Марина открыла дверь квартиры и тут же услышала знакомый голос:
— Ну наконец-то! Я уж думала, ты вообще не вернёшься сегодня.
Нина Степановна, её свекровь, сидела в кресле у окна, вальяжно развалившись, как королева на троне. Её взгляд, острый и оценивающий, медленно скользил по фигуре невестки.
— Здравствуйте, Нина Степановна, — тихо произнесла Марина, стараясь не выдать дрожью в голосе своё напряжение. Она аккуратно повесила пальто на вешалку и поправила растрепавшиеся от ветра волосы.
— Чай будешь? — спросила свекровь, даже не пошевелившись, чтобы помочь.
— Спасибо, я сама...
— Сиди! — резко оборвала её Нина Степановна. — Я уже всё приготовила.
Марина медленно опустилась на край стула, предчувствуя, что этот вечерний чай обернётся чем-то большим, чем просто семейная беседа.
Кухня была наполнена запахом свежезаваренного чая и домашнего печенья. Нина Степановна с театральной важностью разлила напиток по фарфоровым чашкам — тем самым, «парадным», которые доставались только по большим праздникам.
— Ну, как дела в твоей... конторе? — спросила свекровь, делая многозначительную паузу перед словом «контора», давая понять, что работу Марины за серьёзную не считает.
— Всё как всегда, — осторожно ответила Марина, пригубив слишком горячий чай. — Работаем.
— А Серёжа? Он очень устаёт в последнее время.
Марина почувствовала, как напряглись мышцы спины.
— Да, нагрузка у него большая, — согласилась она нейтрально.
— А ты? — свекровь прищурилась. — Ты тоже устаёшь на своей... работе?
Каждый раз, когда Нина Степановна говорила о Мариной работе, в её голосе звучала едва уловимая насмешка.
— Хватает сил, — ровно ответила Марина, уже понимая, куда клонит свекровь.
— Хватает... — передразнила её Нина Степановна. — На что хватает? На эту развалюху? — Она презрительно обвела взглядом кухню. — На эти обои, которые ещё моя бабка клеила? На эту мебель, которую только на помойку выносить?
Марина молча сжала руки на коленях. Она знала, что квартира действительно требовала ремонта, но они с Сергеем сознательно откладывали деньги на покупку собственного жилья.
— Мы с Сергеем строим планы... — начала она, но свекровь её резко перебила.
— Планы! — усмехнулась женщина. — Какие планы могут быть у тебя? Ты даже приличного образования не имеешь!
Чай в Мариной чашке вдруг показался ей невыносимо горьким.
— Я окончила техникум...
— Техникум! — закатила глаза Нина Степановна. — Серёжа окончил университет! Он мог бы жениться на дочери профессора, а не на... на тебе!
Марина медленно поставила чашку на блюдце. В груди у неё всё сжалось, но внешне она оставалась спокойной.
— Вы считаете, что я недостойна вашего сына? — спросила она прямо, глядя свекрови в глаза.
Нина Степановна на секунду замерла, явно не ожидая такой прямоты.
— Я считаю, что ты ему не пара, — отчеканила она. — И никогда не была!
— Почему вы так думаете? — спросила Марина, хотя прекрасно знала ответ.
Свекровь вскинула голову.
— Ты посмотри на себя! Ни положения в обществе, ни денег, ни связей! Ты даже родителей приличных не имеешь!
Марина почувствовала, как горячая волна поднялась к её лицу.
— Моих родителей не стало, мне было шестнадцать, — очень тихо сказала она.
Но Нина Степановна даже не извинилась.
— Вот именно! И что ты могла ему дать? Ничего! Ты просто пристроилась к нему, как к спасательному кругу!
Марина медленно встала из-за стола. Её пальцы слегка дрожали, но голос был поразительно ровным.
— Вы знаете, Нина Степановна, мне жаль вас.
