— Твоя мать подделала мою подпись в документах на дарение, но я все докажу, — пригрозила невестка и с силой захлопнула дверь.
Валентина Петровна медленно опустилась на диван. Руки дрожали так, что она едва смогла поставить на столик чашку с остывшим чаем. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове гудело от возмущения.
— Мам, что случилось? — спросил Андрей, выходя из ванной с полотенцем в руках. — Что Света орала?
— Ничего особенного, — попыталась успокоиться Валентина Петровна. — Просто у твоей жены очередной приступ.
— Ну мам, ты же знаешь, какая она вспыльчивая. Наверное, поругались из-за ерунды какой-то, — сказал сын и потрепал мать по плечу. — Завтра помиритесь.
Если бы он знал! Валентина Петровна прикрыла глаза и постаралась привести мысли в порядок. Света обвинила ее в подделке документов. В подделке! Как можно такое сказать о свекрови, да еще и с такой злобой в голосе? За что ей такое унижение в собственном доме?
А началось все полгода назад, когда Валентина Петровна решила подарить сыну долю в квартире. Андрей работал на двух работах, копил на собственное жилье, а цены росли быстрее его зарплаты. Мать видела, как он мучается, и решила помочь. В нотариальной конторе оформили дарственную на половину трехкомнатной квартиры в центре города. Квартира досталась Валентине Петровне от родителей, прошла приватизацию еще в девяностых, никаких долгов и обременений не было.
— Мам, ты что творишь? — удивился тогда Андрей, когда она показала ему готовые документы. — Зачем мне половина твоей квартиры? Ты же сама здесь живешь.
— А что зачем? — улыбнулась Валентина Петровна. — Ты мой сын, кому же еще я оставлю жилье? Пусть лучше при жизни будет, чем потом по наследству возиться.
Андрей тогда даже прослезился от материнской заботы. Обнял, поцеловал в лоб и долго благодарил. А вот Света восприняла новость как-то странно. Сначала обрадовалась, даже торт купила в честь такого события. А потом вдруг начала задавать вопросы.
— Валентина Петровна, а почему только половину подарили? — спросила она как-то вечером за ужином. — Андрей же единственный сын, все равно ему достанется.
— Ну как же, Света, — попыталась объяснить свекровь. — Мне же где-то жить надо. Вторая половина моя остается.
— А если вы вдруг заболеете тяжело, не дай бог конечно, и понадобятся деньги на лечение? — продолжала невестка. — Половину квартиры продать нельзя же будет без согласия Андрея.
— Да что ты такое говоришь! — возмутилась Валентина Петровна. — Андрей мне в лечении откажет, что ли? Мы же семья!
— Ну конечно откажет, — согласилась Света. — Но вдруг форс-мажор какой, или Андрей сам заболеет, работать не сможет... В общем, я думаю, лучше бы вы всю квартиру подарили. Мы бы вас до конца жизни содержали, не беспокоились бы ни о чем.
Тогда Валентина Петровна только головой покачала. Подумала, что невестка переживает за будущее семьи, хочет определенности. Но разговор этот запал ей в душу. Что-то было в тоне Светы неприятное, жадное.
А через месяц Света снова завела разговор о квартире.
— Валентина Петровна, а давайте все-таки оформим всю квартиру на Андрея? — предложила она. — А то получается какая-то ерунда. Вы половину подарили, а половину оставили себе. Если вдруг что с вами случится, нам же по наследству эта половина не сразу достанется. Полгода ждать придется, документы оформлять.
— Света, да о чем ты говоришь? — удивилась Валентина Петровна. — Я еще не собираюсь помирать. Мне всего шестьдесят два года.
— Да я не об этом! — поспешила исправиться невестка. — Просто для порядка. Чтобы все четко было оформлено.
— А порядок и так есть, — твердо сказала Валентина Петровна. — Половина Андрея, половина моя.
После этого разговора Света стала какой-то холодной. Здоровалась через силу, на кухне не задерживалась, за общим столом молчала. Валентина Петровна пыталась наладить отношения, расспрашивала о работе, о здоровье, даже предлагала вместе в театр сходить. Но Света отвечала односложно и явно избегала общения.
— Что с твоей женой? — спросила Валентина Петровна у сына. — Она на меня обиделась?
— Да нет, мам, все нормально, — ответил Андрей. — Просто работы много, устает она. Ты не обращай внимания.
Но внимание не обращать становилось все сложнее. Света перестала готовить на общей кухне, покупала продукты отдельно и ела в своей комнате. Стирала только свои вещи и вещи мужа, а посуду мыла демонстративно только за собой. Раньше они с Валентиной Петровной прекрасно уживались в одной квартире, даже подружились. А теперь жили как соседи, причем недружелюбные.
Валентина Петровна мучилась от такого положения дел. Дом превратился в поле боевых действий, где каждый день приходилось ходить на цыпочках и бояться лишний раз появиться на кухне. Сын пытался сглаживать углы, но получалось плохо. Света при нем вела себя более-менее прилично, но стоило Андрею уйти на работу, как в квартире воцарялась напряженная тишина.
