В прямом смысле, т.к. под рабочим местом на занятии подразумевается парта или столик со стулом. Не коврик, не потолок, не подоконник и не шифоньер.
К чему я приплела шифоньер?
А, ну у нас на работе и такое бывало. Всё-таки, работаем мы с коллегами не в школе или саду, а в довольно необычном заведении - специализированном социальном учреждении для детей с особенностями развития.
И, в частности, мой родной отдел занимается кружковой работой (проводим различные творческие занятия с ребятками, которые приезжают на трехнедельный курс в наши стационары).
Наша "резиденция" (наша общая, у нескольких педагогов сразу) - небольшой милый кабинетик с целым хороводом стульев и столов (не пропихнёшься), а также разными шкафчиками, стеллажами и громоздким шифоньером (там в основном тряпичный инвентарь плюс "пожарные" одеяла).
Ну и был когда-то у нас (довольно давно) такой ребенок лет шести, который, приходя на наши занятия, соглашался принимать информацию только сидя в шкафу.
Ребенок на занятиях
Естественно, никаким "ручным трудом" в рамках какого-либо кружка он не занимался (просто совсем-совсем ничего не понимал, а не потому что не умел или не хотел учиться), но зато, находясь в шкафу (открытом) на одеялках, тихо сидел, наблюдал за другими детьми и улыбался.
Ну и иногда ребята ему давали посмотреть или потрогать свои поделки (да, прямо в шкафу!), а он - не ругался, не сопротивлялся и поделки никому не портил, просто смотрел и всё.
Но на любые аккуратные предложения "выйти из шкафа и тоже попробовать порисовать-полепить-поклеить" - мальчик отвечал резким испугом, с криками, визгами и прыжками (прямо внутри шкафа!) и слезами.
Конечно, может быть, это был не испуг, а протест, но!
С этим предположением педагогов мама мальчика не соглашалась и сразу начинала нервничать и кричать, что это - испуг, и вообще, ребенок - не аутист, а мы всё выдумываем. А утверждать наверняка - простите, мы не имеем права, т.к. медикам теперь нельзя сообщать педагогам ни детские диагнозы, ни характеристики.
Ну и, с одобрения мамы, все занятия у этого ребенка и проходили в таком ключе: он просто сидел в открытом шифоньере (как в наблюдательной будке) и смотрел на то, как работают другие дети.
А педагоги - лишь следили за ним, показывали поделки и иногда, ради приличия, издалека приглашали его подойти поближе и посмотреть. Правда, понимали, что он ни за что не выйдет. Ведь уговоры и "танцы-завлеканцы" - не действуют, силком - тащить нельзя… да и мама постоянно повторяет:
- Ну и пусть там себе сидит. Вам что, жалко что ли? Он же вам не мешает!
Конечно, для педагогов это как бы и удобно… Но всё равно где-то глубоко внутри мы верили, что наш "наблюдатель" когда-нибудь выйдет из шкафа посмотреть на мир… (да, мы - не психологи, и не должны прорабатывать тему "выхождения из шкафа", а должны делать с детьми поделки-рисунки)…
Что стало с этим мальчиком потом - никто не знает, т.к. больше он к нам не приезжал. Вот, потому-то, я и имени его не помню.
Но изначально я хотела написать совсем о другом мальчике, который тоже не садился за стол на занятии.
Но перед этим - еще раз напомню!
Кабинет у нас - без пространства для пробежек и ползаний, без ковриков и без оборудованных бизи-стен, а рабочие места - исключительно столы и стулья! СТОЛЫ. И. СТУЛЬЯ. И это не по прихоти "недопедагогов, которые не понимают, что детям с ментальными нарушениями нужно иное пространство", а потому что, согласно инвентарному плану "кружкового" кабинета, из рабочих мест - у нас там только столы и стулья!
Мальчик М.
Ребенок из стационара, 5 лет, ментальные нарушения.
Не разговаривает, обращенную речь - не понимает, навыки самообслуживания - не сформированы. Посему, лежит в отделении с сопровождающей мамочкой.
Не контролирует эээ… как бы сказать… силу подачи звуков: может вокализировать "толчками", очень резко и громко (казалось бы, на пустом месте… хотя я и понимаю, что у особенных ребят "пустого места" быть не может… но педагогам индивидуальные особенности не сообщаются).
А еще довольно агрессивен: если кто-то другой чем-то ему не угодил или показался излишне навязчивым - мальчик М. может и запустить чем-нибудь, и ударить, и поцарапать, и укусить. Или выместить негативные чувства на каком-нибудь попавшемся под руку предмете: порвать, сломать, растоптать…
В общем, тяжеловатый парень, к которому найти "индивидуальный подход" с целью осуществления какой-либо полезной деятельности - сродни волшебству.
Серьёзно! Иначе… почему тогда, со слов мамы, их нагло вытурили из садика чужие родители, у которых, якобы, связи?
А что у нас?
Ну, у нас, как говорится, связей нет, "вытуривать" мы никого не можем и не должны, а в кружки к нам - должны ходить все-все-все дети, которые к нам попадают: независимо от их возраста, поведения и уровня развития каких-либо навыков.
Поэтому, мальчику М. - тоже, наряду с причитающимися ему по программе медицинскими, психологическими, педагогическими и прочими услугами, также положены и кружковые занятия у нас в кабинете. Все, какие есть.
