Я почувствовала на теле руки Влада, его горячие губы и услышала нежный шёпот.
— Ну, почему ты такая непослушная? У меня чуть сердце не разорвалось. Больше ни на секунду не оставлю. Везде со мной. Милая, Господи, опять по лицу. Привяжу к себе. Сколько можно без тебя? Не могу больше.
Забыв про горящее лицо, я подставила губы под его поцелуи. Как же долго я ждала этого! Мечтала, боялась представить вкус этих губ.
— Ну, наконец-то, — услышала я голос Анжелы издалека. Открыв глаза, увидела её, стоящей над трупом. — Весело, я смотрю, у вас тут. Что, по-другому никак? — Она неопределённо помахала рукой.
— Всё, закрыли тему, — перебил её Влад. — Всё хорошо, довольны?
— Конечно, — улыбнулась Анжела. — Как дети, честное слово. Ходят, глазами друг друга поедают, а подойти боятся. Толчок нужен был?
— Анжела, пожалуйста, не надо, — взмолилась я.
— Дети, ну дети и есть. Отцы-командиры, блин, — фыркнув, Анжелка вышла из аптеки.
— Всё, — строго сказал Влад. — Больше без меня ни шагу, даже дома. — Взял меня за руку и повёл к машине.
Оказалось, по больнице никто и не искал инструменты. Всё находилось на складе, который ребята быстро вскрыли и перегрузили в наши машины.
Я рассказала о Викторе.
— Когда он ушёл? В каком направлении? Балу, Док, догнать, — и сделал характерный жест рукой по горлу.
— Сдурел, — подскочила я. — Людей и так осталось — хрен да ничего, ещё давай резать друг друга начнём. Нет, пусть идёт! Не нравится человеку у нас — пусть идёт! — повысила я голос.
— Пойми, — начал объяснять спокойно Влад. — Мало ли куда он придёт, а вдруг в банду какую? Сама убедилась — не все люди хорошие. Его начнут пытать или он по доброте душевной расскажет, где мы живём и какие богатства у нас. Людей у нас мало, не отобьёмся.
— Почему обязательно нападать будут? Может, просто жить к нам кто-то захочет?
— Ты как маленький ребёнок, честное слово, — вздохнул Влад. — А сегодняшнему «человеку» (он сказал это слово с таким пренебрежением, что я представила перед собой слизняка) ты не предложила к нам жить идти? А почему нет? Может, он согласился бы.
Я молчала, опустив голову. Действительно, кто к нам идёт — неясно, и что у людей в голове.
— А как ты их предлагаешь проверять? Ну, вот сейчас едут ребята к нам и Нина Егоровна — какую им проверку устроить?
— Не знаю, — насупился Влад. — Но как-то надо проверять. Да и оружие не всем подряд раздавать. Хотя людей нет — пацанов постарше придётся вооружать. Не знаю, что придумать. Давай хотя бы на первых порах про склады и оружие не будем говорить новеньким.
— Совсем никому нельзя говорить, — согласилась я. — И нашим всем сказать надо, чтобы молчали. Ты прав, охрана очень нужна. Эх, военных бы ещё...
— Военных, говоришь? А это идея! Вот молодец, как я сам до такого не додумался! — Он обхватил меня за голову и начал целовать.
— Сдурел, пусти, голову оторвёшь! Едь давай уже. Вот смеху-то будет, если на пустой дороге в аварию попадём. — И мы рассмеялись.
На улице начался дождь — хоть немного пожар потушит.
— Влад, притормози, вон у того дома. Я в туалет сбегаю. Час ещё ехать — не хочу под кустом. Дождь, противно.
— Стоп, машины, — сказал Влад в рацию.
Я выскочила из машины и направилась к открытой калитке.
— Стоять! — окликнул меня Влад. — Куда пошла? Ты знаешь, что там? Кому уроки провожу? Я сколько раз говорил, как надо передвигаться по незнакомой местности! И не надо мне говорить, что этот дом ты сто раз видела. Знаешь, кто там сейчас? Для кого открыта калитка? Тебе сегодняшнего приключения мало?
— Ой, ладно, завёлся. Стою, жду. Кошмар, так и уписаться недолго.
— Пошли, торопышка, — подтолкнула меня Лиса. — Слушай отца-командира, дело говорит.
Я вздохнула и отправилась за Лисой во двор дома. Сделав в туалете все свои дела, вышла на улицу и увидела забавную сцену.