— Что?! — свекровь вскочила, опрокинув стул.
— Мне жаль, вы так одиноки, — продолжила Марина, собирая чашки. — Вы унижаете меня, чтобы почувствовать свою значимость.
— Как ты смеешь! — Нина Степановна задыхалась от ярости.
— Я не смею, — спокойно ответила Марина, ставя посуду в раковину. — Я просто констатирую факт. Сергей любит вас, но он уже взрослый человек. И он выбрал меня.
— Он ничего не понимает!
— А вы понимаете? — Марина повернулась к ней. — Вы когда-нибудь спрашивали его, чего он хочет? Или всегда решали за него?
Нина Степановна побледнела.
— Ты... ты не имеешь права...
— Я имею право защищать свою семью, — сказала Марина. — И я это буду делать. Без криков, без скандалов. Просто потому, что я его люблю.
Свекровь стояла, тяжело дыша.
— Я никогда не приму тебя в своей семье! — выдохнула она.
Марина вдруг улыбнулась — тепло, без злости.
— А я уже в ней. И я не собираюсь уходить.
Нина Степановна резко развернулась и вышла, хлопнув дверью.
Марина осталась одна на кухне. Она вздохнула, долила в чашку остывший чай и допила его, глядя в тёмное окно.
Когда через два часа вернулся Сергей, он нашёл жену за вязанием.
— Что-то случилось? — спросил он, целуя её в макушку. — Мама мне звонила, что-то кричала про тебя...
— Мы просто поговорили, — улыбнулась Марина.
— О чём?
— О том, что я тебе не пара.
Сергей засмеялся.
— Опять это? Ну и что ты ей ответила?
Марина отложила спицы.
— Что я уже твоя жена. И что я никуда не уйду.
Он притянул её к себе, обнял крепко.
— Ты молодец. Не поддаёшься.
— Я просто люблю тебя, — прошептала Марина, прижимавшись.
А Нина Степановна сидела на кровати и рассматривала фотографию сына в выпускном альбоме.
Впервые в жизни она почувствовала, что действительно может потерять его.
И эта мысль была страшнее всего.
Тишина после того разговора длилась три дня.
Нина Степановна запиралась в своей комнате, выходила только на кухню и холодно молчала, если Марина пыталась заговорить. В четверг утром свекровь неожиданно объявила:
— Уезжаю к Людмиле Петровне. На неделю.
Марина, стоявшая у плиты, лишь кивнула:
— Хорошо. Вам помочь собраться?
— Не надо! — резко ответила свекровь, швырнув в сумку ночную рубашку. — Ты только рада, наверное, остаться здесь хозяйкой.
Марина сжала половник так, что пальцы побелели, но ответила ровно:
— Скажите, как доехать? Может, Сергей вас отвезёт?
— Серёжа занят, не мешай ему! — Нина Степановна застегнула чемодан с таким треском, будто хотела оторвать молнию. — Я на такси.
Когда хлопнула входная дверь, Марина опустилась на стул, закрыла лицо руками и впервые за долгое время позволила себе глубоко, с дрожью вздохнуть.
Нина Степановна сидела на кухне, бесцельно помешивая чай, который уже остыл.
— Ну и что ты добилась? — спросила Людмила Петровна, ставя перед ней свежеиспечённый пирог. — Уехала, хлопнула дверью – как ребёнок.
— Она меня не уважает! — пробормотала свекровь, но голос её дрогнул.
— А ты её? — Людмила села напротив. — Я Серёжу с пелёнок знаю. Он не из тех, кого можно заставить что-то делать против воли. Если выбрал Марину – значит, любит. А ты своей злостью только отталкиваешь его.
Нина Степановна сжала кулаки, но слезы всё равно подступили.
— А если он… забудет про меня?
— Глупости напридумывала в своей голове! — фыркнула тётя Люда. — Это ты себя ведёшь так, будто он уже предатель. Может, хватит?
