— Так я и знала, что ты такая! — Галина Петровна швырнула мобильный телефон на кухонный стол. — Читаю твои сообщения уже неделю. "Любимый мой", "скучаю без тебя"... А он женатый!
Оксана замерла у входа в кухню, сумка выскользнула из рук и глухо упала на линолеум. В горле пересохло, будто проглотила горсть песка.
— Мам, ты что... зачем ты...
— Зачем?! — голос матери поднялся на октаву выше. — А зачем ты позоришь нашу семью? Думаешь, я слепая? Видела, как ты по вечерам наряжаешься, духами обливаешься!
— Ты не имела права лазить в моём телефоне!
— Не имела права? — Галина Петровна встала из-за стола, всем своим видом показывая праведный гнев. — Это мой дом, моя квартира! А ты здесь живёшь на всём готовом!
Оксана пыталась взять себя в руки, но руки предательски дрожали. Тридцать два года, а мама до сих пор способна превратить её в провинившуюся школьницу.
— Я взрослая женщина, у меня есть право на личную жизнь...
— На блудливую жизнь, ты хотела сказать! — мать ткнула пальцем в сторону дочери. — Андрей Сергеевич из восьмой квартиры. Жена, двое детей. А ты что, думала, он ради тебя семью бросит?
От этих слов Оксане стало дурно. Мама знала даже имя и фамилию. Значит, следила серьёзно.
— Откуда ты...
— А я не вчера родилась! Выяснила всё до последней мелочи. И знаешь что? Завтра же звоню его жене. Пусть знает, какая стерва увивается вокруг её мужа!
— Не смей! — Оксана метнулась к матери, но та отшатнулась.
— Не смею? А ты смеешь позорить меня перед всем домом? Тётя Клава с первого этажа уже намекает, мол, дочка твоя что-то больно часто стала наряжаться...
— Какая тётя Клава? При чём здесь соседи?
— При том, что люди не слепые! Видят, как ты с ним в подъезде шушукаешься, как в его машину садишься!
Галина Петровна подошла к окну, показала на двор.
— Вчера вот тут стояли, целовались у всех на виду. Я с балкона всё видела. Стыда у тебя нет!
Оксана опустилась на табурет, ноги подкашивались. Неужели мама действительно так долго следила? И соседи знают?
— Мам, ты не понимаешь... Он меня любит. Он говорил о разводе...
— Говорил! — мать рассмеялась злобно. — Все они говорят! А потом бегут к жёнкам своим, детишек укладывают спать!
— Андрей не такой...
— Все такие! Мужчины — сволочи! Пользуются дурочками вроде тебя, а потом бросают!
В груди что-то сжалось болезненно. Мамины слова попадали точно в цель, в те сомнения, которые она сама иногда пыталась заглушить.
— Что ты от меня хочешь?
— Прекратить эту мерзость немедленно! Больше с ним не встречаться, телефон сменить! И если увижу, что ты его подпускаешь близко — звоню его жене и рассказываю всё!
— Ты не можешь мне запретить...
— Могу! Ещё как могу! — Галина Петровна села напротив дочери, в глазах появилось что-то хищное. — Я знаю, где он работает, знаю, где живёт его жена. Хочешь, чтобы я ей всё рассказала? Про ваши встречи в кафе на Советской? Про то, как ты к нему в машину садишься?
Оксана почувствовала, как мир рушится. Если мама расскажет жене Андрея... Он никогда её не простит. А развод станет невозможен — жена будет знать про измену, потребует компенсацию, детей не отдаст...
— Ты серьёзно?
— Более чем серьёзно. У меня есть фотографии с телефона, знаешь ли. Современные технологии — вещь полезная.
Оксана смотрела на мать и вспоминала, как всё началось три месяца назад. Андрей спустился в подвал за электричеством, когда у неё в квартире вырубило свет. Галина Петровна как раз была в больнице с радикулитом.
— Я тогда была одна, — тихо проговорила она. — Первый раз за много лет одна в квартире...
— И сразу мужика привела! — фыркнула мать. — Я же знаю тебя! Стоило мне на три дня уехать!
— Он просто помог с проводкой. Мы разговорились...
— Разговорились! А потом в постель полезли!
— Не было ничего такого! Мы просто... говорили. Он рассказывал, что с женой уже давно не живут как муж с женой. Что остались вместе только ради детей.
Галина Петровна покачала головой с видом всезнающей женщины.
— Дочка моя глупая, все они так говорят! "Жена меня не понимает", "живём как соседи"... А сама-то ты почему до сих пор замуж не вышла? Потому что я тебя правильно воспитала!
— Правильно воспитала? — в голосе Оксаны прорвалась обида. — Мам, мне тридцать два года! За всю жизнь ни одного нормального мужчины рядом не было!
