Звонок раздался ровно в два часа дня. Дмитрий стоял на пороге с бледным лицом, сжимая в руке папку документов.
— Катя, мне нужно с тобой поговорить.
Начало этой истории читайте в первой части.
Я провела его на кухню, поставила чайник. За окном моросил дождь, и капли стекали по стеклу, как слёзы.
— Значит, встретился с Игорем? — спросила я, доставая чашки.
— Встретился, — хрипло ответил Дмитрий. — Катя, почему ты мне ничего не сказала?
— А что я должна была сказать? Что твоя новая любовь замужем за другим? Что у неё двое детей от разных мужчин, которых она бросила? Что живёт она на алименты и деньги богатых любовников?
— Ты знала всё это? — Дмитрий опустился на стул, положил голову на руки.
— Знала. Наняла детектива, когда поняла, что ты от меня уходишь.
— И молчала?
Я поставила перед ним чашку с горячим чаем, села напротив.
— А зачем было говорить? Ты бы мне не поверил. Сказал бы, что я из ревности выдумываю.
— Я такой дурак, — простонал он. — Такой слепой дурак.
— Что случилось? Почему ты сейчас здесь, а не с ней?
Дмитрий достал из папки несколько фотографий.
— Игорь показал мне это. Её настоящий муж, дети... А я собирался на ней жениться. Уже кольцо купил.
На фотографиях была изображена Вика в обнимку с мужчиной лет сорока и двумя подростками. Обычная семейная идиллия, только датированная прошлым месяцем.
— Она сказала, что разведена, — продолжал Дмитрий. — Что детей нет, что работает менеджером в банке...
— А на самом деле живёт с мужем в Питере и приезжает в наш город на заработки, — закончила я. — Ищет богатых мужчин, которых можно обобрать.
— Богатых? — горько рассмеялся он. — Катя, я же не богатый. У меня обычная зарплата инженера.
— Но у тебя есть квартира. Машина. Дача. Для неё это уже неплохо.
Мы сидели молча, слушая, как дождь барабанит по крыше. Дмитрий медленно пил чай, я разглядывала его знакомое лицо. Усталое, осунувшееся, с новыми морщинками вокруг глаз.
— Катя, — сказал он наконец, — я всё испортил. Всё разрушил.
— Да, испортил.
— Можно ли это как-то исправить?
Я встала, подошла к окну. Во дворе играли дети, не обращая внимания на дождь. Их смех был слышен даже через стекло.
— Не знаю, Дима. Не знаю.
— Я понимаю, что не имею права просить... Но может быть, мы могли бы попробовать снова?
Я обернулась к нему.
— Попробовать что?
— Быть семьёй. Я осознал, какую ошибку совершил. Ты была самой лучшей женой, какую только можно представить.
— Была, — согласилась я. — Пятнадцать лет была. А потом стала скучной домработницей, помнишь?
Он вздрогнул.
— Это Вика так сказала? Катя, она врала! Я никогда...
— Дим, не надо, — остановила его я. — Не надо оправдываться.
— Но я хочу всё исправить!
— А я не хочу.
Он замер с чашкой в руках.
— Что?
— Я сказала — не хочу ничего исправлять.
— Но почему? Катя, я же понял, что натворил! Я готов на всё!
Я села обратно за стол, посмотрела ему в глаза.
— Дим, а ты знаешь, что я делала эти полгода, пока ты наслаждался страстной любовью?
— Ну... работала. Страдала, наверное.
— Страдала — это точно. Первые два месяца я почти не выходила из дома, плакала, винила себя. Думала, что во всём виновата. Что я действительно стала скучной, некрасивой, неинтересной.
— Катя...
— Дай мне договорить. А потом взяла себя в руки. Записалась в спортзал, на курсы английского, на танцы. Да-да, на те самые танцы, на которые ты ходил с Викой.
Дмитрий покраснел.
— Знаешь, что оказалось? Я совсем не скучная. И не некрасивая. Просто рядом с тобой я стала такой. Потому что ты меня не видел, не ценил, принимал как должное.
— Это неправда...
— Дим, за эти полгода я поняла кое-что важное. Я не хочу снова становиться невидимой. Не хочу снова превращаться в домработницу, которая варит борщи и стирает носки.
— Но я изменился! Я теперь понимаю, как ты важна!
— Понимаешь только потому, что тебя обманула другая женщина. А если бы не обманула? Если бы вы поженились и счастливо жили? Вспомнил бы ты обо мне тогда?
Дмитрий молчал. Ответ был очевиден.
В дверь позвонили. Я взглянула на часы — половина третьего.
— Кто это может быть? — спросил Дмитрий.
