Жизнь Полины и Алексея последние несколько месяцев напоминала сладкий сон.
Долгожданная беременность, которую они столько ждали, наконец-то наступила.
По вечерам Алексей, прижимаясь к округлившемуся животу жены, шептал нежные бессмыслицы, строил планы, как будет обустраивать детскую, и клялся, что ни одна пылинка не посмеет побеспокоить его девочку.
Именно поэтому, когда мужчина затеял внезапный ремонт в гостиной, его аргументация показалась Полине вполне логичной.
— Полина, я не могу рисковать, — проговорил муж, погладив ее по волосам. — Строительная пыль — это ужасно. Аллергия, астма, Бог знает, что еще может быть. Я не переживу, если с тобой или с малышкой что-то случится. Поезжай к маме на недельку, максимум две. Я тут все быстро организую, все вымету, вымою, проветрю, и ты вернешься в чистый, сверкающий дом.
Полина надула губки. Ей не хотелось уезжать. Женщине нравилось наблюдать затем, как муж хлопочет и показывает свою заботу.
— Но я могу помогать! Носить тебе чай, подавать инструменты…
— Ни в коем случае! — Алексей сделал строгое лицо, но в глазах заиграли веселые искорки. — Твой единственный инструмент сейчас — это отдых. Теща уже ждет не дождется. Это же ее шанс окончательно избаловать тебя. Не лишай ее этого удовольствия.
Уговоры мужа, подкрепленные звонком ее собственной матери, который явно был заранее с ним согласован, возымели свое действие.
Через два дня Алексей погрузил чемоданы Полины в машину и отвез ее в соседний район, в уютную квартирку, пахнущей ванилью и детством.
Первые дни пролетели в расслабленной неге. Пожилая женщина, действительно, опекала ее, как маленькую.
Однако к концу первой недели Полине стало не по себе. Она соскучилась по Алексею.
Его звонки были частыми, но краткими: на фоне слышался гул перфоратора, он дышал тяжело, ссылался на занятость.
"Надо поддержать его, — подумала Полина. — Привезу ему пирог с вишней, тот, что он так любит. Будет сюрприз!"
Она ничего не сказала ни маме, ни Алексею. Взяв ключи от квартиры, женщина вызвала такси и поехала домой.
Поднимаясь по лестнице, беременная женщина уловила странное отсутствие привычного шума.
Ни перфоратора, ни дрели. Тишина. "На обеденном перерыве, наверное", — подумала она.
Полина вставила ключ в замок и открыла дверь. Первое, что ее поразило, — это запах.
В воздухе витала не едкая строительная пыль, а тонкий, цветочный аромат чужих духов.
Полина замерла в прихожей. Ремонта не было. Совсем. Никаких следов. Ни пыли, ни стройматериалов.
Гостиная сияла чистотой, даже больше, чем обычно. А на их с Алексеем диване, том самом, где он так нежно с ней разговаривал, сидела незнакомая молодая женщина.
Она была в домашнем халате и кормила с ложечки йогуртом маленького мальчика двух лет.
Мальчик, увидев постороннюю тетку, испуганно прижался к незнакомке. Женщина растерянно подняла глаза.
Испуг, замешательство и мгновенная расчетливая оценка промелькнули в ее взгляде.
— Ты кто? — выдохнула Полина, почувствовав, как пол уходит из-под ног.
Ее сердце бешено заколотилось, живот сжался в тугой, тревожный комок. Женщина медленно встала и прижала к себе ребенка.
— А вы? — спросила она с вызовом, но в ее голосе послышалась неуверенность.
В этот момент из спальни вышел Алексей. Он был в старой футболке, с мокрыми от мытья полов руками.
Увидев Полину, мужчина открыл рот и остолбенел. Лицо его стало белым, как мел.
— По… Полина?! — его голос сорвался на шепот. — Что ты… что ты здесь делаешь?
— Что я делаю у себя дома? — голос Полины задрожал, но она сдержалась.
Ее взгляд перебегал с мужа на женщину, на ребенка. Пазл складывался в ужасающую, чудовищную картину.
— Алексей, что это? Кто эти люди? Где ремонт?
Алексей засуетился, стал переминаться с ноги на ногу, а потом сделал шаг к ней, но она отпрянула.
— Я все объясню, дорогая, просто успокойся… Ты же беременна, нельзя нервничать. Давай сядем…
— Не смей говорить мне успокоиться! — выкрикнула женщина, и ее крик эхом разнесся по тихой квартире. Мальчик заплакал. — Кто это такие?!
