.
.
.
У философа Александра Кожева – в тридцатых годах была довольно смелая и радикальная теория, повлиявшая не только на Лакана, Альтюссера, Сартра, или Фуко, но и на историка Фукуяму, теория говорящая о том, что мы живем в конце истории. Связывал Кожев свою теорию, с одной стороны с Феноменологией Духа Гегеля, а с другой стороны с философией любви Владимира Соловьева, (по которому, Кожев даже защитил диссертацию.) Если эту теорию выразить вкратце, человека человеком делает желание, при этом, не просто желание чего- то, а желание самого же желания, (или, желание чьего то желания ), удовлетворение которого и составляет то самое признание, ради которого человек развивается, воюет и живет. Из всех живущих существ, только человек желает не что- то, а само же желание, что человека и отличает от животного. Если попытаться высказать эту мысль более простым языком, речь идет о любви, которая если верить философу Владимиру Соловьеву и являет форму высшего познания, ибо только любовь может стать абсолютным знанием, под которым Владимир Соловьев подразумевал прежде всего синтез и гармонию духовного и телесного, которые могут осуществиться только через любовь. Именно в любви важно признание чьего то желания, что и составляет ее взаимность . И именно жажда признания и двигает всю историю и культуру, а тем самым, через исторические и духовные ступени движет человека к его абсолютному знанию . И если верить Александру Кожеву , (как он интерпретирует Гегеля) , однажды в истории наступит такой момент, когда все желания человека окажутся удовлетворены, человек получит долгожданное признание, и культурно и духовно развившись, наконец станет обладателем долгожданного абсолютного знания.
И именно с этого самого мгновенья , вся история остановится, поскольку, человеку больше нечего будет желать, как и не к чему будет стремиться. Более того, исчезнет и сама философия, потому что на место исторической фигуры Философа придет мифическая фигура Мудреца. Если философ жаждет слияния с Софией, как мудростью, Мудрец уже проникший в Мудрость и просветленный ею, ничего не жаждет и не желает. Мудрец достигший просветления, самодостаточен. Мудрец, на то и Мудрец, что он все знает, и может воспроизвести весь путь человечества с его историей , и диалектикой его пути, в самых разных периодах , а если и понадобиться, то и в самых тонких нюансах, и деталях. И Философу на фоне этого Мудреца останется только отойти в сторонку и его заворожено слушать. Честно говоря, насколько Кожев все это писал серьезно, (без философской иронии , игры парадокса, или тайной улыбки) остается под вопросом, но точно известно, что сам Кожев, не желающий заниматься философией в начавшийся период конца истории, (который, как он сам считал, уже застал) в конце концов бросил заниматься философией и ее преподавать, занявшись дипломатией и политикой, хотя до этого он был самым популярным лектором на западе., чьи лекции посещали знаменитости, глядящие на него как на Гуру.
Что же касается истории, история , как мы видим, никуда не делась.
Более того, после потрясений 20 века, которые позднее застал и сам Кожев, началась совсем новая история, как и новая, доселе невиданная миру борьба разных сил, формирующих новый, пока географически и исторически далекий от нас образ будущего мира, чьи очертания пока смутны и тревожны. Но все таки Кожев был большим философом, и вряд ли он был утопистом. Читая его понимаешь, что он был умным. Скорее всего Кожев был умным парадоксалистом. Если внимательно читать Кожева, можно обнаружить, что в своей знаменитой теории он обмолвился о том, что человек в конце истории может стать лишь носителем, но не обладателем абсолютного знания, (наподобие того, как подставка может держать книгу или даже святую икону .) И это очень интересное замечание, на которое не все интерпретаторы и почитатели Кожева даже обратили свое внимание, хотя, именно это замечание и является очень важным.
Чего именно это замечание касается?
Если человек носитель, а не обладатель абсолютного знания, значит, человек не знает то, что он знает, и даже в конце истории, человек не сможет знать свое же обретенное знание от Софии, которое он может лишь нести, а не знать. Если же подойти к этому парадоксу несовпадения, со стороны человеческой природы . незнание своего знания и составляет тайную онтологическую основу желания , как и его психический, скрытый от сознания принцип или его психологический механизм. В чем состоит парадокс желания? Парадокс желания состоит в том, что с одной стороны человек всегда знает, что он желает, но при этом ,(с другой стороны) это знание остается всегда от него скрытым и непознанным , в противном случае, он бы не смог желать.