— Сейчас узнаем, — улыбнулась я и пошла открывать.
На пороге стоял высокий мужчина с букетом белых роз. Дмитрий не мог его видеть из кухни, но слышал голоса.
— Привет, красавица. Готова?
— Почти. Проходи, Максим.
Я проводила его в гостиную, вернулась на кухню. Дмитрий сидел с вытаращенными глазами.
— Катя, кто это?
— Максим. Мой... друг.
— Друг? — голос Дмитрия дрогнул. — Какой друг?
— Обычный. Познакомились в танцевальной студии. Он хореограф, между прочим.
Из гостиной донёсся смех и звуки музыки — Максим включил проигрыватель.
— Ты... ты с кем-то встречаешься? — прошептал Дмитрий.
— А что, нельзя? Мы же разведены.
— Но... но ты же меня любишь!
— Любила. Пятнадцать лет любила.
— И теперь не любишь?
Я задумалась, глядя в окно. Дождь закончился, выглянуло солнце.
— Знаешь, Дим, любовь — странная штука. Она может умереть от невнимания. Как цветок без воды.
— Но её можно оживить! Полить, удобрить...
— Можно попробовать вырастить новый цветок. Но не факт, что он будет таким же.
Из гостиной донёсся голос Максима:
— Катюш, мы не опаздываем?
— Иду! — откликнулась я и повернулась к Дмитрию. — Нам пора. У нас репетиция.
— Репетиция чего?
— Танцевального номера. Через неделю выступление.
Дмитрий встал, пошёл за мной в прихожую. В гостиной он увидел Максима — подтянутого красивого мужчину лет тридцати пяти в джинсах и белой рубашке.
— Максим, это Дмитрий, мой бывший муж, — представила я. — Дима, это Максим.
Мужчины пожали друг другу руки. Максим улыбался дружелюбно, Дмитрий выглядел потерянным.
— Очень приятно, — сказал Максим. — Катя много о вас рассказывала.
— Что именно? — напрягся Дмитрий.
— О ваших пятнадцати годах брака. Уважаю мужчин, которые умеют создавать крепкие семьи.
— Но я... мы же развелись...
— Бывает, — пожал плечами Максим. — Главное, что вы оба остались достойными людьми.
Я накинула куртку, взяла сумку.
— Дим, закроешь за собой? Ключи на тумбочке.
— Катя, подожди...
— Что?
— Можно с тобой увидеться завтра?
— Зачем?
— Поговорить. Я ещё не всё сказал.
Максим тактично вышел в коридор, делая вид, что проверяет телефон.
— Дим, — тихо сказала я, — я поняла одну вещь. Когда человек уходит из твоей жизни по собственному желанию, не стоит его возвращать. Даже если он сам просит.
— Почему?
— Потому что он уже показал, чего стоят его чувства. Однажды предал — предаст снова.
— Но люди меняются!
— Меняются. Только я уже изменилась. И мне нравится новая версия себя.
Мы спустились во двор. У подъезда стояла красивая чёрная машина.
— Это твоя? — удивился Дмитрий, указывая на автомобиль.
— Максима, — ответила я, садясь на переднее сиденье.
Когда машина отъехала, я увидела в зеркале заднего вида одинокую фигуру Дмитрия у подъезда.
— Тяжело? — спросил Максим, трогая с места.
— Не так, как я думала.
— А как думала?
— Думала, что буду злиться, мстить, доказывать что-то. А оказалось, что просто... отпустила.
— И как это — отпустить?
— Легко. Как будто груз с плеч сняли.
Мы подъехали к зданию танцевальной студии. В больших зеркальных окнах отражались облака.
— Катя, — сказал Максим, заглушив двигатель, — а можно вопрос?
— Конечно.
— А что будет, если он не отстанет? Будет и дальше пытаться вернуть тебя?
Я улыбнулась.
— А ничего не будет. У меня теперь другая жизнь. И в ней нет места для людей, которые не умеют ценить то, что имеют.
— Даже если он искренне раскается?
— Максим, раскаяние — это прекрасно. Но оно не отменяет последствий. Я полгода собирала себя по кусочкам, училась жить заново. И у меня получилось.
— Получилось, — согласился он.
— А теперь идём танцевать. У нас через неделю выступление, а ты всё ещё путаешь па в третьем куплете.
Мы вошли в студию, где нас ждали зеркала, музыка и новая жизнь. Та жизнь, которую я построила сама, без чужих советов и чужих решений.
А Вика пусть ищет себе нового спонсора. Дмитрий теперь знает правду и вряд ли захочет содержать замужнюю мошенницу.
Иногда самая сладкая месть — это собственное счастье.