Незнакомка, погладив ребенка по головке, посмотрела на Алексея с немым вопросом. Тот закрыл лицо руками, потом выдохнул и произнес, глядя в пол:
— Это… Это Наталья. А это… ее сын Мирон.
— И что они делают в моей квартире? — каждое слово Полина произносила с ледяной четкостью.
Алексей молчал. Наталья, видя его растерянность, вдруг решила взять инициативу в свои руки. Ее голос прозвучал нарочито спокойно:
— Мы тут временно живем. Леша сказал, что вы уехали, а квартира пустует. Он предложил нам пожить здесь, чтобы не снимать… Мы с сыном… мы ему очень благодарны.
"Леша", "Он предложил", "Нам", — от этих слов Полине стало физически плохо. Она схватилась за дверной косяк.
— Это правда? — женщина посмотрела на мужа, умоляя взглядом, чтобы он все опроверг, чтобы это оказался какой-то кошмарный сон.
Но Алексей лишь кивнул, не поднимая глаз.
— Я хотел помочь… У Наташи были проблемы с жильем… А ты была у мамы… Я думал, ты не узнаешь…
— Помочь? — Полина рассмеялась. — Ты меня, свою беременную жену, выставил из собственного дома под предлогом ремонта, которого даже не было, чтобы поселить сюда свою любовницу и ее ребенка? Это та помощь, о которой ты говорил?
— Поймите, все не совсем так… — Наталья попыталась вступиться.
— Молчи! — рявкнула Полина с такой силой, что женщина отшатнулась. Вся ее напускная уверенность испарилась. — Вы не имеете права говорить мне что-либо в моем доме. Немедленно собирайте свои вещи и убирайтесь к чертовой матери!
Беременная женщина повернулась к Алексею. В ее глазах стояли слезы гнева и предательства.
— А ты… Я не знаю, кто ты после этого. Я не хочу тебя знать.
Она развернулась и вышла на лестничную площадку, судорожно глотая воздух. За ней выбежал Алексей.
— Полина, прости! Я умоляю тебя! Я люблю только тебя! — он зарыдал и попытался схватить ее за руку. — Это была ошибка! Однажды, давно… Она появилась с ребенком, сказала, что я отец… Я не был уверен, я боялся тебе говорить… Я хотел помочь им, решить все тихо, а потом…
— Отец? — Полина обернулась. Ее лицо было мокрым от слез. — Ты… ты признаешь, что это твой ребенок? И ты привел его в наш дом? В мой дом? Пока я вынашиваю твоего другого ребенка?
Ей казалось, что сейчас сердце разорвется на части. Каждое его слово вонзалось в нее, как нож.
— Убирайся, Алексей. Забери своих… свою семью и исчезни из моей жизни.
— Нет! — он упал на колени прямо на грязном полу лестничной площадки. — Прости меня! Ради нашего ребенка! Мы все забудем, начнем с чистого листа! Я порву с ней все концы, ты больше никогда их не увидишь!
Полина посмотрела на униженного, рыдающего мужчину и не почувствовала ничего, кроме леденящей пустоты и омерзения.
Любовь, доверие, годы совместной жизни — все рассыпалось в пух и прах в один миг.
— Нашего ребенка не будет там, где есть ложь и предательство. Ты отнял у нас наш дом, Алексей. Ты осквернил его. Ты больше не имеешь к нему никакого отношения.
Полина спустилась вниз, села в такси и уехала к маме. Она не обернулась. В тот же вечер Полина позвонила адвокату.
Последующие дни Алексей осаждал ее звонками, умолял, клялся, что Наталья и ребенок исчезли, что он все выбросил из головы.
Он стоял под окнами квартиры ее матери, писал длинные письма, но Полина была непреклонна.
Боль, которую он причинил, была слишком глубокой. Он не просто изменил. Он спланировал все: ложь о ремонте, ее изгнание из собственной квартиры, подмену.
Суд по поводу развода и раздела имущества был быстрым и безоговорочным. Квартира была оформлена на Полину еще до свадьбы и была ее единоличной собственностью.
Алексей, ослепленный своей авантюрой, забыл об этом или надеялся на ее мягкость. Он попытался говорить с ней после суда.
— Полина,прости. Дай мне еще один шанс... доказать тебе и нашей дочери...
— Нет, Леша, ты потерял нас в тот день, когда решил, что чужая женщина и ребенок важнее меня и нашей не рожденной дочери. Ты знал, на что идешь! Ты сам все это выбрал, вот и живи теперь с этим, — она развернулась и ушла.
Больше бывшие супруги никогда не виделись. Полина слышала от общих знакомых, что Алексей сошелся с Натальей.