— Подписывайте вот здесь, и дом официально перейдёт в вашу собственность, — нотариус протянул документы, но рука свекрови опередила мою, схватив бумаги первой.
Я замерла. Мы с Андреем три года копили на первоначальный взнос, отказывая себе во всём. А теперь его мать, Галина Петровна, которая даже не жила с нами, решила, что имеет право на наш будущий дом.
Всё началось месяц назад. Мы с мужем наконец-то накопили достаточную сумму и нашли идеальный вариант — небольшой домик с участком в пригороде. Старые хозяева срочно продавали из-за переезда, цена была выгодная. Осталось только оформить документы.
— Андрюша, сынок, я же говорила, оформляй на меня, — свекровь повернулась к сыну, игнорируя моё присутствие. — Так надёжнее будет. Мало ли что.
Андрей неловко переминался с ноги на ногу. Последние недели эти разговоры не прекращались. Галина Петровна узнала о нашей покупке случайно — Андрей проговорился по телефону. И с тех пор она не давала нам прохода.
— Мам, мы же обсуждали. Дом оформляется на нас с Мариной, — тихо сказал муж.
— Обсуждали? — голос свекрови стал ледяным. — Я тебя растила одна, всю жизнь на тебя положила. А теперь ты с какой-то... — она посмотрела на меня с таким презрением, что мне стало не по себе, — решаешь такие важные вопросы?
Какой-то. Четыре года брака, а для неё я всё ещё «какая-то». Первый год она ещё пыталась изображать доброжелательность, но потом маска упала. Особенно после того, как узнала, что я зарабатываю больше Андрея.
— Галина Петровна, — я старалась говорить спокойно, — большую часть денег на этот дом заработала я. Это наша с Андреем семья, наш дом.
— Ах, так ты ещё и попрекать будешь? — свекровь театрально всплеснула руками. — Андрюша, ты слышишь? Она тебя деньгами попрекает!
— Никто никого не попрекает, мам, — устало сказал Андрей. — Просто это наше решение.
— Ваше? — Галина Петровна встала со стула. — Хорошо. Тогда я вам больше не мать и не свекровь. Раз вы такие самостоятельные, живите как хотите. Но когда эта, — она снова посмотрела на меня, — выгонит тебя из ВАШЕГО дома, не приходи ко мне.
Она направилась к выходу. Андрей вскочил следом.
— Мам, подожди! Не уходи!
Я осталась сидеть в кабинете нотариуса, который с профессиональным безразличием наблюдал эту сцену. Наверняка не первый раз видит семейные драмы.
— Простите, — сказала я ему. — Нам нужно несколько минут.
Вышла в коридор. Андрей стоял у окна, разговаривая по телефону. По его виноватому виду я поняла — уговаривает мать вернуться.
— Андрей, — позвала я.
Он прикрыл трубку рукой:
— Марин, подожди минутку. Мама расстроилась. Мне нужно её успокоить.
— А меня успокаивать не нужно? — не выдержала я. — Твоя мать только что устроила скандал при чужом человеке!
— Потише, — он оглянулся. — Давай не будем выяснять отношения здесь.
— А где будем? Дома, где ты снова скажешь, что устал и не хочешь об этом говорить?
Андрей вздохнул и продолжил разговор по телефону. Я вернулась в кабинет.
— Извините за задержку, — сказала нотариусу. — Можем продолжить оформление?
— Вам обоим нужно присутствовать для подписания, — напомнил он.
Пришлось ждать. Через десять минут вернулся Андрей. Вид у него был несчастный.
— Мама сказала, что больше не хочет меня знать, если мы оформим дом без неё.
— И что ты предлагаешь? — я старалась сохранять спокойствие.
— Может, включим её как совладельца? Небольшую долю, просто символически...
— Андрей, ты серьёзно? После всего, что она наговорила?
— Она моя мать, Марина. Единственная родная душа.
— А я кто? Соседка?