А вчера случилось то, чего Валентина Петровна никак не ожидала. Света вернулась с работы злая и сразу потребовала разговор.
— Валентина Петровна, нам надо поговорить, — сказала она, даже не поздоровавшись.
— Конечно, Света, — обрадовалась свекровь. — Может, чаю выпьем?
— Не надо чая, — отрезала невестка. — Я хочу знать правду. Вы действительно сами подписывали документы на дарение или кто-то другой это делал?
— Что за вопрос такой? — опешила Валентина Петровна. — Конечно сама! А кто же еще?
— А я вот думаю, что не сами, — сказала Света и достала из сумки какие-то бумаги. — Я сегодня была у своей подруги, она работает криминалистом. Показала ей копию дарственной и образцы ваших подписей с других документов. Она сказала, что подписи разные.
— Как разные? — растерялась Валентина Петровна. — О чем ты вообще говоришь?
— О том, что вы, скорее всего, эти документы не подписывали. А кто-то подделал вашу подпись, — сказала Света и внимательно посмотрела на свекровь. — И я подозреваю, что это сделал Андрей.
Валентина Петровна даже привстала от изумления.
— Ты что несешь? — возмутилась она. — Андрей подделал мою подпись? Да с ума ты сошла! Мы вместе к нотариусу ездили, я при нем все бумаги подписывала!
— А вот это мы сейчас и проверим, — сказала Света зловеще. — Я завтра иду к нотариусу и требую показать оригинал документа. А потом отправлю его на экспертизу. И если окажется, что подпись поддельная, то ваш драгоценный сынок сядет за мошенничество.
— Света, ты что творишь? — ужаснулась Валентина Петровна. — Зачем Андрею подделывать мою подпись? Я же сама решила ему долю подарить!
— А затем, чтобы получить квартиру, не дожидаясь вашей смерти, — цинично ответила невестка. — Небось вы отказывались дарить, а он решил вопрос по-своему.
— Да как ты смеешь! — взорвалась Валентина Петровна. — Ты моего сына в преступлении обвиняешь! В собственном доме!
— В своем доме, — поправила Света. — Наполовину своем. И если Андрей действительно подделал документы, то я добьюсь признания сделки недействительной. А потом подам на развод и потребую компенсацию морального вреда.
Вот после этих слов Света и хлопнула дверью, оставив Валентину Петровну в полном смятении.
Теперь, сидя на диване и пытаясь успокоить дрожащие руки, Валентина Петровна понимала, что произошло нечто страшное. Невестка объявила войну. И не просто войну, а войну на уничтожение. Она готова разрушить семью, посадить мужа в тюрьму, лишь бы добиться своего.
— Мам, ты что такая бледная? — забеспокоился Андрей, садясь рядом. — Может, врача вызвать?
— Не надо врача, — тихо сказала Валентина Петровна. — Андрей, садись. Мне надо тебе кое-что рассказать.
И она пересказала сыну весь разговор со Светой. Андрей слушал, и лицо его становилось все мрачнее.
— Она что, совсем сдурела? — выдохнул он, когда мать закончила рассказ. — Подделка документов? Экспертиза? Да о чем она вообще думает?
— Она думает о квартире, — грустно сказала Валентина Петровна. — Ей нужна вся квартира, а не половина.
— Но мам, ты же сама все подписывала! Я помню, как мы к нотариусу ездили! — возмутился Андрей.
— Конечно помню. И нотариус помнит, уверена. Но Света этого знать не хочет, — вздохнула мать. — Она решила, что если будет настаивать на экспертизе, то я испугаюсь и подарю ей всю квартиру, лишь бы не связываться с судами.
— А ты не пугайся, — твердо сказал Андрей. — Пусть идет к нотариусу, пусть экспертизу заказывает. Только деньги потратит зря. Подпись твоя, и любая экспертиза это подтвердит.
— Не в экспертизе дело, сынок, — печально покачала головой Валентина Петровна. — Дело в том, что твоя жена готова тебя в тюрьму посадить ради квартиры. Ты понимаешь, что это значит?
Андрей замолчал и опустил голову. Долго сидел так, а потом тихо сказал:
— Понимаю, мам. Значит, я ошибся в человеке.
В эту минуту в квартиру вернулась Света. Она прошла в комнату, не поздоровавшись, а через несколько минут вышла с сумкой в руках.
— Андрей, нам надо поговорить, — сказала она холодно.
— Давайте поговорим, — встал муж. — Только здесь, при маме. Пусть слышит, что ты собираешься делать.
— Как хочешь, — пожала плечами Света. — Значит так. Завтра я иду к нотариусу и требую провести экспертизу подписи на дарственной. Если подпись окажется поддельной, подаю заявление в полицию. Если настоящая, то требую от Валентины Петровны переоформить на тебя всю квартиру.
— А если она откажется? — спросил Андрей.
— Тогда подаю на развод, — сказала Света просто. — И требую компенсацию за моральный ущерб. Три года я прожила с человеком, который обманул меня с самого начала нашего брака.