Свекровь закрыла лицо руками. Впервые за долгие годы ей стало стыдно.
**
Сергей вернулся вечером с работы усталым и сразу спросил:
— Где мама?
— Уехала к тёте Люде, — ответила Марина, ставя перед ним тарелку с горячим борщом. — Говорила, неделю пробудет.
Он поднял брови:
— Странно. Ничего не говорила.
— Возможно, спонтанно решила.
Сергей внимательно посмотрел на жену:
— Вы ссорились?
— Мы... поговорили, — Марина аккуратно разгладила салфетку на столе.
Он тяжело вздохнул, поняв всё без слов:
— Опять про «не пара»?
Марина лишь покачала головой, не желая ворошить неприятное.
— Ешь, пока горячее.
Но вечер был испорчен. Сергей нервно перебирал бумаги, Марина бесцельно переставляла чашки в шкафу.
**
На пятый день отсутствия свекрови раздался звонок.
— Алло? — подняла трубку Марина.
— Это... это я, — неожиданно тихий голос Нины Степановны звучал неуверенно.
— Здравствуйте, Нина Степановна. Как вы?
— Я... — пауза затянулась. — Я завтра вернусь.
— Хорошо. Встретить вас на вокзале?
— Нет! — и тут же, сдавленно: — То есть... не надо.
— Как скажете.
Ещё одна неловкая пауза.
— Ты... ты не рассказала Серёже?
— О чём?
— О том... что я сказала.
Марина медленно опустилась на табурет у телефона.
— Я сказала только, что вы уехали.
Из трубки донесся облегчённый вздох.
— Я... привезу варенье. Людмила дала...
— Спасибо, — улыбнулась Марина, хотя свекровь этого не видела.
**
Утро встречи выдалось дождливым.
Марина проснулась рано, испекла пирог с яблоками — любимый Нины Степановны.
Когда ключ заскрипел в замке, она уже накрывала стол.
— Здравствуйте, — тихо сказала Марина, видя, как свекровь нерешительно задерживается в дверях.
Та молча кивнула, ставя на пол сумку с банками варенья.
— Дождь... — наконец пробормотала она.
— Да, промочили ноги? Может, чаю?
— Не надо... — но Нина Степановна всё же села за стол, глядя на тёплый пирог с опадающим паром.
Марина налила чай.
— Сергей на работе, вернётся к ужину.
Свекровь кивнула, разглядывая свои мокрые туфли.
— Марина... — она вдруг подняла голову. — Я...
Губы её дрожали.
— Я, кажется, была с тобой несправедлива.
Марина замерла с чайником в руках.
— Всё в порядке, — осторожно сказала она.
— Нет! — Нина Степановна сжала кулаки. — Я... я просто...
Слёзы внезапно брызнули из её глаз.
— Я боялась, что он разлюбит меня!
Марина медленно подошла и села рядом.
— Он вас любит.
— Но теперь у него есть ты!
— И это не значит, что вас стало меньше, — тихо сказала Марина.
Нина Степановна всхлипнула, пряча лицо в ладонях:
— А я так гадко себя вела...
— Давайте начнём сначала, — предложила Марина, протягивая ей салфетку.
Свекровь вытерла слёзы, посмотрела на невестку новым взглядом:
— Ты... прощаешь меня?
— Давайте просто попробуем быть семьёй, — улыбнулась Марина.
В этот момент дверь открылась — вернулся Сергей с работы раньше времени.
Он замер на пороге, увидев неожиданную картину. Мать и жена сидели рядом за столом с красными глазами от слёз.
— Что-то случилось? — тревожно спросил он.
Нина Степановна подошла к сыну и обняла его:
— Всё в порядке, сынок. Всё... будет хорошо.
А Марина в это время незаметно вытирала ладонью уголок глаза и улыбалась.
Пусть не сразу, но они найдут общий язык. Ведь все они — одна семья.