— Не передёргивай. Ты знаешь, что я тебя люблю. Но мама... Она всю жизнь для меня старалась.
— И теперь хочет получить награду в виде нашего дома?
— Не нашего, а просто... гарантию. Она боится остаться на улице в старости.
— У неё есть своя квартира!
— Однокомнатная, в старом доме. Она хочет чувствовать себя защищённой.
Я смотрела на мужа и не узнавала его. Где тот решительный мужчина, который четыре года назад уверял меня, что мы построим нашу жизнь сами, без вмешательства родственников?
— Андрей, если мы сейчас включим её в документы, она получит юридическое право на этот дом. Понимаешь? Она сможет там жить, сможет препятствовать продаже, если мы захотим переехать.
— Мама не будет так делать.
— Как ты можешь быть в этом уверен? Она прямо сейчас манипулирует тобой, угрожая разорвать отношения!
— Это не манипуляция. Она правда расстроена.
Нотариус деликатно кашлянул:
— Простите, но у меня через полчаса следующий клиент. Вы определились с решением?
Я посмотрела на Андрея. Он избегал моего взгляда.
— Нам нужно ещё время, — сказала я. — Мы перенесём встречу.
Вышли на улицу. Холодный февральский ветер сразу залез под пальто. Андрей молчал.
— Поехали домой, — наконец сказал он. — Обсудим всё спокойно.
Дома «спокойного обсуждения» не получилось. Едва мы переступили порог, как телефон Андрея разрывался от звонков. Галина Петровна названивала каждые пятнадцать минут.
— Возьми трубку, — не выдержала я после пятого звонка. — Или отключи звук.
Андрей взял.
— Да, мам... Нет, мы ещё не подписали... Да, я понимаю... Мам, давай я приеду, поговорим...
Он ушёл в другую комнату. Я слышала обрывки разговора. «Неблагодарный», «забыл, кто тебя вырастил», «она тебя использует».
Я пошла на кухню, налила себе чаю. Руки дрожали. Четыре года мы жили душа в душу. Да, Галина Петровна всегда была сложным человеком, но Андрей умел ставить границы. Что изменилось?
Телефон мужа наконец замолчал. Он вышел из комнаты, сел напротив меня.
— Марин, давай попробуем найти компромисс.
— Какой компромисс? Мы либо покупаем дом на наши имена, либо нет.
— Мама предлагает вариант. Она доплатит двести тысяч, и мы оформим на троих.
Я поперхнулась чаем.
— Двести тысяч? Андрей, дом стоит четыре миллиона! Мы три года копили!
— Но это же лучше, чем ничего.
— Лучше для кого? Для неё — да. Она за двести тысяч получает треть дома стоимостью в четыре миллиона. Отличная сделка!
— Не треть. Мы можем оформить другие доли. Например, нам по сорок процентов, ей двадцать.
— И зачем ей это?
— Для спокойствия. Марин, пойми, она стареет, боится остаться одна...
— Ей пятьдесят восемь лет! Она работает, у неё есть квартира, накопления. О каком одиночестве речь?
Андрей промолчал. Потом тихо сказал:
— Она моя мать. Я не могу её бросить.
— А меня можешь?
— Не говори глупости. Никто никого не бросает.
— Нет? А что ты сейчас делаешь? Выбираешь между мной и ней. И выбор, похоже, не в мою пользу.
— Марина, не драматизируй. Это просто дом.
— Просто дом? — я не верила своим ушам. — Это наше будущее! Место, где мы хотели растить детей!
При слове «дети» Андрей вздрогнул. Мы планировали завести ребёнка, как только купим дом. Об этом тоже знала Галина Петровна. И явно это её не радовало — конкуренция за внимание сына.
— Может, отложим покупку? — предложил муж. — Подкопим ещё, найдём вариант, который устроит всех.
— Всех — это кого? Меня твоё предложение не устраивает. Мы нашли идеальный дом, продавцы ждут. Если мы сейчас откажемся, второго такого шанса может не быть.
— Будет. Дома продаются постоянно.
