Осколок раздробил грудную клетку и разорвал легкие. Малкин успел только крикнуть «вперед» и упал. Атака роты была стремительной. Вскоре раненный зам. политрука остался один на снегу. Сознание не покидало его. Он слышал отдаленный шум боя. Он попытался приподняться, но острая боль бросила его опять навзничь. Со свистом врывался воздух в пробитое легкое.
...Он пришел в себя на операционном столе. Над ним склонились двое в белых халатах - молодой худощавый мужчина в больших очках и полная светловолосая женщина. «Жив...» - пришла первая мысль. И вместе с ней надежда. И с надеждой воля к жизни. - Доктор, - чуть слышно спросил Малкин, - доктор, буду ли я жить? - Будете, родной, будете, - сказал доктор. Малкин закрыл глаза и опять потерял сознание. Доктор Яралов не мог ответить иначе. Когда Малкина привезли с поля боя и положили на операционный стол, доктор тревожно переглянулся со своей помощницей, сестрой Ившиной. Операция была почти безнадежной. В мирной своей недолгой врачебной практике молодой врач никогда не встречался с подобными ранами. «Открытый пневматоракс» после продолжительного пребывания раненого на поле боя. Это было почти безнадежно. Почти. Один шанс из ста на счастливый исход. Но этот один шанс был. Значит, надо было вступать в бой за жизнь зам. Аполитрука Малкина.
Доктор Яралов не спал несколько суток. Все эти дни он был в суровых, жестоких боях за человеческую жизнь. Операционный стол был его полем боя. Один шанс из ста... Ну что же. Но один шанс все-таки был. Инструменты! — приказал Яралов. Это была жестокая схватка со смертью. Быстрота. Знание. Умение. Четкость. Все это было у молодого врача. И главное, у него была любовь. Большая человеческая любовь к этому до сегодняшнего дня незнакомому юноше. В большинстве случаев он побеждал в этих схватках со смертью. У себя в Киевском институте он работал над диссертацией «Вегетативная асимметрия при повреждениях мозга». Не одной проведенной операцией он доказывал положения своей научной работы. Но никогда он не производил столь смелых операций, как здесь. У него, у доктора Яралова, сохранялась своеобразная коллекция. Пули, осколки металла, которые он извлёк из человеческого тела. И каждый кусок металла напоминал о жестоком сражении, о борьбе со смертью. Все это были суровые иллюстрации к научной работе о жизни и смерти, о том, как побеждать смерть, как спасать человеческую жизнь.
Яралов и Ившина склонились над Малкиным. Он все еще был без сознания. Все свои знания, всю свою волю мобилизовали Яралов и Ившина, чтобы спасти этого человека. Ему влили физиологический раствор. Перелили кровь. Зашили дыру. Быстро. Молниеносно. Секунды решили исход боя за жизнь человека. Всю ночь не отходили врачи от операционного стола. Тревога сменялась надеждой. Малкин стал дышать легче, ровнее. Легкая краска показалась на его щеках. Смерть отступила. Эсфирь Самойловна Ившина подошла к доктору и крепко пожала его руку. Так пожимают руку командира после победы.
...Через несколько дней Малкина отправляли в тыл в госпиталь для окончательного излечения. Он попросил позвать доктора Яралова. Доктор прибежал из операционной.
- Доктор, - тихо сказал Малкин, - спасибо, доктор. Я никогда не забуду Вас, доктор.
Ившина заметила, что доктор вернулся в операционную необычайно молчаливым и взволнованным. Он ничего не сказал сестре о прощании с Малкиным. Только поздно ночью, когда кончилась очередная операция, доктор снял очки, протер их полой халата и сказал:
- Знаете, Эсфирь Самойловна, замечательная эта штука - человеческая жизнь... Вы помните Малкина, Эсфирь Самойловна? Эсфирь Самойловна... Так он... Так я... Вы меня простите, хирург не должен быть сентиментальным. Но... Я сегодня счастлив, Эсфирь Самойловна, - неожиданно закончил Яралов и, махнув рукой, смущенно, совсем по-детски улыбнулся.
Александр Исбах
Ежедневная красноармейская газета 7-й Армии «БОЕВАЯ КРАСНОАРМЕЙСКАЯ» №67 (141), 07 марта 1940 г.
Подпишитесь 👍 — вдохновите нас на новые архивные поиски!
© РУДН ПОИСК
При копировании статьи, ставить ссылку на канал "Строки фронтовые"
Партнер проекта: Российский Государственный Военный Архив(РГВА)