Особенности солдат разных наций очень занимали военных XVI в., учитывающих этот фактор в своего рода инструкциях, которые можно найти, например, в мемуарах и трактатах французских военных авторов той эпохи.
Надо отметить, что эти размышления о различности свойств солдат разных наций весьма далеки от теоретического деления народов на северные и южные, как это было у Никколо Макиавелли и ряда других авторов-гуманистов, писавших в XVI в. о войне и ставивших воинственность наций в зависимость от климата. У авторов военных мемуаров XVI в. речь идет исключительно о чертах национального военного характера, проявляющихся на практике.
Швейцарцы как солдаты вне конкуренции, их боевые качества никто даже не пытается оспаривать. Маршал Таванн пишет, что итальянские солдаты не бросаются в бой, если заранее знают, что им предстоит слишком опасное дело; французские и испанские солдаты выходят из боя, если он принимает неблагоприятный для них оборот, а швейцарцы настолько тупы, что раньше умрут все до одного, прежде чем поймут грозящую им опасность.
Швейцарцев отличает также строгая дисциплина: они не грабят население, оплачивают всё, что берут, живут достойной жизнью. Отмечается и их пристрастие к хорошей выпивке и еде, преданность тому, к кому они нанялись на службу.
Но в целом мнение французов о целесообразности использования швейцарцев скорее отрицательное, и дело здесь не только в простом желании заменить дорогостоящих иностранных наемников на солдат-соотечественников. Главное качество швейцарцев, которое, как считают наши авторы, серьезно препятствует их применению, это то, что они не терпят и малейшей задержки платы за свои услуги.
Как пишет в своих мемуарах один из наиболее выдающихся французских военачальников XVI в. Блез де Монлюк, «они не получают плату словами», не терпят они и отсутствие провианта». Кроме того, они не сражаются против своих соотечественников, могут вести себя капризно, то требуя сражения, то отказываясь от него.
По мнению Таванна, швейцарцев бесполезно применять в Италии, так как они напоминают медведей — дерутся хорошо тогда, когда их хорошенько разъярят (такой красной тряпкой для них являются прежде всего их исконные враги — австрийцы). Эти черты не раз приводили к тяжелым поражениям, как в битве при Бикокке, которую иначе называли «битвой швейцарцев», когда самоуверенность швейцарцев, их капризы стоили французам не только поражения в одном этом сражении, но и полностью проигранной военной кампании.
По своему вооружению и манере боя они приспособлены для полевых сражений, поэтому их неэффективно использовать в обороне города.
Итальянцы — «этот народ абсолютно невоинственен, он состоит из многих наций... Это больше не род Цезарей, Катонов, Сципионов, там слишком много наслаждений и сластолюбия, чтобы производить военных в большом количестве», отмечает Монлюк. Однако они более терпеливы и выносливы по сравнению с французами и немцами, поэтому они лучше несут гарнизонную службу и выдерживают все тяготы осады.
Самое негативное мнение французы имели о немецких солдатах, прежде всего ландскнехтах. Они и склонны к мятежу, и беспощадны к мирному населению, они и рабы своего пьянства и обжорства. У всех у них, как пишет Таванн, «желудок с молодости увеличен излишествами в еде»; командовавшего обороной г. Сиены Монлюка немецкие наемники буквально потрясли своей способностью поглощения еды и вина из скудных запасов продовольствия блокированного со всех сторон города.
Немцы хорошие солдаты в полевых сражениях, но их совершенно невозможно применять для обороны городов, поскольку они не склонны терпеть и малейшего недостатка еды и вина. По общему мнению французских военных, с тех пор как немецкие дворяне стали предпочитать службу в рейтарах, боевая ценность ландскнехтов сильно уменьшилась.
Репутация лучших солдат была у испанцев, чье послушание и четкая организованность часто превозносились как образцовые.
Что касается собственных пороков, то французские военные здесь достаточно самокритичны. Это прежде всего отсутствие терпения, способности предпринимать длительные усилия, безрассудство и непредусмотрительность, а также желание непременно доказать свое превосходство как над противником, так и по отношению друг к другу, откуда склонность французов к внутренним раздорам, дракам и поединкам. Распространенное мнение, восходящее еще к высказываниям Юлия Цезаря о галлах, гласило, что первый натиск французов ужасен и трудно отразим, зато в случае его неудачи они становятся слабее женщин.
Первая часть этой формулы разделяется и самими французами (как пишет военный мемуарист Франсуа Рабютен, «первая ярость атаки французов сметает все на своем пути и невыносима»), но, по их мнению, в том, что французы и дерутся, и бегут за компанию, нет ничего исключительного — все остальные нации поступают точно так же; от этого можно избавиться, если приучить французских солдат к дисциплине.
Англичане, которые по словам Монлюка, со времен Столетней войны имели репутацию людей, каждый из которых стоит двух французов, людей, которые никогда не бегут и не сдаются, перестали цениться столь высоко — они не выдерживают рукопашного боя и бегут от аркебуз. Такое изменение в англичанах-военных гасконец Монлюк связывает с тем, что ранее половина их войск состояла из гасконцев, которые и задавали тон, а теперь англичане воюют одни и становятся всякий раз беспомощны, когда бессильны их луки.
Гасконь — это настоящий питомник солдат, и это мнение гасконца Монлюка подтверждается и известным военачальником французских гугенотов эпохи религиозных войн Франсуа де Ла Ну; вообще же военная репутация гасконцев и отдельно выделявшихся басков была весьма высокой и у противников французов: гасконская пехота долгое время считалась вообще единственной чего-либо стоящей, боеспособной пехотой французов и упоминалась всегда отдельно.
Таванн дает вообще весьма интересную географию отдельных регионов разных стран, откуда выходят лучшие солдаты. Лучшими солдатами пехоты он называет кастильцев, миланцев, гасконцев, бургундцев, а также выходцев из Шампани и Лангедока. Худшими — португальцев, романцев, бретонцев, нормандцев и провансальцев. Лучшую кавалерию дают Бургундия, Шампань и Пикардия, лучших рейтар — Померания и Франкония — Таванн сам не знает почему.
Старые "банды", сформированные на такой национально-региональной основе, весьма дорожили своей боевой репутацией, поскольку для них высокая репутация означала более высокое жалование, почет и славу, дававшие чувство принадлежности к элите. Репутация каждого отдельного бойца служила общей репутации отряда, которая, в свою очередь, связывалась с репутацией ее капитана.
Злой Московит
Цитируется по: Новоселов В.Р. Обычаи войны XVI в. и мотивация поведения наемных солдат.