— По такой цене? В таком месте? Андрей, мы полгода искали!
Он встал, прошёлся по кухне.
— Я схожу к маме. Попробую с ней поговорить.
— И что ты ей скажешь? Что жена против?
— Скажу, что нам нужно время подумать.
— То есть ты уже решил уступить ей?
— Я ничего не решил! Просто хочу, чтобы все были довольны!
— Все не будут. Либо она, либо я. Выбирай.
Андрей посмотрел на меня с болью в глазах.
— Не заставляй меня выбирать между вами.
— Я не заставляю. Это твоя мать поставила ультиматум.
Он ушёл. Я осталась одна в нашей съёмной квартире, за которую мы платили тридцать тысяч в месяц. Тридцать тысяч, которые могли бы идти на ипотеку за собственный дом.
Достала телефон, позвонила подруге Елене.
— Лен, можно к тебе приехать? Мне нужно выговориться.
Через час я сидела в её уютной кухне и рассказывала всю историю.
— Погоди, — остановила меня Елена. — Она хочет долю в доме, который вы покупаете на ваши деньги?
— Она предлагает доплатить двести тысяч.
— За четырёхмиллионный дом? Марин, это же абсурд!
— Я знаю. Но Андрей её жалеет.
— А тебя кто пожалеет? Ты три года экономила на всём! Помню, как ты от корпоратива отказалась, чтобы эти пять тысяч отложить!
Я кивнула. Действительно, мы экономили на всём. Отпуск на море заменили поездкой к родственникам, юбилей отметили дома, даже машину не покупали, хотя могли взять в кредит.
— И что ты будешь делать? — спросила подруга.
— Не знаю. Если откажусь — испорчу отношения с мужем. Если соглашусь — свекровь будет третьим лишним в нашем доме.
— Она и так уже третий лишний в вашей семье.
— Андрей так не считает.
— Марин, а ты подумала, что будет дальше? Допустим, вы оформите дом на троих. Что помешает ей там поселиться?
Я вздрогнула. Об этом я не подумала.
— Она же не станет...
— Не станет? Женщина, которая требует долю в вашем доме, не станет использовать своё право?
Телефон зазвонил. Андрей.
— Марин, ты где?
— У Лены.
— Приезжай домой. Нам нужно поговорить.
По его тону я поняла — новости не радостные.
Дома меня ждал не только муж. Галина Петровна восседала на нашем диване с видом хозяйки положения.
— Мариночка, — она растянула губы в подобии улыбки. — Садись, поговорим по-семейному.
По-семейному. От этих слов мне стало тошно.
— Я всё обдумала, — продолжила свекровь. — И готова пойти на уступки. Доплачу триста тысяч вместо двухсот.
— Галина Петровна, дело не в деньгах...
— А в чём же? — её голос стал жёстким. — В том, что ты хочешь отобрать у меня сына?
— Я никого ни у кого не отбираю!
— Нет? А почему тогда против того, чтобы я имела законную долю в семейном имуществе?
— Потому что это не семейное имущество. Это имущество нашей с Андреем семьи.
— Я — его мать. Я тоже семья.
— Вы — его родственница. Но наша семья — это мы с Андреем.
Галина Петровна посмотрела на сына.
— Андрюша, ты слышишь, что она говорит? Я для тебя просто родственница?
Андрей молчал, глядя в пол.
— Отвечай сыну! — потребовала свекровь.
— Мам, Марина не то имела в виду...
— А что она имела в виду? Что я лишняя? Что мне нет места в вашей жизни?
— Никто так не говорил, — устало сказал Андрей.
— Но подразумевал! Знаешь что, сынок, — Галина Петровна встала. — Раз я для вас обуза, живите как знаете. Но когда она, — кивок в мою сторону, — покажет своё истинное лицо, не приходи ко мне плакаться.
Она пошла к выходу. Андрей вскочил.
— Мам, подожди!
— Не смей меня останавливать! Ты сделал свой выбор!
