Первая часть
Последние дни на берегу - это особый ритуал. Проверка оборудования, загрузка провизии, последние инструктажи. Но главное - это прощание. Прощание с землёй, с небом, с семьями. На пирсе стояла его жена Елена и десятилетний сын Олег. Они не плакали. Жёны подводников не плачут на пирсе. Это плохая примета. Они просто смотрели. В их глазах была и гордость, и тревога, и бесконечное ожидание. "Папа, а ты привезёшь мне белого медведя?" - спросил Олег, пытаясь разрядить обстановку. "Медведя не обещаю, а вот северное сияние обязательно", - улыбнулся Воронцов, взъерошив сыну волосы. Он обнял жену. Никаких лишних слов. Они все понимали без них: 6 месяцев, 180 дней тишины. 180 дней, в течение которых она будет просыпаться и засыпать с одной мыслью: "Как он там?" А он будет просыпаться и засыпать с мыслью о том, что от его решения зависит, увидятся ли они снова.
И вот приказ отдан. Протяжный гудок разнёсся над Фьёрдом, отражаясь от скал. Матросы отдали Швартовы. Огромная, почти нереальная в своих размерах субмарина, медленно, почти лениво, отошла от пирса и двинулась к выходу из бухты. На мостике стоял капитан Воронцов. Он в последний раз посмотрел на удаляющийся берег, на маленькие фигурки своей семьи, потом отдал команду, которая стала точкой невозврата. Погружение. Сирена взвыла, заполняя отсеки. Матросы заняли свои места по боевым постам. Корабль вздрогнул, и палуба начала уходить под воду. Через несколько мгновений над ледяной гладью Баренцева море осталось лишь чёрное, уходящее вглубь тень. Люки были задраены. Мир солнца и неба остался наверху. Для 150 человек на борту ленинградца началась долгая полярная ночь. Их задача дойти до назначенного района в северном ледовитом океане, затаиться подо льдами и превратиться в призрак. В подводную крепость, которая полгода будет слушать тишину бездны, ожидая одного из двух возможных приказов: нанести удар возмездия или вернуться домой.
Погружение - это всегда переход в иную реальность. Мир снаружи с его красками, звуками и запахами исчезает. Вместо него наступает мир приборов, гула, механизмов и замкнутого пространства. Для экипажа ленинградца этот переход был привычным, но каждый раз он ощущался как маленькая смерть, смерть прежней наземной жизни.
Первые несколько суток под водой - это адаптация. Организм привыкает к искусственному воздуху. обогащённому кислородом, к постоянному давлению, к отсутствию смены дня и ночи. Жизнь на борту начинает подчиняться строгому, почти монастырскому уставу. 4 часа вахты, 8 часов отдыха. Итак, день за днём, неделя за неделей.
Капитан Воронцов находился в центральном посту сердце и мозги корабля. Здесь, в тусклом свете приборов, сходились все нити управления левиафаном. Акустики в наушниках слушали океан. пытаясь уловить малейший посторонний звук, штурманы прокладывали курс по секретным картам. Механики следили за состоянием двух ядерных реакторов, которые давали кораблю почти неиссекаемую энергию.
Их путь лежал на север, в сторону кромки арктических льдов. Это был самый опасный участок маршрута. В водах Баренцева и норвежского морей их уже ждали невидимые охотники. Американские многоцелёвые подводные лодки класса Лос-Анджелес. Их называли убийцами лодок. Быстрые, манёвренные, оснащённые самыми современными сонарами, они имели одну единственную задачу: найти советский ракетоносец, сесть ему на хвост и сопровождать на протяжении всего боевого дежурства. В случае начала войны они должны были уничтожить акулу. ещё до того, как та успеет выпустить свои ракеты.
