Брачный капкан (Версия Вероники)
Вероника не любила красный цвет. Он был кричащим, безвкусным и таким же неестественным, как вся эта ситуация. Она лежала на кровати, прикрывшись чужим одеялом, и пыталась не замечать беспорядок вокруг. Ее роль — испуганная любовница — была самой нелюбимой в этом деле. Но она была необходима. Дима настаивал на каждой детали: «Чтобы она увидела. Чтобы все было ясно». Что ж, теперь все было ясно.
Сумка на пороге, застывшая фигура Алисы. Вероника наблюдала за ней, как профессионал наблюдает за целью. Первое впечатление: у нее нет паники, но есть хищная, нечитаемая улыбка. Это не было похоже на истерику. Это было похоже на план.
Алиса сделала шаг внутрь. Ее взгляд был острым, скользил по кровати, по Диме, по Веронике, задерживаясь на каждой детали. Наконец, он остановился на красном лифчике. И на ее лице.
— Вам лучше уйти, — сказала Алиса тихо, почти по-матерински. — Одевайтесь. Быстро.
Вероника метнулась с кровати. Ни страха, ни смущения. Только расчет. Ее задача была выполнена. Она оделась, оставила лифчик как доказательство и вышла. Ей не было жаль ни Алису, ни Диму. Это была просто работа, и она делала ее хорошо. Хлопок входной двери был сигналом: первая фаза операции завершена.
***
Она ждала два часа. Ровно столько, сколько нужно, чтобы ее цель — Алиса — успела убедиться в своей победе, но еще не успела сделать необдуманных шагов.
Вероника приехала к ее дому. В руках — два стаканчика кофе. Один для себя, другой — для Алисы. Это был жест, который должен был показать: «Я не жертва, я партнер». Алиса открыла дверь. В ее глазах все еще горел огонь триумфа.
— Я Вероника, — сказала она, протягивая стаканчик. Голос ее был ровным, без заискивания и без вызова. Деловой. — Подозреваю, у вас была бессонная ночь. Капучино без сахара, я угадала?
Она угадала.
Они прошли на кухню. Вероника огляделась. Идеальная, выверенная квартира. За стеклянными стенами — идеальная, выверенная жизнь. Вероника ненавидела это. Ненавидела фальшь. И Диму за то, что он обещал ей эту жизнь, а вместо этого сделал разменной монетой.
Вероника поставила стаканчик, достала из кармана телефон. Положила его рядом с диктофоном Алисы.
— Я хочу сделать вам встречное предложение, — сказала она. — Прежде чем вы отдадите ему это...
Алиса замерла. Вероника видела, как в ее глазах разгорается любопытство. Игра началась.
— То, что вы сделали — блестяще. По-хамски, эмоционально, но блестяще, — говорила Вероника, как репетитор, разбирающий удачное сочинение ученика. — Но это непрофессионально. Шантаж на бытовой записи… это пахнет уголовным делом. Он мог бы вас саму прижать, если бы не был так шокирован.
Она коснулась своего телефона.
— А это — профессионально. Пока вы с ним разговаривали, я вела аудиозапись. На мой телефон. Через приложение, которое пишет прямо в облако. Удалить ее нельзя. Там все: и ваши условия, и его согласие под давлением. Ваш голос звучит… угрожающе, что ли. А его — ну, просто жалко.
Вероника видела, как Алиса меняется в лице. Она понимала, что эта женщина умна. Что она быстро оценит ситуацию.
— Предлагаю заключить союз, — произнесла Вероника. — Ваша запись делает его изменником. Моя — делает вас шантажисткой. Вместе они аннулируют друг друга в суде. По отдельности — грозят проблемами вам обиим. Но если мы объединимся… мы можем его просто уничтожить. Юридически чисто. И забрать все. Не пополам. Все.
Она смотрела на Алису. Видела в ее глазах жадность и азарт. Она знала, что та согласится.
— Он вам все равно уже неинтересен, как я понимаю. Как любовник. А как источник финансирования… еще очень даже. Давайте действовать как бизнес-партнеры. Без личных обид.
Все шло по плану.
***
Они сидели в гостиной и Вероника раскладывала папки с документами, как пасьянс. Юридический, на его полное уничтожение. Вероника наблюдала за Алисой. Она была поражена, как легко та поддалась ее плану. Как будто все ее остроумие и расчет были просто запрограммированной реакцией.
— А это, — Вероника достала последний лист, — наша с вами расписка о разделе активов. Мои тридцать процентов. Просто на память.
Она улыбнулась. Это была не улыбка победителя, а деловая улыбка партнера.
И тут раздался звонок в дверь. Три коротких, настойчивых, как сигнал тревоги. Вероника нахмурилась. Она знала, кто это. Конец игры.
— Что это значит, Дима? — голос Алисы прозвучал хрипло.
— Это значит, что ты проиграла, Аля, — сказал он мягко, почти с сожалением. — Вероника, покажись, дорогая.
Вероника встала. Она видела, как в глазах Алисы мелькает не страх, а мгновенный, безошибочный расчет. Переоценка обстановки. Она поняла. Но было слишком поздно.
— Прости, Алиса. Игра окончена.
Вероника подошла к Диме, взяла его под руку.
— Госпожа Вероника Николаева — не стажер, — произнес юрист. — Она старший специалист агентства «Квестор». Мы были наняты господином Орловым для проведения оперативной проверки на предмет вымогательства и шантажа после его первоначальной договоренности с вами.
Вероника почувствовала, что Алиса, наконец, поняла. Ее план был не победой, а ловушкой, в которую она сама себя загнала.
— Все наше общение, начиная с момента моего «неловкого» ухода из этой самой спальни, записано, — сказала Вероника. — Включая твои радостные согласия на новый, уже откровенно преступный план. Аудиофайлы уже в облаке. И у моего начальства тоже.
Они вышли. Вероника шла последней. В дверях она обернулась. В ее глазах читалось нечто вроде... искреннего, почти что профессионального сожаления.
— С вами было очень интересно работать, — сказала она тихо. — Вы прекрасный стратег. Но плохой юрист.
Дверь закрылась. И Вероника поняла, что эта победа не принесла ей ничего, кроме удовлетворения от хорошо выполненной работы. Алиса была побеждена. А она сама осталась в той же ловушке, в которой была всегда, — в ловушке собственного расчета.