Лиса стояла с поднятыми руками и смотрела на меня испуганными глазами. Сзади неё стоял одноногий мужичок, уперев в спину Лисы костыль. Он тоже смотрел на меня и при этом прижимал палец ко рту — мол, молчи, это не оружие. Я прыснула. Глаза Лисы ещё больше округлились. Заподозрив неладное, она медленно начала поворачиваться. Что сделал мужичок, я не поняла, только Лиса оказалась лежать на земле, а костыль придавил ей грудь.
— Кто такие? Отвечать! Молчать! Говорить только по приказу!
— Чего орёшь? — опешила я. — Определись: молчать или говорить?
— Ага, значит, не военная, — уже спокойно сказал мужик. — А это, стало быть, военнообязанная. Ну, ты, девка, вставай, не серчай. У меня тут ходы хитрые — твоей вины нет.
— Вроде не старый, а говоришь, как столетний дед, — перебила я его.
— А? — махнул он рукой. — Веришь — нет, а я себя столетним и ощущаю. Только вот помереть никак не могу. Руки на себя наложить — сил нет, а сам здоров, как боров, несмотря на все ранения.
— Ты кто? — наконец заговорила Лиса. — Как ты меня ловко... И ведь почувствовала движение, но нет, была уверена, что стена там.
— Нечего уверенности доверять — проверяй и ещё раз проверяй. Не учили такому?
— Учили, да видать плохо, если дед одноногий уделал, — огрызнулась она.
— Ну, допустим, таких одноногих, как я, ещё поискать надо. А учили тебя и впрямь неважно. — И мужик захихикал.
Лиса от возмущения чуть не задохнулась. Нажав на рации кнопку, вызвала всех к нам. Ребята появились быстро.
— Ух ты, — взяв костыли в одну руку и встав по стойке «смирно» на одной ноге, мужик прогавкал: — Гав, гав, гав! — И уже спокойнее: — Капитан разведслужбы в отставке Черненко Пётр Витальевич.
— Здравия желаю, майор Петренко. Вы тут как?
— Никак. Пытаюсь барахтаться. Думал, скоро взвою. А тут развлечение. Наверное, уже не повторится.
— Хохол, он меня уложил, да ещё и руки вверх задрать заставил, — с каким-то восхищением рассказала Лиса.
— Ты что, хочешь сказать, что не слышала, как он на костылях к тебе подошёл? Хватку теряешь?
— Нет, не теряет, — вступился за Лису Пётр. — У меня ходы здесь хитрые. От безделья настроил. Калека-то кому нужен? Пенсия хорошая — вот и маялся. Кому теперь… Думал, внуки... — Он тяжело вздохнул. Рассказывать дальше не имело смысла.
— А сейчас чего думаешь? — спросила Лиса.
— Уууууу, — задрав голову, завыл Черненко. — Чего думать-то? Жду, когда подохну.
— Ладно, рано себя списывать. К нам поедешь?
— К нам? Это к кому?
— На хутор. Планы у нас грандиозные — армия своя нужна, соответственно и учителя.
— Нашёл учителя — с одной ногой-то.
— Прибедняешься? Или цену набиваешь? Не старайся — платить нечем, все пока выживаем.
— Честно. Молодец. Только я не один.
— Места всем хватит. Дома свободные стоят. Жена?.. Ну, неважно. Собирайтесь, ждём. — Влад поторопил Петра.
— Нет, не жена, но очень дорогое существо — кошка с тремя котятами. Не брошу!
— Не бросай! У нас малыши в доме — вот Манюня обрадуется, — вмешалась Анжела.
Черненко собрался быстро, будто сумка с вещами стояла наготове. Того времени, что он находился в доме, хватило только, чтобы усадить кошку с котятами в переноску.
— Всё, прощайте, — обернулся к дому Пётр Витальевич. — Не поминайте лихом. Земля вам пухом. — Он низко поклонился и сел в машину.
Домой мы добрались без происшествий. Хотя, думаю, дневных происшествий — выше крыши.
Радости Манюни при виде переноски с кошкой не было предела. Марина постелила кошке на припечке и строго-настрого запретила детям трогать котят. Пообещав матери не трогать животных, Маня и Ваня подтащили стулья к печи и уселись смотреть, как котята сосут кошку. Потом начали «помогать» искать сиськи... В общем, Марина отправила их спать, пообещав, что когда котята подрастут, они будут спать с детьми.
Наша колонна прибыла домой первой. Санька с Ниной Егоровной и Веркой ещё не приехали.
