Когда-то у граждан в России был хотя бы один символический инструмент влияния на власть — графа «против всех». Она позволяла выразить несогласие, не прибегая к бойкоту или уличным протестам. Но Путин её отменил. Вместе с этим ушёл и низкий порог явки: теперь для «легитимности» достаточно, чтобы к урнам пришло 25% избирателей, половина из которых — бюджетники и зависимые от государства работники.
Формально выборы сохранились, но фактически они превратились в обряд согласия, в котором участвует меньшинство. Если из 100 миллионов избирателей пришло 25 миллионов, и из них 12 миллионов проголосовали «за», — именно эта малая доля диктует волю всей стране. Остальные автоматически зачисляются в разряд согласных. Это не демократия, а ритуал одобрения.
Архаика под видом современности
Такая модель управления — глубоко архаична. В XVII веке абсолютные монархи Европы тоже считали себя вправе говорить от имени народов, не спрашивая их воли. Но европейские государства тогда ещё только искали механизмы самоуправления, баланс между личной свободой и властью. Россия же в XXI веке откатилась к той самой модели, которая в Европе умерла вместе с абсолютизмом.
Ричард Пайпс в своей книге «Собственность и свобода» отмечал: там, где нет личной собственности и свободы, государство начинает относиться к гражданам как к вещам. Их воля перестаёт существовать как право — она становится объектом манипуляций. Отмена графы «против всех» и порога явки — как раз пример такого отношения: человеку оставляют лишь иллюзию выбора, превращая его в инструмент легитимации власти.
Управляемое меньшинство
Система построена так, что именно зависимые группы — бюджетники, военные, учителя, врачи — становятся главным электоратом. Их легко мобилизовать: достаточно приказа сверху. Но этот электорат не выражает волю нации. Он выражает интересы власти, которая кормит и контролирует его.
Так формируется управляемое меньшинство, которое определяет курс всей страны. Большинство же граждан — предприниматели, учёные, инженеры, студенты, креативный класс — вычёркиваются из политического процесса. Их голоса не слышны, их участие не нужно, их будущее решают другие.
Потеря конкурентоспособности
Главная проблема такой системы не только в том, что она несправедлива. Она губительна для будущего страны. В мире, где конкурентоспособность определяется научным и творческим потенциалом, Россия оказывается в положении государства, которое ничего не производит само, а лишь проедает ресурсы.
Абсолютизм в управлении блокирует рост человеческого капитала. Когда у граждан нет права выбирать, у них нет и стимула создавать, рисковать, изобретать. Инновации требуют свободы — свободы мысли, свободы предпринимательства, свободы самовыражения. Но всё это несовместимо с логикой диктатуры, которая боится любых проявлений самостоятельности.
В результате на мировой арене Россию всё чаще воспринимают не как равного игрока, а как сырьевую периферию. Страну, где государство присвоило себе право говорить от имени народа, но сам народ лишён права представлять себя в глобальном научном, культурном и экономическом пространстве.
Абсолютизм как короста
Исторически абсолютизм был удобен для краткосрочной мобилизации — собрать армию, построить дворец, выиграть войну. Но в долгосрочной перспективе он всегда оборачивался застойной коростой на теле общества. Так было с Испанией времён Филиппа II, с Францией времён Людовика XIV, с Россией времён Николая I. Все эти режимы строили величественные фасады, но внутри разлагались, потому что лишали общество пространства для свободного развития.
Сегодня Россия повторяет тот же путь. Власть удерживает контроль через фиктивные выборы и управляемое меньшинство, но платой за это становится деградация науки, культуры, промышленности. В стране, где большинство молчит, а меньшинство соглашается по приказу, не может возникнуть ничего нового.
Что дальше?
Система выборов без выбора — это тупик. Она не укрепляет государство, а разрушает его конкурентоспособность. Россия теряет не только демократию, но и шанс на достойное место в мировом сегменте, где решают идеи, технологии и творческий потенциал.
Главный вопрос — сколько времени общество готово терпеть эту архаику? Ведь история показывает: абсолютная власть всегда рушится под тяжестью собственного бессилия к обновлению. СССР рухнул не от внешнего давления, а от внутреннего застоя. Французская монархия пала не из-за врагов, а из-за неспособности реформироваться.
Именно поэтому выборы — даже фиктивные — всегда будут оставаться полем борьбы. Пока власть боится «кандидата против всех», пока она прячет низкую явку за отчётами, значит, в обществе сохраняется запрос на свободу. И вопрос лишь в том, когда этот запрос прорвёт коросту архаичного абсолютизма.
Россия стоит перед дилеммой: продолжать идти по пути фиктивных выборов и деградации, или вернуть себе право выбора — не только политического, но и исторического. Ведь свобода — это не только возможность поставить галочку в бюллетене. Это возможность народу представлять свой научный, культурный и творческий потенциал в мире.
А теперь вопрос к вам, читатель:
можно ли назвать выбором ситуацию, когда будущее страны определяет 12% населения?
И готовы ли мы, как общество, отдать своё право на свободу в обмен на пустую графу в бюллетене?
#выборы #диктатура #свобода #Россия
👉 Поддержать автора можно здесь: ссылка