— Потому что я берегла тебя от всяких подонков! Помнишь Виктора из института? Хотел на тебе жениться...
— Ты его выгнала! Сказала, что он алкоголик!
— А он и был алкоголик! Студент, а уже пиво с утра пил!
— Он пиво пил раз в неделю! А потом Серёжа был...
— Тот вообще жулик! Хотел тебя на деньги развести!
Оксана привстала со стула, в груди клокотала старая боль.
— А может, ты просто не хотела, чтобы я уходила? Чтобы оставалась при тебе?
— Не выдумывай! Я хотела для тебя лучшего!
— Лучшего? — голос дочери сорвался. — Мам, посмотри на меня! Мне тридцать два, я работаю продавцом в магазине, живу с матерью! Какое лучшее?
— Зато честно живёшь! Не как эти шлюхи, что по мужикам прыгают!
— А может, хватит уже решать за меня? Может, пусть я сама ошибаюсь?
Галина Петровна встала и подошла к дочери вплотную. В её глазах мелькнуло что-то похожее на панику.
— Нет! Я не позволю тебе разрушить жизнь! Ты — моя дочь, и я лучше знаю, что тебе нужно!
— Мне нужна любовь...
— Любовь! — мать махнула рукой. — Я тебя люблю! Разве этого мало?
— Мало, мам. Этого мало.
Повисла тишина. За окном проехала машина, где-то хлопнула дверь подъезда. Обычная жизнь продолжалась, а в их кухне решалась судьба.
— Значит, так, — Галина Петровна вернулась к столу, взяла телефон. — Либо ты сама ему звонишь и всё заканчиваешь, либо завтра утром я иду к его жене. Выбирай.
— Дай мне время подумать, — Оксана отвернулась к окну. — Хотя бы до завтра...
— Думать нечего! Сейчас берёшь телефон и звонишь!
— Мам, пожалуйста... Я не могу просто взять и...
— Можешь! — Галина Петровна сунула дочери в руки мобильник. — Говоришь: "Андрей, всё кончено. Больше не звони". И точка.
Оксана держала телефон, как горящий уголь. На экране высвечивался номер Андрея.
— А если он спросит почему?
— Скажешь, что поняла свою ошибку. Что не хочешь разрушать чужую семью.
— Но это неправда...
— Правда! — мать ударила кулаком по столу. — Ты разрушаешь семью! У него дети маленькие!
В этот момент зазвонил домофон. Обе женщины вздрогнули.
— Кто это может быть? — прошептала Оксана.
Галина Петровна подошла к домофону, нажала кнопку.
— Кто там?
— Галина Петровна, это Андрей Сергеевич из восьмой квартиры. Можно с Оксаной поговорить?
Мать и дочь переглянулись. Оксана побледнела ещё сильнее.
— Он пришёл... — еле слышно выдавила она.
— Вот и прекрасно! — в глазах Галины Петровны загорелись огоньки. — Сейчас мы ему всё объясним!
— Мам, не надо!
— Надо! Пора кончать с этим цирком!
Она нажала кнопку открывания подъездной двери.
— Что ты делаешь?!
— То, что должна была сделать давно! Поговорю с ним как мужчина с мужчиной!
— Он поднимается... Мам, я умоляю, не устраивай сцену!
— Никаких сцен. Культурный разговор.
Через две минуты в дверь постучали. Галина Петровна торжественно пошла открывать. Оксана съёжилась на кухне, молясь, чтобы этого не происходило.
— Здравствуйте, Галина Петровна, — послышался мужской голос. — Оксана дома?
— Дома, дома... Проходите, Андрей Сергеевич. Нам есть о чём поговорить.
Андрей вошёл в кухню — высокий, симпатичный мужчина лет сорока. Увидел Оксану, улыбнулся, но тут же насторожился, заметив её состояние.
— Ксюша, что случилось? Ты почему не отвечаешь на звонки?
— А я вам отвечу, что случилось! — Галина Петровна встала между ними. — Случилось то, что вы развращаете мою дочь!
— Мам! — Оксана вскочила.
— Простите? — Андрей растерянно посмотрел на неё.
— Не простите! У вас жена, дети! А вы здесь юлите вокруг неопытной девочки!
— Галина Петровна, позвольте... — начал было Андрей, но она его перебила.
— Ничего не позволяю! Моя дочь — порядочная девушка! Она не собирается быть любовницей женатого мужчины!
— Мы с Оксаной взрослые люди...
— Взрослые?! — мать рассмеялась истерично. — Она в тридцать два года как ребёнок! Всему верит! А вы этим пользуетесь!