Началась смертельно опасная игра в кошке-мышки. Товарищ командир, акустик, слышу слабые шумы по правому борту. Пеленг- 120°, похоже на винты, - доложил молодой матрос, не отрываясь от экрана Санара. Воронцов подошёл к посту акустика, надел наушники, вслушался. В обычном шуме океана он уловил едва различимый ритмичный гул. Звук, который любой подводник узнаёт из тысячи. Это был звук вражеской подводной лодки. "Они нас засекли", - подумал Воронцов. Теперь его задача - оторваться, исчезнуть, раствориться в морской глубине. "Боцман, погружение на 300", - отдал он команду. "Рулевой, лево на борт, идём противолодочным зигзагом". Огромный корабль плавно накренился и начал уходить глубже, меняя курс. В отсеках воцарилась напряжённая тишина. Все понимали, что началось. Каждый скрип корпуса, каждый щелчок приборов воспринимался как предвестник опасности.
Американцы были опытными противниками. Они не отстанут просто так. Командир, шум усиливается. Они идут за нами, - снова доложил акустик. Воронцов принял решение. Это был рискованный, но часто единственный способ оторваться от преследования. Манёвр, который на сленге подводников назывался сумасшедший Иван. полный вперёд, руль право на борт, разворот на 180°, ленинградец, эта громадина водоизмещением в 48.000 тонн, начал выполнять циркуляцию. Он разворачивался почти на месте, чтобы оказаться лицом к лицу со своим преследователем и на несколько секунд ослепить его сонары собственными мощными шумами. Это был дерзкий, почти хулиганский манёвр. В этот момент акула сама становилась глухой и слепой, но это давало шанс запутать противника и уйти в мёртвую зону за его кормой.
Манёвр удался. Шум пропал. Товарищ командир, потеряли контакт. С облегчением доложил акустик через несколько минут. Но расслабляться было рано. Они оторвались, но американцы знали их примерный курс. Они будут искать. Поэтому Воронцов повёл корабль дальше, используя все хитрости подводной войны, уходил в слои воды с разной температурой, где звук распространяется иначе. Ложился на дно, притворяясь скалой, использовал рельеф подводных каньонов.
Через несколько дней изнурительной погони они наконец достигли своей цели, ледяных полей Центральной Арктики. Здесь, под многометровым панцирем вечного льда, начиналась другая жизнь, жизнь призрака. Приказ уйти под лёд был получен. Это означало переход в режим полного радиомолчания и максимальной скрытности. Связь с большой землёй теперь будет осуществляться только в экстренных случаях или по строгому графику через всплывающую антенну. Для всего остального мира подводный крейсер ленинградец перестал существовать. Он превратился в подводную крепость, затаившуюся в самом негостеприимном месте на планете.
Здесь, под арктическими льдами, главным противником был уже не американский Сонар, а сама природа и человеческая психология. Бесконечная монотонность, вечная полярная ночь за бортом, ощущение полной изоляции от всего человечества. Экипаж жил в искусственном мире, где единственным календарём был график вахт, а единственным пейзажем показания приборов.
Воронцов понимал, что сейчас его главная задача - сохранить боевой дух и рассудок своих людей. Он обходил отсеки, разговаривал с матросами, участвовал в учениях, заставлял всех заниматься в спортзале, посещать сауну, смотреть кинофильмы в кают-компании. Он пытался создать иллюзию нормальной жизни там, где не было ничего нормального.
Первая часть
МНОГОУВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ!
Автор канала недавно перенёс операцию по удалению злокачественной опухоли головы, прошел курс химиотерапии. Онкология 3 стадии. Как никогда нужна ваша поддержка! К тому же, монетизация на Дзене практически прекратилась.
Если хотите поддержать проект и помочь автору в это трудное время, можете отправить донат через кнопку в правом нижнем углу. Это официальная возможность от Дзена. Платеж через СБП в два клика.
Никого насильно не призываю и милостыню не прошу. Просто, для тех кто по-братски захочет поддержать, сообщаю о возможности.
Ваша поддержка очень важна, и мы благодарны каждому из вас!
