— Людмила Ивановна, я купила эту квартиру — твоя мать не будет решать, как мы тут живём, хватит! — выпалила я, ставя свою чашку на стол с такой силой, что кофе плеснул через край.
Свекровь замерла у плиты с половником в руке, а мой муж Андрей поперхнулся бутербродом. В кухне повисла напряжённая тишина, нарушаемая только бульканьем борща на огне.
— Катенька, ты что? — растерянно спросил муж. — Мама просто хотела помочь...
— Помочь? — я развернулась к нему. — Андрей, твоя мать уже неделю переставляет мою посуду, выбрасывает мои продукты и учит меня, как правильно мыть пол!
За окном шёл мелкий ноябрьский дождь, стекающий по стёклам извилистыми ручейками. Квартира пахла свежеиспечённым хлебом и какими-то специями, которые Людмила Ивановна притащила с собой — "правильные приправы для настоящего борща", как она сказала.
— Я не учу тебя, Катя, — спокойно ответила свекровь, не поворачиваясь от плиты. — Я просто делюсь опытом.
— Не надо опытом делиться! — голос мой дрожал от злости. — У меня своя система! Мне не нужны советы, как складывать бельё и какие моющие средства покупать!
— Катюш, успокойся, — Андрей встал и попытался обнять меня за плечи. — Мам действительно хочет как лучше...
— Как лучше? — я высвободилась из его объятий. — А когда она позавчера мой суп вылила и сварила новый, это тоже как лучше было?
— Суп был недосоленный, — тихо заметила Людмила Ивановна.
— Людмила Ивановна! — я подошла ближе к плите. — Это моя кухня! Мой суп! Если он недосоленный, то это моё дело!
Свекровь наконец повернулась ко мне. Лицо у неё было усталое, глаза грустные.
— Катя, я понимаю, что молодым хочется самостоятельности...
— Не молодым! — перебила я. — Мне! Мне хочется жить в своей квартире по своим правилам!
— В своей квартире, — повторила свекровь, и в её голосе послышалось что-то странное. — Да, конечно. В своей.
Андрей заметил подвох в маминых интонациях.
— Мам, что ты имеешь в виду?
— Ничего особенного, сынок. — Людмила Ивановна выключила газ под кастрюлей. — Просто иногда полезно внимательно изучать документы, прежде чем заявлять о своих правах.
— Какие документы? — настороженно спросила я.
— Те самые, что лежат в твоей папке с надписью "Квартира", — спокойно ответила свекровь. — Очень поучительные документы, должна сказать.
Сердце ухнуло в пятки. Какие ещё документы? Я покупала квартиру через агентство, оформляла ипотеку, всё было честно и законно.
— О чём ты говоришь? — голос мой стал тише.
— О том, что не всё в этом мире так просто, как кажется молодым и горячим, — Людмила Ивановна сняла фартук, аккуратно повесила на крючок. — Катя, а ты случайно не интересовалась, кто был предыдущим собственником этой квартиры?
— Конечно, интересовалась! — я почувствовала, как щёки начинают гореть. — Какой-то пенсионер продавал. Фамилию не помню, но в договоре всё указано.
— Кравцов Виталий Петрович, — подсказала свекровь. — Восьмидесяти двух лет от роду. Помню точно.
— Откуда ты знаешь? — удивился Андрей.
— Оттуда, сынок, что мир тесен, — загадочно улыбнулась Людмила Ивановна. — Особенно когда речь идёт о недвижимости в нашем районе.
Я попыталась вспомнить детали сделки. Действительно, продавца звали Виталий Петрович, высокий худой старик. Мы встречались всего пару раз — в агентстве и при подписании документов. Он показался мне рассеянным, всё время что-то забывал, переспрашивал.
— И что с того? — спросила я. — Он законно продал квартиру, я законно купила.
— Законно, — согласилась свекровь. — Только вот беда — Виталий Петрович не совсем понимал, что продаёт.
— Как это не понимал?
Людмила Ивановна прошла в гостиную, мы с Андреем следом. Она села в кресло, мы остались стоять. Атмосфера сгущалась с каждой секундой.
— Понимаешь, Катенька, — начала свекровь, — у Виталия Петровича есть племянница. Очень хорошая девочка, кстати. Она давно хотела оформить опекунство над дядей, потому что у старика проблемы с памятью начались.
— Какое отношение это имеет ко мне?
