Ольга закрыла ноутбук. Экран погас, оставив в темноте лишь её отражение — уставшее лицо с красными от бессонницы глазами. В ушах ещё звенел агрессивный голос очередного «гуру», обещавшего научить, как «сломать нарцисса» и «заставить его страдать». Слова звучали сладко, как яд. Рука сама потянулась к телефону — написать ему, бывшему, колкость. Спросить, помнит ли он, что разрушил. Хоть что-то, что задело бы его идеальную скорлупу.
Она взяла себя в руки и позвонила Марии, своей подруге, которая вытащила её с той самой квартиры, где Ольга год за годом растворялась в чужих желаниях.
— Опять эти статьи читаешь? — первым делом спросила Мария, без приветствий. Она знала все признаки.
— Да. Хочу понять... Хочу, чтобы он понял, что я не пустое место. Что он не может так вот просто взять и выбросить человека, как использованную вещь.
— И что? Нашла волшебный способ? — в голосе Марии сквозила лёгкая насмешка, но без злобы. Сочувствие.
Ольга вздохнула, сжимая подушку.
— Там советуют игнорировать, или начать критиковать его при друзьях, или сделать вид, что ты счастлива без него... Говорят, это их выводит из себя.
— А тебе зачем его вывод из себя? Тебе мало того, что ты уже пережила? Ты хочешь снова получить свою дозу адреналина? — Мария сделала паузу, давая словам дойти. — Слушай, я тебе сейчас расскажу одну вещь. Представь, что ты пытаешься играть в шахматы с голубем.
Ольга фыркнула:
— При чём тут голубь?
— А при том, что он не знает правил. Он будет ходить, как захочет, переворачивать фигуры, гадить на доску и в конце концов с чувством выполненного долга улетит. А ты останешься у разбитой доски с чувством полного бессилия. Потому что ты играла в шахматы, а он — в «уделай эту дуру».
В трубке повисло молчание.
— Он нелогичен, Оль. Его нельзя победить его же методами, потому что для этого тебе нужно сойти с ума точно так же, как он. Ты готова? — продолжала Мария. — Ты думаешь, если ты его раскритикуешь, он хлопнет себя по лбу и скажет: «Боже, Оля, ты была права, я ужасный человек!»? Нет. Он либо получит удовольствие от того, что ты ещё не забыла его и тратишь на него силы, либо разозлится и начнёт мстить. Тебе надо?
Ольга представила его холодные, пустые глаза. Нет, не надо. Страшно.
— Но это так несправедливо! — вырвалось у неё, почти детский плач. — Он украл у меня годы! Я хочу хоть что-то назад!
— Самый лучший способ что-то назад забрать — перестать давать ему то, что он хочет прямо сейчас. Твою энергию. Твои мысли. Твои попытки его «достать». Это его кормит. Ласка, злость, слезы, попытки мщения — для него это просто еда. Ты хочешь его кормить дальше?
Ольга медленно покачала головой, хотя подруга не видела этого.
— Нет.
— Что?
— Нет. Не хочу.
— Вот и отлично. Твоя месть — это не его сломать. Твоя месть — стать счастливой. Полностью его забыть. Сделать так, чтобы через год он тебе приснился, а ты наутро даже не смогла бы вспомнить, во сне он был или нет. Чтобы его имя ничего в тебе не отзывало. Ни злости, ни боли. Пустота. Вот это будет настоящая победа.
Ольга глубоко вдохнула. Впервые за долгие месяцы в груди что-то перевернулось — не боль, а облегчение.
— Знаешь, что? — сказала она твёрже.
— Что?
— Я, кажется, только что сэкономила себе кучу времени и нервных клеток. Спасибо.
— Не за что. Выбрасывай эту ересь из закладок и иди пить чай. Со мной. Я через двадцать минут у тебя.
Ольга положила трубку. Она подошла к окну и распахнула его. В город уже спускался вечер, горели огни. Его огни. Но теперь они были просто огнями. Она потянулась и улыбнулась. Впервые за долгое время.
Она не будет мстить. Её жизнь — слишком ценный подарок, чтобы тратить её ещё и на того, кто уже украл её кусок. Лучший ответ — безучастное молчание и своя, новая, настоящая жизнь.