Галя посмотрела на кастрюлю и покачала головой.
— Ира, ты что, совсем? Детей так не кормят.
— Галина Петровна, это обычная гречка с курицей. Димка всегда ест.
— Всегда ест, потому что голодный. А витаминов-то где? Я Колю совсем по-другому растила.
Ира вздохнула. Опять началось. Каждый раз одно и то же. То суп не так варит, то детей не так одевает, то режим неправильный. Коля обычно молчал в углу, делал вид, что газету читает.
— Мам, а что не так с гречкой? — Он отложил газету.
— Сынок, я просто хочу, чтобы внук нормально питался. Помнишь, как я тебе готовила? Всегда свежие овощи, мясо парное...
— Мы покупаем нормальные продукты, — Ира перемешала кашу. — В магазине все свежее.
— В магазине! — Галя всплеснула руками. — Там одна химия. А ты думаешь почему у детей сейчас аллергии? Я в деревню ездила, у тети Нюры покупала...
— Галина Петровна, у нас нет времени по деревням ездить. Мы работаем оба.
— Работаете... А ребенок что, сам вырастет?
Коля встал из-за стола. Походил по кухне. Димка играл в соседней комнате, не слышал их разговор. Хорошо хоть это.
— Мам, Ира старается. Димка здоровый, веселый...
— Я что, плохого желаю? Я просто говорю, как лучше.
Ира выключила плиту. Руки дрожали от злости. Опять она виновата. Опять все делает не так. А Коля опять пытается всех помирить. Вечно он между двух огней стоит. Никого не хочет расстраивать.
— Галина Петровна, вы каждый раз находите что-то не так. То еда, то одежда, то прогулки...
— Потому что вижу ошибки! Я же не враг вам.
Галя поправила волосы. У нее всегда идеальная укладка. Даже дома. Ира порой думала: как она так делает? Сама с утра толком причесаться не успевает.
— Но получается, что враг, — Коля вдруг резко повернулся к матери. — Мам, хватит. Ира хорошая мать. И жена. И готовит нормально.
В кухне стало тихо. Галя открыла рот, но ничего не сказала. Ира уставилась на мужа. Он что, правда ее защищает? При свекрови? Такого еще не было.
— Коля... — Галя тихо произнесла. Голос дрожал.
— Мам, я серьезно. Ты критикуешь каждый день. Это надоело.
— Я же добра желаю...
— Желай молча. Или советы давай, когда просят.
Ира чуть не уронила половник. Коля никогда так с матерью не разговаривал. Никогда не повышал голос. А тут прямо отрезал.
Галя взяла сумочку. Лицо каменное. Губы тонкая полоска.
— Понятно. Теперь я тут лишняя. Сынок маму предал. За жену продал.
— Мам, не надо драмы.
— Какая драма? Правду говорю. Пять лет я молчала, терпела ее воспитание внука. А теперь что? Я враг стала?
Ира встала у плиты и смотрела. Хотелось что-то сказать, но слов не находилось. Коля защищал ее. Впервые так открыто. Прямо.
— Ты не враг, мам. Но и не главная тут.
— Не главная... — Галя повторила тихо. — Ясно.
Она ушла, не попрощавшись. Дверь хлопнула особенно громко. Ира смотрела на Колю и не верила. Впервые за пять лет брака он встал на ее сторону. При матери. Открыто. Жестко.
— Спасибо, — она тихо сказала.
— За что спасибо? Правду сказал.
Димка прибежал из комнаты.
— Мам, а баба Галя что кричала?
— Ничего, сынок. Поговорили просто.
Но Ира понимала: это только начало. Галина Петровна так просто не отступит.
Три дня Галя не звонила. Коля нервничал, крутился по квартире, смотрел в телефон.
— Может, ей позвонить? — спросил у Иры.
— А что говорить будешь?
— Не знаю... Извинюсь, что ли.
— За что извиняться? За то, что жену защитил?
Коля помолчал. Потом снова взял телефон. Ира видела: мучается. Привык же, что мама каждый день звонит. То про внука расспрашивает, то что-то советует, то в гости зовет.
На четвертый день позвонила. Коля обрадовался, схватил трубку.
— Мам, как дела?
— Нормально, — сухо ответила.
— Может, к нам придешь? Димка скучает.
