Тень «Чёрного обелиска» — монументального символа смерти и тщеславия — накрывает собой всю Германию 1920-х годов. Но в этой тени Эрих Мария Ремарк помещает не монолитную фигуру, а человека, рассыпавшегося на множество осколков. Людвиг Бодмер, главный герой романа, — это не просто личность, а целая коллекция личностей, калейдоскоп жизней, собранных в одном теле. Его история — это не рассказ о том, как остаться целым в рушащемся мире, а шокирующее и парадоксально обнадёживающее руководство о том, как выжить, позволив себе расколоться.
Жизнь как лоскутное одеяло
В романе нет более точного описания состояния героя, чем его собственное признание, которое Ремарк вкладывает в уста другого персонажа, но которое полностью отражает суть Людвига: «Мы живём обрывками одной жизни, обрывками второй и третьей жизни; они друг с другом не связаны, да мы и не можем их связать». Существование Людвига — это лоскутное одеяло, сшитое из несовместимых кусков:
- Осколок цинизма. Днём он — продавец надгробий. Этот Людвиг знает цену слезам и умеет торговаться за вечность. Он иронизирует над лицемерием клиентов, видя, что на земле, если верить некрологам, «живут целые стаи ангелов без крыльев, а мы этого и не подозревали». Этот осколок защищает его, покрывая душу бронёй сарказма.
- Осколок романтизма. Вечерами он — поэт, посвящающий стихи ветреной Эрне, и мечтатель, влюблённый в неуловимую гимнастку Герду. Этот осколок отчаянно ищет красоту и смысл там, где их, казалось бы, не осталось.
- Осколок духовности. По воскресеньям он — органист в церкви приюта для душевнобольных, ищущий гармонию в фугах Баха за сытный завтрак — самую твёрдую валюту эпохи.
Эти осколки не просто сосуществуют — они изолированы друг от друга. Людвиг переходит из одной своей жизни в другую, как актёр меняет маски, не пытаясь их склеить. В этом и заключается его гениальная, пусть и неосознанная, стратегия. Как он сам говорит, отвечая на вопрос о жизни: мнение о ней «утром другое, чем вечером, зимой другое, чем летом, перед едой другое, чем после».
Зеркало по имени Изабелла
Но самый глубокий и тонкий намёк на природу личности Людвига Ремарк даёт через его общение с Изабеллой — пациенткой лечебницы. Она — его живое зеркало, и это зеркало отказывается отражать его целиком. Изабелла никогда не называет его Людвигом. Для неё он то Рольф — скучный покровитель, то Рауль — соблазнитель, то Рудольф — мечтательный влюблённый. Каждое имя соответствует одной из его масок. Именно она, «безумная», видит его таким, какой он есть на самом деле, — не единой личностью, а набором разных людей.
Их диалог — это разговор двух расколотых вселенных. Он понимает её, потому что сам чувствует то же. Ведь, как замечает доктор Вернике в романе, «раздвоение личности — это обычное желание убежать от самого себя». Людвиг и бежит — от травмы войны, от абсурда инфляции, от невыносимости бытия.
Тень обелиска: единство в расколе
Монолитный и незыблемый чёрный обелиск становится антиподом Людвига. Обелиск — это символ догмы, вечности, единой правды. Но в мире Ремарка всё, что пытается быть монолитным, обречено.
Людвиг, напротив, выживает именно благодаря своей фрагментарности. Он не пытается быть цельным в мире, который сам распался на части. Он становится его отражением — треснувшим, но всё ещё отражающим. Когда одна его жизнь становится невыносимой, он прячется в другую. Эта фрагментарность даёт ему уникальную оптику: он видит мир одновременно глазами поэта, коммерсанта, философа и безумца.
Как прожить много жизней: урок от Людвига Бодмера
В финале романа Людвиг, покидая родной город, на вопрос «В качестве кого же ты хочешь идти в мир?» отвечает: «Просто как искорка жизни, которая попытается не угаснуть». В этом ответе — суть его философии. Он отказывается выбирать одну роль, одно имя. Он выбирает саму жизнь во всей её полноте и противоречивости. Прощаясь с прошлым, он говорит: «Каждый день какая-то часть нас самих умирает, но и каждый день мы живём немного дольше… тот, кто ничего не хочет удержать, владеет всем».
История Людвига Бодмера — это не трагедия распада личности. Это притча о том, что в определённые эпохи единственный способ сохранить «искру жизни» — это позволить ей гореть в нескольких очагах одновременно. Урок, который мы можем извлечь из его опыта, прост: целостность — не всегда сила. Иногда сила — в гибкости, в способности быть разным. В мире, который постоянно испытывает нас на прочность, стоит научиться искусству жить в нескольких измерениях сразу. Как и Людвиг Бодмер, мы стоим в тени своих «чёрных обелисков» — догм, страхов, неизменных истин. И, возможно, единственный способ не быть раздавленным ими — это признать право на существование всех своих «я» и, подобно Изабелле, научиться говорить с каждым из них на его собственном языке.