— Самое прямое. — Людмила Ивановна достала из сумочки папку с документами. — Видишь ли, если человек не отдаёт отчёта своим действиям, то сделки, совершённые им, могут быть признаны недействительными.
Ноги подкосились. Я опустилась на диван.
— Ты хочешь сказать...
— Я хочу сказать, что племянница Виталия Петровича подала в суд заявление о признании сделки купли-продажи недействительной, — спокойно продолжила свекровь. — По причине недееспособности продавца на момент заключения договора.
— Это невозможно! — я схватилась за голову. — Агентство проверяло все документы! У него была справка о дееспособности!
— Была, — кивнула Людмила Ивановна. — Только выдана она была за день до сделки. А медицинская экспертиза, которую назначил суд, показала, что справка была получена обманным путём.
— Андрей, — я повернулась к мужу, — скажи что-нибудь! Это же бред какой-то!
Андрей растерянно смотрел то на меня, то на мать.
— Мам, а откуда ты всё это знаешь?
Людмила Ивановна тяжело вздохнула и открыла папку с документами.
— Оттуда, сынок, что племянница Виталия Петровича — моя хорошая знакомая. Мы вместе работали в бухгалтерии завода двадцать лет назад. — Она достала какую-то справку. — И когда Лариса узнала, что дядина квартиру покупает невестка моего сына, она обратилась ко мне за советом.
— За советом? — я почувствовала, как мир начинает плыть перед глазами. — Каким советом?
— Как лучше поступить, — спокойно ответила свекровь. — Подавать в суд сразу или попытаться решить всё мирно.
— И что ты ей посоветовала? — голос Андрея звучал странно.
— Я сказала, что нужно попытаться поговорить с покупателем. Объяснить ситуацию. Может быть, найти компромисс. — Людмила Ивановна посмотрела на меня. — Но для начала стоило узнать, что это за человек. Как он относится к чужим проблемам. Готов ли идти навстречу.
— Поэтому ты... — начала я, но голос оборвался.
— Поэтому я попросила Ларису пока подождать с иском. Сказала, что лично познакомлюсь с невесткой, пообщаюсь. — Свекровь аккуратно сложила документы обратно в папку. — И вот результат знакомства перед нами.
Андрей сел рядом со мной на диван, взял за руку.
— Катюш, мама не виновата в том, что квартира...
— Не виновата? — я вырвала руку. — Андрей, твоя мать неделю изучала меня! Проверяла на человечность! А я думала, что она просто надоедливая свекровь!
— Катя, ты неправильно понимаешь...
— Правильно понимаю! — я вскочила с дивана. — Людмила Ивановна, сколько времени у меня есть?
— До чего?
— До суда! До того момента, когда меня выселят из моей собственной квартиры!
Свекровь задумалась, посмотрела на календарь на стене.
— Лариса планировала подать заявление в понедельник. То есть через три дня. — Она помолчала. — Но если найдётся возможность договориться...
— Какая возможность? — я схватилась за эту соломинку. — Что нужно сделать?
— Вернуть квартиру законному наследнику, — просто ответила Людмила Ивановна. — Лариса готова компенсировать твои расходы на ремонт, может даже добавить немного сверху. Но квартира должна вернуться в семью.
— А если я откажусь?
— Тогда в понедельник она подаст иск. И судебные расходы будут гораздо больше, чем добровольная компенсация. — Свекровь встала, собрала сумочку. — Подумай до воскресенья, Катенька. Решение за тобой.
— Мам, постой, — остановил её Андрей. — А почему ты сразу не сказала? Зачем вся эта неделя?
Людмила Ивановна остановилась у двери, обернулась.
— Потому что хотела понять, с каким человеком имеем дело, — честно ответила она. — Если бы Катя оказалась отзывчивой, готовой помочь пожилому человеку и его семье, то Лариса, возможно, и не стала бы судиться. Оставила бы всё как есть.
— И каков вердикт? — с вызовом спросила я.
Свекровь долго смотрела на меня, потом грустно улыбнулась.
— А вердикт, дорогая, ты сама вынесла сегодня. Когда кричала, что это твоя квартира и никто не смеет тут хозяйничать. — Она открыла дверь. — Правда, есть одна маленькая деталь, которую я ещё не упомянула. Но о ней лучше поговорить завтра, когда ты остынешь.
Продолжение во второй части.