Мальчик М. на занятии по аппликации
Педагог - относительно новая, не так давно к нам пришла. Женщина солидная, опытная, бывший воспитатель "комбинированного" сада (не из нашего города, приезжая). Мне очень понравилась. По крайней мере, с ней в кабинете живётся комфортно (тьфу-тьфу-тьфу).
Завела мама мальчика М. в кабинет, посадила его на стульчик (за нужным столом) - и быстренько вынырнула за дверь.
Мальчик М. - закричал, зарычал, завопил, но за мамой не ринулся.
Просто ме-е-едленно сполз со стула попой на пол, а потом - шмяк! (уже резче)... и "разбросался звездочкой" на полу (руки-ноги вытянул в разные стороны).
И закричал еще громче и выразительнее:
- Йууууу! Йаааааа!
А ведь занятие-то - по аппликации! За столом! По плану - надо клеить зонтик и осенние листики (из готовых бумажных деталей).
И что делать?
Нууу, педагог, тихо-тихо уговаривая, делает попытку аккуратненько "приманить" мальчика М., и, присев на корточки рядом, показывает ему эти листики и шепчет:
- Ну посмотри, какие они красивые, рыжие, как волшебница-осень! Вот, смотри… Ну, пойдем, пожалуйста, за листиком.
Отводит руку, надеясь, что мальчик заинтересуется и потянется… Но наш мальчик М. - разве что на живот перевернулся. И продолжил лежать и кричать.
А педагог - еще тише:
- Ай-ай-ай, как жаль, что ты не идешь листики клеить. Ну, тогда, листики сами к тебе прилетят.
И педагог - берёт со стола картонку-основу, клей и рыжие бумажные листики, детали зонтика и прочие нужные вещи и… пристраивается рядом с лежащим (как на пляже) мальчиком М.
Садится прямо на пол, в своих красивых выглаженных брюках, кладет на уровне головы мальчика М. и картонку, и клеёнку, и маленькую собачонку детали аппликации.
Говорит:
- Будем тогда прямо ЗДЕСЬ красоту с тобой делать.
А мальчику М. - ух как не понравился такой пассаж а-ля "флор-тайм"!
Шлепнул педагога по руке, откатился - и снова лёг в позу звезды, украсив свой эквилибр оглушительным "йууууу!!"
Педагог - будто бы не реагирует на возмущение, отвечает ему спокойно-спокойно:
- Да-да, понимаю, "йуууу" - это сильно. Ты - молодец, умеешь громко йуууукать! А сейчас - еще больший молодец будешь, когда листик приклеишь.
Ну и?
Итак, лежит мальчик М., вопит, болтает ногами, а педагог - ему клей-карандаш в руку вкладывает. Машет перед его лицом бумажным осенним листиком, нежно приговаривая:
- Вот, сейчас наш хороший умный мальчик намажет клеем листик, да-да-да, вооот, тааак, молодец!
Сама держит этот листик, сама мажет его клеем (обхватив своей рукой руку мальчика, держащую клеевой "патрончик"). Мальчик М. - так же кричит и рычит, так же катается по полу туда-сюда.
А педагог - с картонкой за ним. Влево-вправо, влево-вправо так водит картонкой перед его лицом.
Как только мальчик М. остановился (на левом боку) она - хоп! Забирает из его правой руки клей - и кладет в неё намазанный листочек. И быстренько "шлепает" его рукой этот листочек на картонку-основу - шмяк!
Есть!
- Всё, приклеил, умничка, - говорит педагог, - вот как красиво! Давай теперь еще один приклеим?
А мальчик М. - еще дальше укатывается валиком. А его крик - становится еще более громким и обиженным (катиться-то дальше некуда: места нет).
А педагог - всё с бумажками за ним… И снова - долго-долго уговаривает и по полу ползает прежде чем его рукой "пришпандорить" на картонку очередной листик.
И, в итоге, к концу занятия на картонке оказались только 3 одиноких листика. И всё!
А мальчик М. - так и рыдал, не вставая с пола и не меняя выражение лица.
Мама, которая пришла за ним и застала эту картину, будто бы ничуть не удивилась. Ибо сказала (в сторону валяющегося на полу сына):
- Аааа, опять…
И, больше ничего не сказав, даже на работу не посмотрев, мамочка подняла мальчика М. с пола и увела.
А педагог (мне и еще одной коллеге):
- Вы, наверное, немножко удивились? Но у нас в саду, где я работала, заставляли делать так! У нас в группе в саду - тоже был такой похожий мальчик, Рашидик. Тоже не хотел заниматься. А заниматься - надо! Вот и занимались! А то как потом перед мамой оправдываться: все сделали работу на выставку, а Рашидик - нет?
И всё было бы прекрасно!
И педагог - замечательная! И, по мнению многих, очень правильно она делала!
Но, с другой стороны, наш мальчик М. - ничего с этого занятия не вынес, кроме негативных эмоций. Да и сама педагог - как я посмотрю, "выдохлась" капитально!
И, простите, учитывая, что у нас больше половины ребят, похожих на мальчика М. (и на её Рашидика) - этой прекрасной женщины надолго не хватит!
А мне бы не хотелось терять такую классную соседку, честное слово!
А Вам, дорогие читатели, добрых сил в любом деле.