Инга появилась в нашей семье три года назад. Красивая, яркая, умеющая обольщать. Старшего сына Димку с ума свела за неделю.
— Мам, я женюсь! — заявил он тогда.
— На ком? Ты её месяц знаешь!
— На самой лучшей женщине в мире!
Самая лучшая женщина в мире оказалась еще той штучкой.
Сначала требовала отдельную квартиру:
— Димочка, с твоей семейкой жить невозможно. Они меня не понимают.
Потом начала выживать младшую невестку Олю:
— Почему она столько места занимает? У неё своя комната, а мне приходится с тобой в каморке ютиться!
— Инга, дом большой. Места всем хватает.
— Не хватает! И вообще, зачем ей здесь жить? Пусть съезжает!
— Она жена моего младшего сына. Это её дом тоже.
— Тогда я уеду!
— Не уезжай, — умолял Димка. — Мы что-нибудь придумаем.
Придумали. Стали делить дом пополам. Инга натянула веревку посреди коридора:
— Это моя территория, это ваша. Переходить запрещено!
Оля беременная была, на седьмом месяце. Тяжело ходила, уставала быстро. А тут еще эти игры в границы.
— Инга, убери веревку. Оля в положении, ей тяжело через неё перешагивать.
— Пусть привыкает! Скоро родит, вообще дома сидеть будет!
— Это что ещё значит?
— А то, что с ребёнком ей тут не место. Орать будет, спать не даст. Пусть к маме переезжает.
— Инга!
— Что Инга? Я права! Один ребёнок в доме — это нормально. А два — это детский сад!
— Олин ребёнок — мой внук. Твой племянник.
— Мне не нужны чужие племянники. Мне нужны свои дети!
— Так рожайте своих.
— Обязательно рожу! И тогда этот дом станет только наш!
Олька слышала эти разговоры, переживала. Живот у неё опустился, врач сказал — скоро роды.
— Тётя Нина, — говорила мне, — а может, мне действительно к маме переехать? До родов хотя бы?
— Никуда ты не переедешь! Это твой дом, твоя семья. Рожай здесь, воспитывай ребёнка здесь.
— А если Инга...
— Инга пусть на себя смотрит. И язык придержит.
Но язык Инга не придержала. Наоборот, распустила ещё больше.
Началось с мелочей. Оля повесила в ванной детские вещички сушиться — Инга их на пол побросала:
— Место занимают!
Оля поставила в холодильник баночки с детским пюре — Инга выкинула:
— Холодильник не резиновый!
— Инга, что ты делаешь? — спросил младший сын Серёжа. — Это для ребёнка!
— А мне какое дело до твоего ребёнка? Пусть твоя жена думает, где его кормить!
— Инга, ты с ума сошла?
— Не сошла! Просто надоело терпеть! Почему все вокруг неё прыгают? Беременная, беременная! А я что, не женщина?
— Ты женщина. Но не беременная.
— Скоро буду! И тогда посмотрим, кто здесь главнее!
Через неделю объявила:
— Всё! Я беременна! Теперь в доме два наследника будет!
Димка носился как ошпаренный:
— Мам, мы ребёночка ждём! Как здорово!
— Здорово, сын.
— Инга говорит, нужно детскую комнату подготовить. Самую большую и светлую.
— А какую она хочет?
— Ну... ту, что Оля с Серёжей под детскую готовили...
— Димка, ты что несёшь? У Оли через месяц роды!
— Мам, но Инга же тоже беременна! И она раньше в семью пришла!
— Сын, включи голову. Оля на девятом месяце. Инга — на первом. Очередность понятна?
— Понятна, но...
— Никаких но. Оля рожает первая — детская её.
Когда Димка пересказал разговор жене, Инга взбесилась:
— Что значит её? Я старшая невестка! Мой ребёнок — первый внук!
— Инга, у Оли уже живот огромный...
— А у меня уже токсикоз! Мне нужна комната с хорошей вентиляцией!
— Успеешь ещё...
— Не успею! Мне врач сказал — особый режим нужен! А эта корова всё место заняла!
С того дня началась война.
Инга подкладывала Оле скользкое мыло в душе — "случайно". Переставляла стулья так, чтобы беременная спотыкалась. Включала громкую музыку, когда Оля днём отдыхала.
— Тётя Нина, — жаловалась Олька, — она меня специально достаёт.
— Терпи, милая. Скоро родишь, всё наладится.
— А если не наладится?
— Наладится. Я слежу.
Следила. И доследилась.
В тот день Оля спускалась по лестнице с первого этажа. Медленно, держась за перила. Живот мешал, ступеньки плохо видела.
Инга поднималась навстречу. Увидела Олю и остановилась.
— Ну что, корова, когда уже разродишься?
