы, род Василия Литвина, род Василия Хрелензучко, род Крысы Прокопа 1777 года». Курень стебловский-нижний; записано восемь имён. Курень стебловский-высший; записано четырнадцать имён. Курень жереловский; записано три имени; на поле добавлено: «Род козака Ивана Мерочника». Курень переяславский; записано пять имён. Курень полтавский; записано двадцать одно имя; на полях прибавлено: «род Герасима Галушки, род паламоря сечевого Ивана Гаркуши, род Величков». Курень мышастовский; записано семнадцать имён, на полях стоит: «род атамана Кирпы». Курень менский; записано четырнадцать имён. Курень тимошевский; записано двенадцать имён. Курень величковский; записано одиннадцать имён, на поле добавлено: «Род Петра Безрукаго». Курень левушковский; записано семь имён. Курень пластуновский; записано девять имён; на поле стоит: «род Аврама Шрама». Курень дядьковский; записано десять имён, 1772 года марта 3 дня Галалим. Курень брюховецкий; записано девятнадцать имён; на поле: «Иоанниа», а наверху «кошовый». Курень ведмедовский; записано восемь имён. Курень платнировский; записано восемь имён.
Складывая все имена по куреням, получаем до 700 человек. Само собою разумеется, что синодик не имел в виду, да и не мог, перечислить всех козаков, от первого до последнего, но во всяком случае, показания его не лишены интереса»[6].
Полный синодик из «Материалов для истории запорожских козаков» того же автора ничего нового не поведал – Мамаёв не обнаружилось. Долго потом я пенял на Дмитрия Ивановича, ограничившегося оглашением имён игуменов, представителей панских родов и мало уделившего внимания именам простых товарищей…
[1] Скальковский А. А. История Новой Сечи. Часть 1. Одесса. 1846. С. 51–53, 69 –76.
[2] Ригельман. Летописное повествование. Москва. 1847. Ч. IV. С. 59.
[3] Очерк повествования о новороссийском крае. Тверь. 1857. I. С. 34. II. С. 82.
[4] Самарский пустынно-николаевский монастырь. Екатеринослав. 1873. С. 82.
[5] Полный синодик см. в Материалах для истории запорожских козаков. Д. И. Эварницкого. СПб., 1888 года.
[6] Д. И. Эварницкий. Запорожье. СП-б. 1888. Т. 1. С.103–108.
А Вы исследовали свою семейную историю? Поделитесь в комментариях, нашли
ли Вы интересные факты о предках, или задайте вопросы — я помогу
разобраться! Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые статьи о
генеалогии и секретах родословной. Поддержите автора лайком или
небольшой подпиской на канал — это помогает создавать больше полезного
контента!
#Генеалогия
#Родословная #СемейнаяИстория #ПоискПредков #СемейноеДрево #Архивы
#История #ИсторияРоссии #Геральдика #ДНКТест #Наследие #СемейныеТрадиции
#АрхивныеДокументы #Интересное #Образование