Хлопнула дверь. Андрей повернулся ко мне. В его глазах была такая боль, что мне стало страшно.
— Ты довольна? — тихо спросил он.
— Андрей, я не хотела...
— Не хотела чего? Разрушить мои отношения с матерью?
— Это она их разрушает! Она манипулирует тобой!
— Она растила меня одна! Отказывала себе во всём!
— И теперь выставляет счёт?
Андрей сел на диван, закрыл лицо руками.
— Я не знаю, что делать.
Я села рядом, обняла его.
— Андрей, давай спокойно всё обсудим. Твоя мама расстроена, но она успокоится.
— Ты её не знаешь. Она может годами не разговаривать.
— И что, из-за этого мы должны отдать ей часть нашего дома?
Андрей поднял на меня глаза.
— А если отдать? Марин, подумай. Триста тысяч — это неплохая помощь. И мама будет спокойна.
— А я?
— Ты... Ты же понимающая. Ты простишь.
— Прощу что? То, что мой муж выбирает мать вместо меня?
— Я не выбираю! Я хочу, чтобы все были счастливы!
— Но так не бывает, Андрей. Кто-то всегда оказывается обделённым. И почему-то это всегда я.
— Не преувеличивай.
— Не преувеличиваю? Вспомни наш день рождения. Мы планировали отметить вдвоём, а пришла твоя мама. На годовщину свадьбы — то же самое. Даже в отпуск она с нами ездила!
— Один раз!
— Которого хватило, чтобы испортить весь отдых!
Мы замолчали. В квартире повисла тяжёлая тишина.
— Марина, — наконец сказал Андрей. — Что если это временно? Оформим на троих, а потом, через пару лет, мама переоформит свою долю на нас.
— Ты веришь в это?
— Она же не враг нам.
— Андрей, человек, который ставит ультиматумы и угрожает разрывом отношений — не друг.
Телефон мужа снова зазвонил. Он посмотрел на экран.
— Тётя Валя. Мамина сестра.
Не ответил, но через минуту пришло сообщение. Прочитав, Андрей побледнел.
— Что там? — спросила я.
— Мама... У неё поднялось давление. Скорую вызвали.
Он вскочил, начал одеваться.
— Я с тобой, — сказала я.
— Не надо. Она не захочет тебя видеть.
— Андрей!
— Марина, пожалуйста. Не усложняй.
Он ушёл. Я осталась одна.
Прошёл час. Два. Наконец пришло сообщение: «Мама в больнице. Гипертонический криз. Остаюсь с ней».
Я не спала всю ночь. Утром Андрей вернулся. Выглядел он ужасно.
— Как она?
— Лучше. Но врач сказал, избегать стрессов.
Последние слова он произнёс, глядя на меня. Намёк был понятен.
— Андрей, мне очень жаль, что так вышло. Но я не виновата в том, что твоя мама довела себя до больницы.
— Довела себя? Марина, у неё случился криз из-за наших разборок!
— Из-за её ультиматума!
— Какая разница! Факт остаётся фактом — моя мать в больнице!
Мы снова поругались. А потом Андрей сказал то, что решило всё:
— Я принял решение. Мы оформляем дом на троих. Если ты против — можешь не участвовать в покупке.
— То есть ты купишь дом с мамой, а я останусь в стороне?
— Я не хочу потерять мать.
— А потерять жену — хочешь?
Он промолчал. И в этом молчании был ответ.
Я собрала вещи в тот же день. Андрей не останавливал. Только спросил:
— Ты вернёшься?
— Когда ты определишься, кто для тебя важнее — мать или жена, тогда и поговорим.
Уехала к родителям. Они живут в другом городе, так что пришлось взять отпуск.
Первую неделю Андрей звонил каждый день. Умолял вернуться, обещал, что всё уладит. На второй неделе звонки стали реже. На третьей — прекратились.
А потом позвонила Елена.
— Марин, ты сидишь?
— Что случилось?