— Димка... А мне там делать нечего. Вы же взрослые, сами все знаете.
Ира мыла посуду, но слушала. Голос у свекрови обиженный, надломленный. Специально такой делает.
— Мам, не обижайся...
— Я не обижаюсь. Просто понимаю теперь свое место.
— Какое место? Ты моя мама.
— Мама, которая лишняя. Которая все неправильно говорит.
Коля вздохнул. Ира знала: сейчас сдастся. Начнет извиняться, уговаривать. Как всегда.
— Хорошо, мам. Поговорим позже.
Он положил трубку. Ира удивилась. Не стал унижаться. Странно.
— Что она сказала?
— Обижается. Думает, мы ее не ценим.
— А ты что думаешь?
— Думаю, надоело. Вечно все крутится вокруг ее настроения.
Ира посмотрела на мужа внимательно. Он изменился. Раньше всегда бегал вокруг матери, успокаивал, уговаривал. А сейчас спокойный какой-то. Твердый.
Неделя прошла. Галя не звонила. Димка спрашивал про бабушку.
— Пап, а что баба Галя не приходит?
— Она занята, сынок.
— А на день рождения придет?
У Димки через две недели должно было быть пять лет. Ира запланировала небольшой праздник дома. Позвать родственников, друзей с детьми.
— Конечно придет, — сказал Коля. — Она же твоя бабушка.
Но Ира сомневалась. Галина Петровна могла и не прийти. Назло. Чтобы показать, как ей плохо.
За три дня до дня рождения Коля позвонил матери.
— Мам, в субботу у Димки праздник. В три часа.
— Знаю, — коротко ответила.
— Придешь?
— Посмотрю. Если смогу.
— Мам, это день рождения внука.
— А я что, забыла? Просто у меня дела есть.
— Какие дела важнее внука?
— Разные дела. Не все вокруг вас крутится.
Ира слушала и понимала: не придет. Точно не придет. Будет демонстративно отсутствовать. Покажет всем родственникам, как с ней плохо обращаются.
— Ладно, мам. Как хочешь.
Коля отключился. Лицо мрачное.
— Не придет?
— Говорит, дела у нее.
— Какие дела? Она же на пенсии.
— Вот именно. Дела у нее — показать нам, как мы неправы.
Ира села рядом с мужем.
— Коль, а может, мне с ней поговорить?
— О чем говорить? Ты виновата, что ли?
— Не виновата. Но ребенку нужна бабушка. Пусть даже такая.
— Не нужна такая бабушка. Которая внука в заложники своих обид берет.
Ира удивилась. Коля никогда так резко о матери не говорил. Что с ним случилось? Откуда такая жесткость?
— Ты правда думаешь, она не придет?
— Уверен. Она нас накажет. Покажет, что мы ее потеряли.
— И что делать?
— Праздновать без нее. Димка поймет, когда вырастет.
— А если не поймет? Если будет винить нас?
— За что винить? За то, что бабушка капризная?
Суббота наступила быстро. Ира украсила квартиру, приготовила торт, накрыла стол. Димка бегал в новой рубашке, радовался подаркам.
В два часа начали приходить гости. Ирины родители, сестра с детьми, друзья семьи. Все спрашивали про Галю.
— А где Галина Петровна?
— Задерживается, — отвечал Коля.
В три часа стало понятно: не придет. Ира видела, как Димка поглядывает на дверь, ждет бабушку. Сердце сжималось от жалости к сыну.
— Мам, а баба Галя когда придет?
— Не знаю, солнышко. Может, позже.
Но Ира знала: не придет совсем.
Праздник прошел хорошо. Димка веселился с двоюродными братьями, задувал свечи, смеялся. Но Ира видела: он все время поглядывает на дверь. Ждет бабушку.
— Мам, а баба Галя забыла про мой день рождения?
— Нет, сынок. Она помнит. Просто не смогла прийти.
— А почему не смогла?
Ира не знала, что ответить. Как объяснить пятилетнему ребенку, что бабушка обиделась на родителей? Что она его наказывает за их ссору?
— У нее дела были важные.
— Важнее моего дня рождения?
— Нет, конечно. Просто... так получилось.
Вечером, когда гости разошлись, Димка спросил у папы:
— Пап, а баба Галя на меня сердится?
