«...С осени нас перевели на остров Саарема-пяя. Там пришлось нам пережить несколько очень тяжелых дней. Нас обстреливали с кораблей. Снаряды ложились так близко от нас, что все мы просили бога об одном: пусть скорее наступят морозы и русские корабли не смогут воевать. Но когда наступили морозы — лучше не стало. Теперь над нами стали летать самолеты. А их бомбы еще крепче, чем снаряды с кораблей. Людям надо было быть постоянно в таком напряжении, что пришлось установить по две смены на каждое орудие.
В середине февраля мы пришли на склад менять белье. Там нам сказали: берите все, что вам нужно. Никто даже не записывал, кто и что берет. Среди офицеров наблюдалась растерянность. Мы догадались, что дело неладно. И в самом деле - скоро мы услышали глухой шум. Он не утихал с утра до вечера. Это проходила по приморской дороге Красная Армия. Мимо нас тянулись отряды солдат, шедших с материка. От них мы узнали, что линия Маннергейма прорвана, что фактически весь перешеек уже в руках Красной Армии, и что не сегодня-завтра красные появятся и возле нас.
Офицеры не выходили по суткам из казематов. Младшие командиры не решались выйти и в столовую. Все сидели в казематах. 23 февраля мы получили, наконец, приказ об отступлении.
Собрались все быстро, так как страшно было оставаться. Шли на лыжах несколькими колоннами. Под утро кто-то заметил, что в стороне двигались какие-то люди. Сразу подумали:
- Это, наверно, русские обошли нас. Скоро появятся танки!.. Началась паника. Офицеры приказали снять пулеметы с саней и приготовиться к обороне. Но солдаты не обращали внимания на приказы. Наоборот, они пошли еще быстрее. Задние все время напирали. Только через час удалось установить порядок и успокоить людей. Идти было очень трудно. Многие солдаты отстали. Они просили взять их с собой, не оставлять одних на льду, но мы ничем не могли помочь, а офицеры не хотели задерживать движение колонны.
Так кончилось наше отступление.
После двухдневного отдыха из нас сформировали пехотный батальон и отправили на фронт. 60 человек, в том числе и я, под командой какого-то кадета, должны были придти позже. Но наш кадет не очень-то торопился на фронт. Комбат каждый день посылал связного: почему так долго идете? Но командир писал: русские истребители мешают движению. Хотя дни были туманные и самолеты не появлялись.
Оттягивать отъезд нельзя было больше, и кадет приказал собираться. Солдаты очень неохотно выходили из землянок. С большим трудом удалось их собрать. Я отпросился у кадета, сказал, что пойду проверить, все ли ушли. А сам отправился в ту сторону, где по моим расчетам должны были быть русские.
Целый день я провел на льду, пока не увидел красных армейцев. Я поднял руки вверх и сдался.
Я перешел в плен потому, что я - рабочий. Мой отец тоже рабочий, мы не могли плохо относиться к Советскому Союзу. Я верю в то, что народное правительство Финляндии даст финскому народу мир и счастье!»
Записал С. Езерский
Ежедневная красноармейская газета 7-й Армии «БОЕВАЯ КРАСНОАРМЕЙСКАЯ» №67 (141), 07 марта 1940 г.
Подпишитесь 👍 — вдохновите нас на новые архивные поиски!
© РУДН ПОИСК
При копировании статьи, ставить ссылку на канал "Строки фронтовые"
Партнер проекта: Российский Государственный Военный Архив(РГВА)