Андрей посмотрел на Оксану, в его глазах была растерянность и боль.
— Ксюша, скажи что-нибудь...
Оксана молчала, опустив голову. Слёзы капали на пол.
— Вот видите? — торжествующе произнесла Галина Петровна. — Ей стыдно! Потому что знает — всё это неправильно!
— Оксана, — Андрей сделал шаг к ней. — Посмотри на меня...
— Не смейте к ней приближаться! — Галина Петровна загородила дочь собой. — Всё! Идите к своей семье! И больше не появляйтесь здесь!
— Я хочу услышать это от Оксаны, — твёрдо сказал Андрей.
— Скажи ему! — мать толкнула дочь в плечо. — Скажи, что всё кончено!
Оксана подняла глаза на Андрея. В них было столько боли, что он невольно отступил.
— Андрей... — голос её дрожал. — Наверное... наверное, мама права...
— Что?
— Мы не можем быть вместе... У тебя семья...
— Но мы же говорили об этом! Я сказал, что разведусь!
— Говорил! — вмешалась Галина Петровна. — Все так говорят!
— Андрей, уходи, пожалуйста, — Оксана не поднимала глаз. — Просто уходи...
— Нет! — он подошёл ближе, невзирая на препятствующую Галину Петровну. — Ксюша, что она тебе наговорила? Мы же планировали встретиться завтра!
— Планировали! — мать ухмыльнулась. — А я вот планирую позвонить вашей жене! Рассказать ей про ваши планы!
Андрей резко обернулся к ней.
— Вы не имеете права вмешиваться в наши отношения!
— Ещё как имею! Это моя дочь! — Галина Петровна достала из ящика стола папку. — А это — фотографии. Вы с Оксаной возле кафе, в вашей машине, у подъезда... Хотите, чтобы жена это увидела?
Андрей побледнел, разглядывая снимки.
— Вы... следили за нами?
— Я защищала свою дочь! А вы что думали? Что я слепая?
— Мам, зачем ты это делаешь? — Оксана подняла заплаканные глаза.
— Затем, что люблю тебя! Не хочу, чтобы ты стала содержанкой!
— Я не содержанка!
— А кто? — мать ткнула пальцем в Андрея. — Он что, на тебе жениться собирается? Детей рожать?
— Галина Петровна, я действительно развожусь... — начал Андрей.
— Бросьте! — она рассмеялась зло. — Знаете, сколько мне лет? Пятьдесят восемь! Знаете, сколько таких, как вы, видела? Все разводятся, все женятся! А в итоге жёны остаются жёнами, а дурочки — дурочками!
— Ксюша, — Андрей протянул руку к Оксане. — Поедем со мной. Прямо сейчас. Снимем квартиру...
— Снимем! — Галина Петровна встала между ними. — А на что? На вашу зарплату инженера? Да вы на содержание жены и детей половину отдаёте!
— Откуда вы знаете про мою зарплату?
— А я про вас всё знаю! Ипотека у вас на двадцать лет, кредит на машину, дети в садик платный ходят... Какую квартиру вы снимете?
Оксана смотрела на них, как на спектакль. Андрей действительно растерялся — мать знала про него больше, чем она сама.
— Мам, откуда у тебя эти сведения?
— Поговорила с людьми. Тётя Клава с первого этажа — она в том же отделе кадров работает, где и он. Всё рассказала.
— Вы обсуждали меня с соседями? — Андрей был возмущён.
— А что я должна была делать? Смотреть, как дочь губит жизнь?
— Какую жизнь я гублю? — Оксана вскочила. — Какую жизнь у меня была? Работа-дом, дом-работа! Никого, ничего!
— У тебя есть я! У тебя есть семья!
— Семья? — дочь рассмеялась истерически. — Мам, посмотри вокруг! Нас двое в трёхкомнатной квартире! Я сплю в детской кроватке, которую ты не разрешаешь выбросить!
— Эта кроватка — память!
— Память о чём? О том, что я никогда не была взрослой в твоих глазах?
Андрей подошёл к Оксане, взял за руки.
— Ксюша, поедем. Я всё решу. Развод, квартира...
— И что потом? — вмешалась Галина Петровна. — Он вас бросит, вы останетесь одна, без жилья, без денег. А ко мне приползёте на коленях!
— Я не брошу её, — твёрдо сказал Андрей.
— Все не бросают! А потом раз — и новая молоденькая появляется!
— Ксюша, не слушай её, — Андрей развернул Оксану к себе. — Ты же знаешь, что я тебя люблю!
Оксана смотрела ему в глаза и видела искренность. Но в ушах звучал мамин голос, перечисляющий все опасности, все подводные камни...
— А если она права? — тихо спросила она. — А если ты действительно меня бросишь?