— Скоро, — тихо ответила Оля.
— Скоро, скоро... Всех достала со своим "скоро"!
— Инга, отойди, пожалуйста. Мне спуститься надо.
— А мне подняться надо! Тоже права имею!
— Места хватит...
— Не хватит! Ты полтора места занимаешь!
Я услышала голоса, вышла в прихожую. И увидела, как Инга размахивает руками:
— Надоело на тебя смотреть! Когда уже закончится этот цирк?
— Инга, не кричи...
— Буду кричать! Сколько можно терпеть? Ты тут как королева ходишь, все тебя жалеют, а я что — воздух?
— Я никого не заставляю...
— Заставляешь! Своим видом заставляешь! Противно смотреть на твой живот! Когда уже родишь этого паразита?
— Инга! — Оля побледнела.
— Что Инга? Правду говорю! Наплодили нищеты, а теперь все должны вокруг вас плясать!
— Ты с ума сошла...
— Не сошла! Просто сказала, что думаю! Твоему недоноску здесь не место! Понимаешь? НЕ МЕСТО!
И тут произошло то, что я запомню до конца жизни.
Инга резко шагнула вперёд и толкнула Олю в живот:
— Наследников не нужно!
Олька покачнулась, схватилась за перила, но не удержалась. Стала падать назад, по ступенькам...
Я бежала к лестнице, но не успевала.
Олька упала. На бок. Закричала от боли. Между ног тёмное пятно расплывалось.
— Роды! — крикнула я. — Серёжа! Скорую!
Инга стояла на лестнице с довольным лицом:
— Ну вот. Теперь точно моя детская будет.
Я поднялась к ней на три ступеньки. Медленно. Смотрела в глаза.
— Что ты наделала?
— То, что нужно было давно сделать. Убрала конкуренцию.
— Конкуренцию?
— Ага. Теперь мой ребёнок будет единственным внуком в этом доме.
— Инга...
— А что? Я же не виновата, что она неуклюжая! Сама упала!
Я ещё поднялась на ступеньку. Мы стояли вровень.
— Ты специально её толкнула.
— Докажи.
— И не собираюсь доказывать.
— Тогда о чём речь?
— О справедливости.
Я схватила Ингу за плечи и развернула к перилам балкона второго этажа. Мы стояли как раз напротив них.
— Что ты делаешь? — забеспокоилась она.
— То же самое, что ты делала с Олей.
— Отпусти!
— Нет.
— Я беременна! Ты не можешь!
— Олька тоже была беременна. На девятом месяце.
— Но я же не знала, что она упадёт!
— Знала. И хотела именно этого.
Я подтолкнула её к балкону. Инга упёрлась руками в перила:
— Ты с ума сошла! Меня муж убьёт!
— Не убьёт. Скажу, что ты сама упала. Неуклюжая была.
— Нет! Нет! Я не хотела! Просто разозлилась!
— Разозлилась? На беременную женщину разозлилась?
— Ну да! Она всех доставала своим животом!
— Доставала?
Я подняла её и перекинула через перила. Инга повисла, держась руками за металлические прутья:
— Помоги! Помоги мне!
— Помочь? Как ты помогла Оле?
— Я больше не буду! Прости!
— Поздно прощения просить.
Разжала её пальцы по одному.
— Нет! У меня ребёнок!
— У Оли тоже был ребёнок.
Последний палец разжала, когда услышала сирену скорой помощи.
Инга упала во двор. На спину. Красиво так. Раскинув руки.
Димка прибежал первый:
— Мама! Что случилось?
— Инга упала с балкона. Неосторожная была.
— Как упала?
— Через перила перевесилась, сорвалась. Говорила же ей — осторожнее нужно. Беременная ведь.
— Она... она жива?
Посмотрела вниз. Инга лежала неподвижно, глаза открытые, но пустые.
— Нет, сынок. Не жива.
Олькин мальчик родился через два часа. Здоровенький такой, крикливый. Несмотря на преждевременные роды.
— Тётя Нина, — прошептала Олька в роддоме, — а где Инга? Что с ней?
— Инга больше никого беспокоить не будет, милая. Упала с балкона.
— Упала?
— Сама. Неосторожная была.
Олька посмотрела на меня долгим взглядом:
— Спасибо, тётя Нина.
— За что, дорогая?
— За внука.
Димка горевал недолго. Через полгода новую привёл. Скромную такую, тихую.
— А эта драться не будет? — спросила я её в первый же день.
— Что? — не поняла девочка.
— Ладно. Сама поймёшь, если что.
Поняла быстро. До сих пор живём душа в душу. И внуков уже трое растут. Дружные все, не дерутся.
А Ингу на кладбище даже Димка навещать перестал. Говорит, нечего там делать. Пустое место.
Я согласна. Пустое.