Влад и Лиса пошли устраивать Петра Витальевича — помочь ему растопить печь и немного наладить быт (хотя я думаю, он и без них управится). А все остальные кинулись помогать Марине готовить. Когда мы ей сказали, сколько человек сейчас будет на ужин, она схватилась за голову. А у меня тихая паника началась, когда я мысленно попыталась уложить всех спать. Завтра ясно — будем решать, как разместить. А вот сегодняшнюю ночь нужно, чтобы все провели в тепле.
Школьный автобус с детьми и цветами, три машины с книгами появились примерно через час.
— Ну, слава Богу! Мы уже переживаем.
— Чего? Рация включена, с Владом я на связи. Вам лишь бы переживать, — пробурчал Санька. — Лучше составы таскать, чем автобус с детьми. Всё, я ни разу не водила — мне тепловоз подавай. Влад где?
— Там, — указала Марина. — Здравствуйте, проходите. Ой, а цветов сколько! Куда же мы их...
Автобус разгрузили быстро. Цветы расставили по комнатам — от этого они стали напоминать маленькие оранжереи. За наш стол, конечно, все не поместились — ели кто, где придётся. А вот со спальными местами я зря переживала — как-то уладилось само собой. Малышей и Нину Егоровну оставили в доме со столовой, а те, что постарше, ушли в свободные дома. Оказывается, Влад не только протопил печь у Петра Витальевича, но и ещё в двух свободных домах.
Когда все разошлись, ко мне подошла Марина.
— Алёна, а Виктор где?
— Понимаешь... — вздохнула я, не зная, как мягче сказать.
— Ушёл, — не спросила, а подтвердила она. — Я знала, что это когда-нибудь случится. Он бредил правительством. Почему-то ему кажется, что там прежняя жизнь — допандемийная. Глупый... Бог ему судья.
— Дебил он, — взорвалась я. — Ты не обижайся. Ему судьба такой подарок сделала — оставила всю семью в живых, а он — в бега. Придурок.
— Не надо... Значит, не судьба. Пусть так будет. Ты знаешь, а ведь дети за весь день о нём даже не спросили. Слепая я была. Это мне судьба сейчас подарок сделала — открыла глаза. А ведь мне даже плакать не хочется. Странно...
— Вы ещё не нашептались? — вошёл Влад.
— Нашептались, нашептались, — встала Марина, наклонилась ко мне и шепнула: — Я рада за тебя. — Выпрямилась, отёрла руки. — Всё, спокойной ночи.
— Пошли, — потянул меня Влад.
— Куда?
— Спать!
— Вместе?
— Вместе. Я же тебе сказал — больше не отпущу. И даже дома спать тоже вместе. Не отпущу.
Ночи в феврале длинные, а эта была исключением. Я только закрыла глаза — и уже услышала над ухом шёпот Влада:
— Вставай, засоня, давно утро. Дел много. Я бы, конечно, весь день провалялся, но жизнь — такая штука: никак не получается то, о чём мечтается. Быстрее бы вечер... — Каждое своё слово Влад сопровождал поцелуем.
— Мало... — промурлыкала я. — Как всего мало... Я столько ждала.
— Так ты ещё и ненасытная, — заулыбался Влад. — Я, конечно, сильный малый, но ты меня пугаешь. — И Влад начал меня щекотать.
— Так нечестно, всё встаю. Встаю! — я убежала в ванную.
В дверь постучали.
— Войдите, — пригласил Влад.
В дом вошла Вера с довольной улыбкой на губах:
— Ой, ребята, я так рада за вас!
— Ты за этим пришла? — сухо перебил её Влад.
— Нет, конечно, сухарь! И чего ты, Алёнка, в нём нашла? Что со столовой делать будем? Мы не помещаемся в доме.
— Всё перенесём в карьерную столовую. Там и посуда, и плиты — оборудованная столовая. Да и детей с Ниной Егоровной там поселим. Кабинеты под комнаты сами переоборудуем.
— Хорошая идея, — Влад поцеловал меня в щёку. — Я к Валерке, хочу одну идею с Молькино проверить. Меня не жди, завтракай сама. — И он убежал.
— Ну вот, что за сухарь! — возмутилась Вера.
— Почему сухарь? — не поняла я. — Дел невпроворот, сами нас командирами назначили.
— А кроме вас и некому — Валерке что ли? Или Сашке? Недотёпы. Нет, сейчас каждый на своём месте. Знаешь, что меня больше всего пугает? Мне нравится такая жизнь. Не хочу, как прежде, — скучно.
— Я думала, что одна такая, — засмеялась я. — Не хочу, как прежде, — скучно. Продолжение