Именно отсюда и сама интрига желания.
Если эту мысль обобщить, то тогда, по теории Кожева, получается, что человек не может стать обладателем того, к чему он стремится, или чего он уже достиг. Но в таком случае можно тогда сказать, что и самый древний человек был носителем, но не обладателем абсолютного знания, и где тогда обнаружить разницу человека на заре истории, и человека в самом ее конце ? Таким образом , сама эта теория выявляет свою гносеологическую брешь , ибо пока человек не знает то, что он знает, он и обречен желать, или же , говоря языком Соловьева обречен любить.
И ничто никогда не отменит эту потребность человека.
Другое дело, что Кожев был очень проницателен в другом, в понимании природы капитализма, который постоянно навязывает человеку желания через его же потребности . Получается, что желания человека через его же потребности постоянно замещаются чем -то ему навязанным, (что бы заполнить саму пустоту, или растущую брешь меж его естественной потребностью и искусственным, ибо навязанным извне желанием, обнаруживающим лишь онтологическую нехватку, и собственную пустотность ) и в итоге сам человек уже не знает, что же он по существу желает. Вот и получается, как писал Лакан, что желание удовлетворимо лишь в символическом регистре., как символична и сама природа или форма желания .
И наверное, Лакан в своем анализе символической структуры желания, точен.
Тем не менее, Лакан глубок , тонок и интересен во всем том, в чем он коснулся природы желания человека. Но даже Лакан, обращенный к индивидуальному желанию человека, не вскрыл того, что вскрыл, например Маркс , говорящий об отчуждении человека от себя в мире капитализма. Лакан силен как философ, как психоаналитик, но при этом, он не силен как социолог. Как не был Лакан и религиозным человеком, что бы понять иные, быть может, не менее , сложные вещи.
В чем состоит загадка и проблема человека?
Человек, в отличие от животного незавершен от Бога. Именно потому человек и любит и желает, именно потому человеку будто не хватает ни себя , ни мира, ни того, что в мире есть. И именно потому человек обречен на неудовлетворение. А это значит, что пока человек незавершен, никакого конца истории быть на земле не может, что история может завершиться лишь в Боге, и видимо тогда, когда религия победит историю.
А религия, в свою очередь от человека вернется к Богу.
Если же подойти к желанию с другой , более эмпирической, культурной , и в то же время социологической стороны, наверное можно сказать, что в самом по себе желании есть два измерения, измерение творческое и измерение потребительское.
И в зависимости от той или иной эпохи , превалирует либо одно, либо другое начало.
Когда в желании доминирует творческое измерение над измерением потребительским , в мире больше культуры, а когда в желании доминирует измерение потребительское над творческим, в мире становится больше цивилизации, чем культуры. Однако, мир имеет смысл, развитие и историю , пока культура в нем имеет большее значение, чем цивилизация.
И наверное сам Александр Кожев это хорошо понимал.
А с другой стороны, сама история потому и является историей, что история будто устремлена к концу самой себя, можно даже сказать, что истории по настоящему лишь начинается , когда сам конец ее кажется близким. Именно так начиналась христианство. История начинается с обнаружения природы времени граничащего с вечностью.
До этой точки пересечения , истории, как таковой, еще нет.
Что же касается нынешнего времени, нынешняя эпоха так же с одной стороны как никакая другая эпоха близка к концу, но в ней у же есть и начало чего то иного. Если сказать философски, само начало истории – (или нового ее витка) не от истории, а от чего то иного, что за ней, от того, что история заимствует, чтобы длиться и быть, вечно отстрачивая свой конец .
И быть может именно это и составляет главную тайну и загадку мировой истории.
Что же касается Александра Кожева, Кожев , быть может, мечтал о мире и государстве построенных на любви. Но возможно ли в принципе такой мир и такое государство? Ведь любовь на то и любовь, что и она обращена к чему- то , невозможному.
А невозможное может стать возможным только у Бога.
