Слабенькие веточки молодой берёзки нежно трепыхались на ветерке. Саженцем её посадил в своём дворе дедушка, старик преклонных лет с добрыми глазами. Видимо, рука у него была лёгкая: подошла берёзке и почва, и уютное местечко в уголке огорода по соседству с малиновыми кустами, которые с приходом каждой новой весны плотным кольцом обступали белоствольную, а однажды поглотили её, сомкнув над ней свои широкие листочки – до берёзки не доходили даже любимые ею солнечные лучики. Если бы не хозяин, сгинула бы она в этом малиннике. Дедушка освободил место, дав ей свободу, и в то же лето берёзка, словно почувствовав силу, пошла в рост, горделиво помахивая листвой оставшимся внизу кустам малины.
Автор: Ильнур БАЙГИЛЬДИН.
Время летело быстро, месяц догонял месяц, год обгонял год. Минуло десять лет. Берёза превратилась из хлипкого саженца в крепкое молодое дерево. Вокруг тоже произошли изменения: дедушка покинул этот мир, а его двор приходил в полное запустение. Старенький дом с заколоченными ставнями покосился на один бок, а дверь, держась на одной петле, скрипела, словно жаловалась на свою горькую судьбу разгулявшемуся ветерку. Вокруг берёзки куда-то исчезла вся малина – то ли выродилась, то ли выкопали предприимчивые соседи. А забор, повалившись, приник к стволу берёзы, ища в ней опору.
Однажды утром под берёзой появился важный делец, одетый в приличный костюм, из-под которого норовил выбраться неподвластный ветру яркий галстук. С ним были ещё несколько человек, но видом гораздо проще. Деловой хозяйственник что-то громко объяснял, не забывая жестами дополнять сказанные им слова: то копнёт ладонью, как экскаватор, то запилит рукой по воздуху, словно работая бензопилой. И тут он, посмотрев на берёзу, замолк на секунду и, махнув, пошёл дальше в сторону покосившегося домика. А через несколько дней появилась шумная строительная техника, которая за день сравняла с землёй всё вокруг. Осталась лишь берёза – её не тронули, хотя трактор опасно приближался к ней несколько раз и даже в одном месте неаккуратно содрал ковшом кору. Было больно, но терпимо, ведь убежать – ног нет, а крикнуть – голоса.
Началось строительство многоэтажного дома. Кругом стоял грохот, удушливая пыль, голоса, сигналы техники. Берёза молча наблюдала за всем происходящим. Было тяжело, она начала уставать, особенно под весом пыли, собиравшейся толстым слоем на каждом её листочке. К осени она стояла хмурая и поникшая. Зимой было легче – и пыли нет, и груза на листьях, да и сама она пребывала большей частью в дремотном состоянии. К весне пятиэтажный кирпичный дом уже возвышался над окрестностями, а лучики солнца отблёскивали на новеньких окошках. Даже берёза, проснувшись от долгого сна, увидела в них своё отражение от первого до четвёртого этажа. Ей было интересно наблюдать, как она преображается, постепенно одеваясь в свой новенький зелёный наряд. Потом началось благоустройство территории – всё вокруг закатали в серый асфальт, даже то место, где стояла берёза, вплотную к её стволу. И сразу стало тяжело, как будто лишили чего-то жизненно важного. Но берёза жила, стараясь вырасти ещё выше, чтобы заглянуть в окна пятого этажа.
Через два года дом обжился. В каждой квартире появились свои хозяева, и у каждого из них была своя жизнь. С жителями четырёх этажей наша берёзка уже была хорошо знакома, ведь их жизнь она наблюдала прямо в окно, и для неё они стали даже чем-то вроде семьи. Любила их по-своему.