— Они купили дом. Андрей с мамой. Видела документы у нашего общего знакомого из Росреестра.
Сердце упало.
— На двоих?
— Да. Пятьдесят на пятьдесят.
Пятьдесят на пятьдесят. За триста тысяч. Галина Петровна получила даже больше, чем хотела.
— Марин, ты как?
— Нормально, — соврала я.
Но нормально не было. Четыре года брака, три года экономии, мечты о доме — всё рухнуло.
Через месяц Андрей подал на развод. В заявлении — стандартная формулировка: не сошлись характерами. Делить было нечего — всё имущество съёмное, накопления он потратил на дом.
На суд он пришёл с мамой. Галина Петровна сияла. Победительница.
После развода я вернулась в наш город, сняла квартиру. Работа помогала отвлечься. А через полгода встретила Михаила.
Он был полной противоположностью Андрея. Самостоятельный, решительный. И главное — его мама жила в другом городе и не вмешивалась в его жизнь.
Мы встречались год, потом поженились. Купили квартиру — небольшую, но свою. На двоих. Без всяких долей для родственников.
А потом я случайно встретила Елену.
— Марин! Как ты? Слышала, замуж вышла?
— Да, всё хорошо. А что нового?
Елена замялась.
— Ты про Андрея знаешь?
— Что про него?
— Они с мамой продают дом.
— Как продают? Они же только год назад купили!
— Галина Петровна решила, что дом далеко от центра. Хочет квартиру поближе к поликлинике. А Андрей против. Но у неё половина дома, так что...
Я не знала, смеяться или плакать.
— И как Андрей?
— Плохо. Мать дом продаёт через агентство, а ему придётся снова снимать жильё. На его половину от продажи ничего путного не купишь.
Ирония судьбы. Он выбрал мать, потерял жену и дом.
— Мне его жаль, — сказала я.
И это была правда. Несмотря на всю боль, которую он мне причинил, мне было жаль Андрея. Он стал жертвой материнской манипуляции и собственной слабости.
— Он спрашивал о тебе, — добавила Елена.
— Что именно?
— Как ты, счастлива ли. Сказал, что жалеет.
— Поздно.
— Знаю. Просто передаю.
Мы попрощались. Дома меня ждал Михаил с ужином и новостями — его повысили, теперь мы можем позволить себе квартиру побольше.
— Будем искать? — спросил он.
— Будем. Только давай договоримся — никаких долей для родственников.
Михаил рассмеялся.
— Моя мама даже не знает, что мы квартиру покупаем. И не узнает, пока не купим.
Я обняла мужа. Как же важно, когда тебя выбирают. Не мать, не отца, не друзей — а тебя. Андрей этого не понял. И потерял всё — жену, дом, уважение к себе.
А Галина Петровна? Она получила что хотела — безраздельную власть над сыном. Только вот счастья это ей не принесло. Елена потом рассказывала, что после продажи дома они с Андреем постоянно ругаются. Он винит её в разрушенной семье, она его — в неблагодарности.
Я же поняла главное: нельзя строить своё счастье, оглядываясь на родственников. Семья — это двое, которые выбрали друг друга. И если один из них выбирает кого-то третьего — это уже не семья.
Мой новый дом — светлый и уютный. Без долей, без претензий, без ультиматумов. Просто наш с Михаилом дом. И когда его мама приезжает в гости, она действительно гость. Доброжелательный, тактичный, уважающий наши границы.
А границы — это то, чего не хватало в моём первом браке. Андрей не смог их выстроить. И свекровь этим воспользовалась.
Иногда я думаю — а что было бы, если бы тогда я согласилась? Жили бы мы в том доме втроём? Или Галина Петровна нашла бы другой повод для манипуляций?
Думаю, второе. Потому что дело было не в доме. Дело было в контроле. И она его получила. Ценой счастья собственного сына.
Грустная история. Но поучительная. И я благодарна судьбе за этот урок. Благодаря ему я поняла, чего хочу от жизни и от отношений. И нашла это.