Коля присел рядом с сыном.
— Нет, Димыч. Она на нас с мамой сердится. А ты тут ни при чем.
— А за что она сердится?
— Взрослые иногда не могут договориться. Это сложно объяснить.
— А она больше не будет к нам приходить?
Коля посмотрел на Иру. Та пожала плечами.
— Не знаю, сынок. Посмотрим.
Димка заплакал. Тихо, без истерики. Просто слезы текли по щекам.
— Я хочу, чтобы баба Галя пришла. Я скучаю.
Ире стало плохо. Ребенок страдает из-за их взрослых глупостей. Может, правда надо было уступить свекрови? Промолчать про гречку? Стерпеть очередные советы?
— Коль, а может, сходим к ней? Поговорим нормально?
— И что скажем? Извини, мама, что мы взрослые люди? Извини, что я жену защитил?
— Скажем, что скучаем. Что нам без нее трудно.
— Неправда. Мне без ее критики легче стало.
Ира посмотрела на мужа удивленно. Он правда изменился. Раньше переживал, если мама день не звонила. А теперь спокойный.
— Но Димка страдает.
— Димка привыкнет. Зато поймет: шантаж не работает.
— Какой шантаж? Она просто обиделась.
— Она нас наказывает. Через внука. Это и есть шантаж.
Неделю прошла спокойно. Никто не звонил, не критиковал, не давал советы. Ира варила что хотела, одевала Димку как считала нужным. Странное чувство: свобода какая-то.
Но Димка все время спрашивал про бабушку. Грустил. Ира не выдержала, решила сама позвонить свекрови.
— Галина Петровна, привет. Как дела?
— Ира? — удивился голос в трубке. — А... нормально.
— Мы все скучаем. Димка особенно.
— Скучаете... А на дне рождения не скучали.
— Мы вас ждали. До последнего.
— Ждали, да не дождались. Я поняла: я там лишняя.
Ира вздохнула. Опять начинается. Обиды, упреки, жалость к себе.
— Вы не лишняя. Вы бабушка Димки.
— Бабушка, которая все делает неправильно. Которая только мешает.
— Галина Петровна, давайте встретимся. Поговорим спокойно.
— О чем говорить? Коля все ясно сказал. Я должна молчать.
— Он не то имел в виду...
— А что имел? Объясни мне, что мой сын имел в виду, когда при всех меня унизил?
Ира растерялась. Как объяснить? Коля правда был резким. Но ведь свекровь довела до ручки. Каждый день критика, каждый день недовольство.
— Он просто устал от постоянных замечаний. Мы оба устали.
— Замечаний... Я заботилась о внуке. А вы это замечаниями называете.
— Заботились, но слишком... настойчиво.
— Понятно. Значит, я виновата. Плохая свекровь, плохая бабушка.
— Нет, просто...
— Ладно, Ира. Живите как хотите. Без моих замечаний.
Галя повесила трубку. Ира сидела с телефоном и думала: ну что за характер? Почему нельзя просто поговорить? Без обид, без драмы?
Вечером рассказала Коле про разговор.
— Я же говорил: бесполезно. Она считает себя жертвой.
— А может, мы правда перегнули? Может, надо было мягче?
— Ира, сколько лет ты терпела? Пять лет каждый день слушала, что все делаешь неправильно. Хватит.
— Но ребенок...
— Ребенок не должен видеть, как мать унижают. Пусть лучше без такой бабушки растет.
Ира понимала: муж прав. Но все равно было тяжело. Семья разваливалась. Димка страдал. А выхода не видно.
Еще через неделю Коля сам поехал к матери. Вернулся мрачный.
— Ну как? — спросила Ира.
— Плохо. Она в себя ушла совсем. Говорит, что мы ее предали. Что она одна теперь.
— А про Димку что сказала?
— Сказала: если мы ее не уважаем, то и внука видеть не хочет.
— Как это не хочет? Он же ее внук!
— Вот так. Говорит: раз вы меня отвергли, то и я вас отвергаю.
Ира ужаснулась. До чего же можно дойти в своих обидах? Внука отвергнуть из-за взрослых разборок?
Прошел месяц. Галя не звонила. Димка перестал спрашивать про бабушку. Привык, что ее нет. Это пугало Иру больше всего. Ребенок не должен так быстро забывать близких людей.