На первом этаже жил одинокий мужчина средних лет, заядлый холостяк – он часто сидел на кухне один в компании каких-то стеклянных бутылок. Вреда от него не было никакого – единственное, курил много, берёзе не нравился запах из его квартиры. На втором этаже проживала сварливая бабушка, оставшаяся одна на всём белом свете. Ей не нравилось всё вокруг: сосед снизу, берёза, которая затеняла своими листьями ей окна и не пропускала солнечные лучи в комнату, не нравились дети, что играли на третьем этаже, где проживала довольно милая молодая семья. А берёзе они нравились больше всех – такие добрые и порядочные. Они никогда не ругали её, наоборот, всегда приговаривали: «Наша берёзонька красуется перед нами, нацепила новые серьги-серёжки» или же «Наше единственное деревце во дворе». Белокурые детишки сквозь окно всегда махали ей маленькими ручонками. Берёза махала им в ответ ветками – хотелось дотянуться до окна и ласково погладить их по их светлым головушкам. На четвёртом этаже постоянно сменялись жители, в основном, поселялись молодые люди – видимо, комнату сдавали в аренду. Им было всё равно до берёзы, не обращали на неё никакого внимания.
Шло время. Берёза вдруг перестала расти, больше болела. Листья сникли, засыхали раньше времени. Да и само дерево стало лёгкой добычей всяких вредителей, которые норовили глубже забуриться в древесину, причиняя немалые страдания. Берёза даже склонилась на бок, будто собираясь вот-вот упасть. Не дотянуться ей уже до пятого этажа, а так хотелось узнать, кто там живёт. А бабушка со второго этажа постоянно бранилась, ругалась на неё: «Пора бы тебя давно срубить, ведь наделаешь бед». И так день ото дня. Есть такое поверье, что если постоянно ругать живой организм, то он начинает постепенно чахнуть, увядать. Где-то в далёкой Океании на Соломоновых островах, говорят, есть такое племя, которое, якобы, чтобы расчистить территорию от леса, всем племенем каждый день подходят к деревьям и ругают их, и они через некоторое время погибают. Вот так и с нашей берёзкой, которая устала принимать на себя проклятья и стала постепенно сдаваться. Асфальт вокруг неё не давал нужного кислорода и влаги корням, а в знойный день искусственное покрытие так сильно накалялось, что все вредные вещества, содержащиеся в нём, впитывались землёй, и всё это в целом действовало угнетающе на берёзку.
Это случилось в понедельник. Утром приехала бригада бравых мужичков по просьбе некоторых жильцов дома, завели бензопилу и между делом, разговаривая и смеясь, уронили нашу берёзу плашмя на тот самый асфальт, на котором она вытянулась во весь свой рост. Больше всего радовалась та самая старушка, которая, размахивая авоськой, всё бегала вокруг увядающей кроны дерева и осыпала благодарностями работников коммунальной службы. «Всё, закончилась моя жизнь, - подумала ещё живая берёзка. - Как же быстро она всё-таки прошла...». А дальше её распилили на несколько частей, покидали в телегу, и трактор тронулся со двора. Лишь, поворачивая за угол дома, берёза с ещё живыми зелёными листочками в последний раз глянула на то место, где она росла, и успела увидеть, как из окна третьего этажа грустно машет ей вслед ручонка белокурого мальчишки...
...Маленький мальчик долго не мог понять, куда исчезла его берёзка. Он каждый день подходил к окну, надеясь её увидеть, но там было пусто. Однажды он спросил у мамы: «А где наша берёзка? Почему она больше не машет нам своими веточками?» Мама вздохнула и ответила: «Её спилили, сынок. Она заболела и больше не могла расти». Мальчик загрустил и отвернулся от окна. Ему было жаль берёзку. Он помнил, как она зеленела весной, как шелестела листьями летом, как желтела осенью и как протягивала зимой своими ветвями к окну пушистый снег. Теперь её не было, и двор казался каким-то пустым и безжизненным.
Прошло много лет. Семья мальчика переехала в другой район. Но однажды его путь проходил через двор его детства, и когда он подошёл к тому месту, где росла та берёзка, на её месте он увидел новый саженец, а рядом ещё несколько. Всё было облагорожено по-новому: асфальт убрали, появилась клумба и открытая земля вокруг берёзок. Парень улыбнулся и, подойдя к тому месту под своими окнами, где росло новое дерево, дотронулся до коры и прошептал: «Здравствуй, берёзка. Я рад, что ты снова здесь!».