— Каким образом обманул? — не понял Андрей.
— А ты мне говорил, что вся квартира будет наша после смерти твоей матери. А теперь выясняется, что только половина. Это обман, — объяснила Света.
Валентина Петровна почувствовала, что у нее кружится голова. Неужели эта женщина настолько жадная, что готова разрушить семью из-за денег?
— Света, — сказала она, собравшись с силами. — А ты подумала о том, что будет с Андреем, если ты его в полицию сдашь? Даже если подпись окажется настоящей, сама подача заявления его репутацию испортит. На работе узнают, друзья, соседи...
— Это его проблемы, — холодно ответила невестка. — Надо было думать, прежде чем документы подделывать.
— Но я же говорю тебе, что подпись настоящая! — воскликнула Валентина Петровна.
— Экспертиза покажет, — сказала Света. — А пока я еду к маме. Вернусь через неделю за ответом.
И она ушла, оставив мать и сына в растерянности.
— Андрей, может, мне действительно переоформить на тебя всю квартиру? — предложила Валентина Петровна. — Лишь бы мир в семье был.
— Нет, мам, — решительно покачал головой сын. — Не надо. Если я сейчас уступлю, она всю оставшуюся жизнь будет мной командовать. А потом и тобой начнет командовать. Нет, пусть идет к нотариусу. Пусть экспертизу делает. А я пока подумаю, стоит ли с таким человеком дальше жить.
На следующий день Света действительно поехала к нотариусу. Андрей взял отгул и тоже туда отправился. Валентина Петровна осталась дома и весь день места себе не находила. Звонила сыну каждый час, но он не отвечал.
Вернулся он только вечером, усталый и какой-то постаревший.
— Ну что? — кинулась к нему мать.
— Все, как мы и думали, — сказал Андрей, садясь за кухонный стол. — Нотариус подтвердил, что ты подписывала документы в его присутствии. Даже видеозапись показал, там четко видно, как ты подписываешь бумаги. Света сначала требовала экспертизу, но когда видео посмотрела, сникла.
— И что она сказала?
— Ничего не сказала. Молча встала и ушла. А нотариус потом мне говорит, что такие дела не редкость. Родственники часто друг на друга за имущество кидаются.
Валентина Петровна облегченно вздохнула. Значит, экспертизы не будет. Значит, скандала удалось избежать.
— А где она сейчас?
— Не знаю, — пожал плечами Андрей. — И знать не хочу. Мам, я решил с ней разводиться.
— Сынок, не горячись, — попыталась урезонить его мать. — Может, она поймет, что была неправа, извинится...
— Мам, да ты что! — возмутился Андрей. — Она меня в подделке документов обвинила! Готова была в тюрьму посадить! За что, спрашивается? За то, что ты мне долю в квартире подарила? Нет, с таким человеком я жить не буду.
Валентина Петровна понимала сына, но в глубине души ей было жаль Свету. Три года они прожили вместе довольно мирно. Света была хорошей хозяйкой, следила за собой, не пила, не курила. Просто жадность ее погубила.
Света вернулась через три дня. Пришла вечером, когда Андрей был дома, и попросила поговорить наедине. Они закрылись в комнате, и Валентина Петровна слышала только приглушенные голоса. Громко никто не кричал, но разговор явно был серьезный.
Через час Света вышла с красными глазами.
— Валентина Петровна, — сказала она тихо. — Извините меня. Я погорячилась тогда.
— Ладно, Света, — кивнула свекровь. — Бывает. Главное, что разобрались.
— Нет, не разобрались, — покачала головой невестка. — Андрей со мной разводится. И правильно делает. Я повела себя как последняя дрянь.
— Ну что ты такое говоришь! — попыталась успокоить ее Валентина Петровна. — Семью надо беречь.
— Поздно беречь, — грустно улыбнулась Света. — Некоторые слова нельзя взять обратно. А я такого наговорила... В общем, завтра съезжаю. И еще раз прошу прощения. За все.
И она ушла в комнату собирать вещи.
Утром Света действительно съехала. Попрощалась с Валентиной Петровной сдержанно, но без злости. Андрей на работу ушел пораньше, прощаться не стал.
Теперь они снова жили вдвоем, мать и сын. Квартира стала тише и спокойнее, но Валентина Петровна чувствовала, что сын страдает. Он старался не показывать, но она же мать, видела, как ему тяжело. Три года все-таки прожили вместе, привык к жене.
Через месяц Андрей подал документы на развод. Света не возражала, даже алиментов не требовала. Развелись быстро и тихо.
А еще через полгода Андрей познакомился с Ольгой, коллегой по работе. Хорошая девушка, добрая, работящая. И главное, когда узнала, что у Андрея есть доля в квартире, где живет его мать, только обрадовалась.
— Как хорошо, что Валентина Петровна будет с нами жить! — сказала она. — А то я все переживала, где она после нашей свадьбы жить будет.
И Валентина Петровна поняла, что все к лучшему. Иногда люди показывают свое истинное лицо в самый неподходящий момент. Хорошо, что Света показала его до того, как дети появились.