Мы переходили с островка на островок по тропинкам, протоптанным в глубоком снегу. Иногда между островками, справа, отчетливо, простым глазом,
можно было рассмотреть западные окраины Выборга. Каждый островок представлял собою естественную крепость: высокие берега, уставленные гранитными глыбами, гладко обсосанными во время ледникового периода, густой лес, высокий снег. Удивительно, с какою быстротой были взяты эти трудные позиции.
Сейчас в лесу валялось сено, ржали кони, дымили кухни. Люди пришли сюда только несколько часов назад, но уже успели устроиться по-хозяйски. Одни сушились у пепелища, другие раскинули шалаш из еловых веток, несколько бойцов во главе с политруком истопили дачную баньку и основательно попарились в ней. В предбаннике сидел политрук в свежем теплом белье и брился. Его потное после бани лицо выражало счастье.
Не перестаешь удивляться умению людей устраиваться в любой обстановке. Один повар оборудовал вокруг своей походной кухни целую комнатку из снега, чистенькую, аккуратно подметенную комнатку. Там был у него кухонный столик, несколько голубых и полосатых эмалированных ведер. Все было расставлено в большом порядке, как у хорошей домашней хозяйки. Повар варил обед и озабоченно заглядывал в котел.
На черном дымящемся фундаменте, где вчера еще стоял домик, а сейчас торчала только высокая труба и голая кухонная плита, раскачивался в кресле-качалке красноармеец. Он читал газету, ожидая, когда вскипит чайник, который он поставил на плиту.
Утро было сверкающее, теплое, почти совсем весеннее. Чем дальше мы шли, тем серьезнее становились лица людей. Всего несколько сотен шагов отделяло их от хозяйственного повара, красноармейца в качалке и счастливого политрука в предбаннике, и лес был тот же, и гранит был тот же, и снег был тот же, а солнце светило и грело так же, как и там, а уже все было другое, ни на что не похожее, необъяснимое, суровое и значительное. Это были передовые позиции.
Мы и не заметили, как очутились на берегу. Перед нами был лед, высокий лесистый берег и среди деревьев городок. До берега казалось рукой подать, хотя в действительности было больше километра. Совершенно ясно был виден большой бетонный ангар. Слева от него жарко пылал какой-то дом. Подальше из-за деревьев валил дым. Там занималось еще одно строение.
- Ведь вот подлец, - сказал наблюдатель, опуская бинокль, - второй дом поджог. Побежал, каналья, поджигать третий.
Действительно, вскоре загорелся третий дом. В бинокль было видно, как от дома к дому перебегал человек.
- А ну-ка его шрапнелью, - сказал командир батареи.
- По поджигателю! - скомандовал он сердито.
Над островом появилось облачко. Постепенно глаза освоились с пейзажем и со всеми его военными особенностями. Та сторона была сильно укреплена. Неподалеку от неприятельского берега протянулась колючая проволока. Ее столбики были вбиты в лед.
Предстояла атака. Одна из самых трудных атак, возможных в военном деле. И люди пошли в атаку. Они спустились с берега на лед гуськом и прямо, с трудом вытаскивая ноги из снега, пошли вперед. Неприятель не стрелял. Стало необыкновенно тихо. Люди с биноклями не произнесли ни слова. Вскоре атакующие разошлись по отделениям. Чем дальше они удалялись от нашего берега, тем больше расширялась линия наступления.
- Кидает минами, сволочь, - сказал сквозь зубы человек на наблюдательном пункте, отводя бинокль от глаз.
Среди маленьких фигурок недалеко от проволоки вспыхнуло несколько разрывов. И сразу же послышался стук пулеметов. Неожиданно на наблюдательном пункте появились два красноармейца-артиллериста.
- Вот не знаю, что и делать, - пробормотал командир батареи, - просятся в атаку.
- Что ж, если артиллерия, так, значит, сиди и смотри, сказал первый красноармеец. Разрешите доложить: имеется желание помочь пехоте.
- Да ведь вы славно помогали сегодня. Дали неприятелю хороший концерт. Очень просим, - хмуро сказал второй. - Надо уважить,товарищ начальник.
- Тем более мы свое сегодня отработали, - добавил первый.
- Ну что ж, ладно, запишите их.
- Записывайте, - крикнул первый, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, - Куксенков. Звать Егором.
И он побежал вниз, к заливу.
- Погодите, гранаты взяли?
- Есть. Шесть штук! Как раз хватит для гада.
Он обернулся, показав белые зубы, похлопал ладонью по брезентовой сумке, где лежали гранаты, и прыгнул на лед.
- Записывай скорей, - торопливо сказал второй, - Михаил Куликов.
И он устремился за Куксенковым. За ним записались еще двоеартиллеристов - Яков Секретарев и Михаил Тришкин. Затем явились еще человек шесть.
- Эк их куда! - сказал командир батареи с огорчением и в то же время с гордостью.
Артиллеристы быстро пошли к тому берегу, догоняя пехоту. Иногда они проваливались на снегу и падали. Но тотчас же подымались и устремлялись дальше.
Стало темнеть. Пожар на той стороне разгорался все больше. Что-то в средине пожарища гнулось и растекалось, как горячий сургуч. Вероятно, балки. Теперь на фоне огня особенно ясно видна была проволока и крошечные фигурки перед ней. Зато артиллеристов, достигших, судя по времени, средины залива, совсем не стало видно.
Огонь усилился. Взрывы мин и пулеметные очереди уже не прекращались ни на секунду. Прошло еще некоторое время. Может быть, час, а может, и три.
- Проходят, - раздался чей-то голос. - Побежали!
И сквозь сумасшедший, истерический пулеметный треск
явственно послышались слитные голоса. Пройдя проволоку, атакующие крикнули «Ура».
На огненном берегу появились люди.
Наши!
Пожар, дойдя до своего предела, стал погасать. И уже скоро ничего не стало видно. Вечером было получено донесение, что подразделение утвердилось на неприятельском берегу.
Евгений Петров
Ежедневная красноармейская газета 7-й Армии «БОЕВАЯ КРАСНОАРМЕЙСКАЯ» №69 (143), 09 марта 1940 г.
Подпишитесь 👍 — вдохновите нас на новые архивные поиски!
© РУДН ПОИСК
При копировании статьи, ставить ссылку на канал "Строки фронтовые"
Партнер проекта: Российский Государственный Военный Архив(РГВА)