— Не брошу!
— А если жена не даст развод? Если будет требовать алименты, детей не отдаст?
— Мы справимся!
— А если не справимся? Я останусь одна...
Галина Петровна почувствовала, что побеждает.
— Видишь? — она подошла к дочери. — Сама понимаешь, что это авантюра! Зачем рисковать? У тебя есть дом, работа, стабильность...
— Мам... — Оксана посмотрела на мать, потом на Андрея. — Мам, а если это моя единственная любовь? Если больше никого не будет?
— Будет! Найдётся нормальный мужчина, свободный!
— Где он? Мне тридцать два, где он?
— Найдётся! Я помогу, познакомлю...
— С кем? С сыном твоей подруги, который пьёт? С соседом-пенсионером?
Андрей слушал этот диалог и понимал, что проигрывает. Мать слишком сильно держала дочь в своих руках.
— Оксана, — он попытался последний раз. — Мне нужен твой ответ. Да или нет?
Повисла тишина. Галина Петровна смотрела на дочь выжидающе. Андрей сжимал кулаки.
— Я... — Оксана сглотнула. — Я не могу...
— Что — не можешь?
— Не могу рисковать... Прости...
Андрей отступил, как будто получил пощёчину.
— Значит, всё?
— Всё, — за дочь ответила Галина Петровна. — Идите к семье. И больше не приходите.
Андрей ушёл. Дверь за ним закрылась с глухим стуком, как крышка гроба.
Оксана стояла посреди кухни и смотрела на мать, которая довольно складывала фотографии обратно в папку.
— Ну вот и хорошо, — Галина Петровна улыбнулась. — Теперь можно жить спокойно.
— Спокойно? — голос дочери звучал странно.
— Конечно! Никаких тебе волнений, переживаний... Завтра на работу пойдёшь, как ни в чём не бывало.
Оксана прошла в свою комнату и легла на кровать, не раздеваясь. Мать заглянула через полчаса.
— Ужинать будешь?
— Нет.
— Оксаночка, ну не дуйся! Я же для твоего блага!
Дочь не ответила. Три дня она не разговаривала с матерью, ела только когда та уходила в магазин.
— Хватит истерить! — не выдержала Галина Петровна. — Жизнь продолжается!
— Какая жизнь? — Оксана подняла голову от подушки. — Ты её убила.
— Глупости! Найдёшь ещё мужика!
— Где? Ты же всех распугаешь!
— Найдём нормального! Кстати, тётя Клава говорила, что у её брата сын недавно развёлся...
— Замолчи! — Оксана вскочила. — Просто замолчи!
— Что с тобой? Я же хочу как лучше!
— Лучше для кого? Для меня или для себя?
Галина Петровна растерялась.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что тебе нужна служанка. Кто-то, кто будет при тебе до самой твоей смерти. А я — удобный вариант.
— Оксана!
— Правда ведь? Ты боишься остаться одна. Поэтому разгоняешь всех моих мужчин.
— Я забочусь о тебе!
— Ты губишь меня.
Неделю спустя Оксана подала заявление об увольнении. Ещё через неделю — купила билет в Москву.
— Ты что, с ума сошла? — Галина Петровна стояла над чемоданом дочери. — В Москву? Одна? Там же бандиты!
— Там работа. Подруга из института позвала.
— Какая подруга? Лена? Но она же...
— Она счастлива в браке. Двое детей, муж любит. А знаешь почему? Потому что её мама не лезла в её личную жизнь.
— Оксана, не уезжай... — в голосе матери впервые послышались нотки паники. — Мы же с тобой...
— Что мы? — дочь не поднимала глаз, складывая вещи. — Мы с тобой что?
— Семья...
— Семья? — Оксана рассмеялась горько. — Мам, семья — это когда друг друга любят и уважают. А ты меня не уважаешь.
— Люблю! Очень люблю!
— Своей любовью ты меня задушила.
Галина Петровна села на кровать, впервые за долгое время не зная, что сказать.
— А как же я? Одна останусь...
— А как же я была одна всю жизнь? — Оксана закрыла чемодан. — При тебе, но одна.
— Не уезжай... Пожалуйста... Мы всё обсудим, найдём компромисс...
— Поздно, мам. Слишком поздно.
На пороге дочь обернулась в последний раз.
— Знаешь, что самое страшное? Ты действительно думала, что делаешь добро. Но твоё добро оказалось злом.
Дверь закрылась. Галина Петровна осталась одна в трёхкомнатной квартире, где теперь никто не нуждался в её заботе, в её любви, в её контроле.
На столе лежала папка с фотографиями — единственное доказательство того, что слишком много знать иногда означает потерять всё.