— Коль, а может, сами к ней съездим? С Димкой?
— Зачем? Она ясно сказала: не хочет нас видеть.
— Она же не железная. Увидит внука, растает.
— А если не растает? Если при ребенке начнет сцены устраивать?
Ира представила эту картину и содрогнулась. Галя способна на все. Может начать плакать, жаловаться, обвинять. При пятилетнем мальчике.
— Тогда что делать? Так и жить врозь?
— Ир, я устал думать об этом. Мне надоело ходить на цыпочках вокруг маминого настроения.
И правда, Коля изменился. Стал спокойнее, увереннее. Раньше постоянно дергался: мама не звонила, мама чем-то недовольна. А теперь расслабился.
— Тебе не жалко ее?
— Жалко. Но она сама выбрала. Я предлагал поговорить. Она не захотела.
— А вдруг ей плохо? Одной там?
— Плохо, так позвонит. Гордость проглотит.
Но Ира понимала: не позвонит. Галя слишком упертая. Будет сидеть в одиночестве, страдать, но не сдастся.
В середине ноября Коля поехал по делам мимо маминого дома. Решил заглянуть. Вернулся встревоженный.
— Что случилось? — спросила Ира.
— Она плохо выглядит. Похудела, осунулась. Квартира запущенная.
— Болеет?
— Не знаю. Говорит, все нормально. Но вид у нее... Будто жизнь из нее ушла.
— Может, врача вызвать?
— Предлагал. Отказывается. Говорит: сама справлюсь.
— А про нас спрашивала?
— Спросила, как Димка. Я показал фотки с телефона. Она так смотрела... Будто голодная.
— И что дальше?
— Я сказал: мам, хватит страдать. Приходи к нам. Поговорим нормально.
— А она?
— Сказала: поздно. Вы меня отвергли, я привыкла.
— Привыкла... А сама страдает.
— Вот именно. Страдает, но гордость не позволяет первой шагнуть.
Ира видела, что Коля тоже мучается. Как ни крепился, а мать жалко. Особенно в таком состоянии.
— Коль, ты же понимаешь: она не справляется.
— Понимаю.
— И что будем делать?
— Я... я правда не знаю. Идти на попятную не хочу. Но и видеть, как она угасает...
— Может, найти середину? Не уступать во всем, но и не отвергать совсем?
— Какую середину? Ты же ее знаешь. Или все по-ее, или война.
— Тогда объясним четко: что можно, что нельзя. Границы поставим.
— Думаешь, поймет?
— Должна понять. Иначе совсем одна останется.
Коля помолчал. Потом взял телефон, долго смотрел на него.
— Позвоню. Скажу: мам, приезжай. Но разговор будет серьезный.
Он набрал номер. Говорил коротко, четко. Через десять минут положил трубку.
— Приедет завтра. Сказала: боюсь, но очень хочется внука увидеть.
На следующий день Галя пришла с цветами и коробкой конфет. Выглядела растерянно. Димка кинулся к ней, обнял. Она заплакала.
— Димочка, как же ты подрос... Скучал по бабушке?
— Скучал! А где ты была?
— Далеко... Очень далеко.
За столом все молчали. Неловкость висела в воздухе. Наконец Коля заговорил:
— Мам, мы все наделали глупостей. Но теперь надо жить дальше.
— Согласна, сынок.
— Только по новым правилам.
Галя насторожилась.
— По каким правилам?
— Без критики. Без советов, когда не просят. Без обид по пустякам.
— А если я увижу, что что-то не так?
— Промолчи. Или спроси: хотим ли мы твой совет.
Галя кивнула медленно.
— Постараюсь. Очень хочется быть с вами.
Ира смотрела на свекровь и удивлялась. Какая маленькая она стала. Сломленная. Месяц одиночества сделал свое дело.
— Галина Петровна, мы тоже хотим. Но только честно. Без игр.
— Буду честной.
И она сдержала слово. Приходила раз в неделю. Молчала, когда хотелось покритиковать. Спрашивала разрешения на советы. Ира видела: тяжело ей. Но старается.
Через полгода отношения наладились. Не стали прежними — лучше. Честными.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди еще много интересного!
Читайте также: