— Риточка… — голос мамы звучал растерянно. — Давай, я к тебе приеду, доченька.
Никого сейчас Рита видеть не могла. Может быть, так хорошие дочери не поступают. Может быть, надо успокоить маму. Но не могла видеть сейчас никого. Не могла.
— Не надо, мам. Я не очень здорова.
— Что случилось? — тут же переполошилась мама.
— У меня плечо… болит. Я сейчас только из больницы вышла.
— Рита… — голос мамы стал совсем… испуганный. И говорила она с каким-то присвистом. — Он что… он тебя … ударил?!
Час от часу не легче!
— Нет, мама, что ты! — Рита стала судорожно подбирать слова. Маму успокоить надо обязательно. — Это нервное, там какое-то защемление, я забыла, что доктор сказал!
Золотов и в самом деле сказал ей, как называется то, что с ней приключилось. И это заумное словосочетание у Ритки тут же вылетело из головы.
— Точно?
— Точно-точно, — поспешила Рита уверить маму. — Просто рука ноет. Мне назначили лечение. Я сейчас как раз после… массажа. Приеду домой — лягу отдыхать. Я заеду на днях к вам и все расскажу. Не переживай, со мной все в порядке.
— Ну… хорошо… — немного неуверенно ответила мама. — Береги себя, дочка.
— Обязательно, — пообещала Рита.
Отключилась. Положила руки на руль. И разрыдалась.
Внезапно. Именно сейчас. Спустя сутки после того, как привычная жизнь вдруг обернулась изнанкой.
А ведь, казалось бы, ну что рыдать? К слезам Рита была мало расположена и плакала редко. И вот вдруг полились. Из-за чего?
Ведь Романа она не любила. Надо сказать правду, прежде всего самой себе. Не любила. И уже несостоявшийся брак с ним — это было больше из серии «Дура, кто такой шанс упускает?!». Наверное, надо радоваться — что все вскрылось сейчас, до. И можно выдохнуть. Избежала довольно неприятной участи. Если вдуматься.
Но Ритка снова всхлипывала. Потому что выли ущемленная гордость и попранное чувство собственного достоинства. И плечо ныло. И потому, что вопреки всем законам логики она одного и того же человека встретила в двух совершенно разных ипостасях: в виде случайного любовника и в виде лечащего врача. И все в течение одних суток.
И мама с ее совершенно понятным беспокойством, и смятение. И Забелин со своими звонками и сообщениями. И все на одну Ритку.
В общем, не выдержали нервы. И потекло из глаз. И из носа тоже потекло, пусть это и неэстетично. Но Рита все же начала потихоньку успокаиваться и даже стала нашаривать в кармашке двери бумажные платочки, как вдруг в окошко постучали. Она вскинула заплаканные глаза.
За автомобильным стеклом стоял доктор Золотов. Все в том же длинном черном пуховике и знакомом шарфе. Голова не покрыта.
О, господи, ну будто мало ей….
А он стоял и явно не собирался уходить. И Рите пришлось брать платочки, сморкаться и вытирать щеки. И лишь после этого опустить стекло.
— Да?
Он какое-то время молча созерцал ее лицо. Любовался, надо полагать. Рита взгляд не отводила. Откажитесь от меня, доктор, а?
— Маргарита Николаевна, вам не следует садиться за руль, — наконец произнес он. — Неужели вы сами не чувствуете?
— Чувствую, — резко кивнула Рита. — Послезавтра приеду на такси. Это все?
Он коротко кивнул в ответ.
— Всего хорошего.
И пошел в сторону знакомого темно-коричневого «дастера».
Да что же всем от нее надо, а?! Но настроение рыдать уже пропало. А вот из носа текло еще минуты две.
***
— Колю, — предупредил Золотов.
Но Рита укола не почувствовала. Лишь спустя несколько секунд — легкая боль.
— Я ничего не чувствую, — честно созналась она.
— Это хорошо, — скупо отозвался доктор. Все его внимание было приковано к шприцу. — Колю, — снова предупредил он.
Рита снова ничего не почувствовала. Слово «блокада» ее, сказать честно, слегка нервировало. Но пока было совсем нестрашно.
— А я думала, что остеопаты исключительно руками работают, без дополнительных инструментов, — непонятно почему решилась продолжить разговор Рита. В конце концов, бесконечно смущаться нельзя. А по природе своей Рита была довольно общительным человеком.
— Ну вообще-то, по первой специальности я невролог, — ровно отозвался Золотов. — Колю. Больно?
— Нет.
— Отлично. Полежите чуть-чуть, чтобы кровь свернулась. И продолжим.
Рита лежала и ждала. И чувствовала себе немного уверенней в черных мини-шортах и спортивном черном плотном бюстгальтере. А у доктора Золотова сегодня белые носочки.
На этой мысли ей на шею легли теплые уверенные руки — и Рита про все забыла.
***
Плечо, наконец, перестало ныть. Рита ела творог и тихо радовалась этому. Такая, казалось бы, мелочь — не болит плечо. Но если ты из-за боли почти не спала несколько ночей, то это — настоящий повод для радости. Доктор Золотов пообещал, что сегодня ночью она будет спать нормально. Вот и проверит. Пару часов подождать — и завалиться спать в несусветную рань. А завтра надо все же поехать к родителям.
В этот момент зазвонил видеофон. На экране отобразилось лицо Романа. Порадовалась, Рита — и хватит. Впрочем… Вещи все равно надо отдавать.
— Да?
— Рита, это я, Роман
— Вижу.
— Впусти.
— Жди. Я спущусь.
— Впусти меня!
Но она отключилась. И пошла в прихожую — обуваться и взять пакеты.
***
Роман тут же кинулся к ней, но Рита выставила вперед пакеты, как барьер.
— Держи.
Рома попытался отпихнуть пакет, но поняв всю серьезность Ритиных намерений — взял. И тут же поставил у своих ног и протянул руки к девушке.
— Рита, нам надо поговорить.
— Только быстро, я легко одета, — она в самом деле накинула лишь толстовку.
Роман поморщился и принялся торопливо говорить.
— Послушай, это просто недоразумение, я клянусь тебе. У меня ничего с ней не было, правда! Ну я просто перебрал, я же расстроился, что мы с тобой не можем увидеться после разлуки. Соскучился ужасно! А она полезла целоваться и… Я бы никогда тебе не изменил, ни за что, я же люблю тебя!
И снова ощущение кино. На этот раз — точно дурного. Точнее, бездарного. И с оттенком пошлости, даже порно. Потому что Рита снова вспомнила отвратительно розовую плоть на фоне черных брюк — почему-то на фоне брюк это выглядело особенно омерзительно. Или омерзение придавало отсутствие приватности? Что ты за человек, Рома Забелин, если можешь стоять с расстегнутой ширинкой в комнате, полной людей?
Рита покачала головой.
— Это все уже неважно, Роман. Я вернула тебе твои вещи. Свадьбы не будет. Маме моей не звони больше, пожалуйста.
— Рита, ты меня слушаешь?! Не было ничего! Я все исправлю! Дай мне все исправить!
Она снова покачала головой.
— Я тебя не слышу.
Он выдохнул.
— Ладно. Я понял. Тебе надо остыть.
— Я уже остыла. К тебе. До нуля по Цельсию. Прощай.
***
Доктор Золотов оказался не обманщиком. И в эту ночь Рита спала — крепко, не просыпаясь от боли. И утром, выспавшаяся и относительно довольная, поехала к родителям. На такси.
Дома пришлось рассказывать. Папе — отредактированную версию. Маме — чуть более полную, уже на кухне под чай, когда отец их оставил одних посекретничать. Но всей неприглядности картины Рита показывать и маме не стала — не потому, что не доверяла. Стыдно было за себя — что оказалась в такой идиотской ситуации, что такой дурой себя выставила. А чувство стыда Рите привили очень хорошо.
А когда пришла с хора бабуля — ей и объяснять ничего не пришлось. Она взяла Риту за плечи сухими узловатыми пальцами, посмотрела в лицо — и сказала, коротко рубя фразы: «Я сразу знала, что у вас ничего не выйдет. Разные вы слишком». И после этого можно было бабушку только обнять. И пойти снова ставить чайник.
— Знаешь что, Ритуля? — бабушка смотрит, как Рита деловито шарит по полкам холодильника, добывая еще чего-нибудь «к чаю». Разрешив с родственниками вопрос о несостоявшейся свадьбе, Ритка почувствовала, как упал камень с души. И заодно открылся страшный жор. — Тебе надо нового мужика найти!— Зачем? — Рита выставляла на стол сыр, колбасу, крекеры. — Варенье есть?
— Смородинное, вон слева. И малиновое рядом. Потому что клин клином вышибают! — назидательно ответила бабуля.
— А можно мне без клина? Я вареньем обойдусь, — Ритка щедро шлепнула варенье на хлеб с сыром.
— Вареньем ты сейчас обойдешься, — мудро ответила бабушка. — А если всю жизнь одиночество вареньем заедать — то диабет наживешь.
Ритка лишь фыркнула. А потом поперхнулась. Она вспомнила доктора Золотова.
***
— Какой вы цвет предпочитаете, Маргарита Николаевна?
— Цвет чего? — Ритка, помогая себе руками, села на кушетку.
— Буду плечо тейпировать, — не очень понятно ответил доктор Золотов. — Есть розовый, фиолетовый, зеленый.
— А… но… зачем? — растерянно спросила Рита. Что такое «тейпировать», она не знала. Что-то такое, кажется, слышала, но… — Тейпы — это же для похудения, нет разве? Или для красоты лица…
— Кинезио-тейпы — они для фиксации и поддержки, — вздохнул Золотов. — И для улучшения микроциркуляции в тканях, — а потом взял с полки упаковку. — Сделаем на три тейпа. Розовым. Из эстетических соображений.
Тут Ритке захотелось почему-то покраснеть. А доктор Золотов зашел со стороны спины и принялся клеить на Риткино плечо розовые полосы.
***
— Кто это тебе такую красоту сделал? — Алексей позвонил, когда Рита вертелась перед зеркалом в одном белье, разглядывая через плечо в отражении заковыристый рисунок розовых полос. А до этого она отправила фото плеча Мамаеву.
— Доктор Золотов, — похвасталась Рита. — А еще он сказал, что через неделю мне можно будет выходить на работу.
— Какой молодец доктор! — обрадовался Алексей. — Ждем, скучаем!
— Что, зашиваетесь? — виновато спросила Рита.
— Есть такое дело, — беспечно отозвался шеф. — Миха днюет и ночует тут.
— С меня причитается! — пообещала Рита.
— Он все деньгами получил, — фыркнул Алексей. — Но продохнуть парню надо дать. Его пару раз Тим подменял, но он же балбес, за ним глаз да глаз еще нужен, — это Алексей говорил про своего восемнадцатилетнего сына Тимофея.
— В понедельник буду!
— С этими розовыми лентами, — хмыкнул Мамаев.
— Это уж какие доктор налепит, — рассмеялась Рита. — У него там есть выбор.
— Слушай, надо и мне доехать до доктора, пусть он мне на жопе слово «вечность» напишет этими лентами!
— Зачем там-то? — снова рассмеялась Рита. Оказывается, она успела соскучиться — по шефу, по Мишке, по работе. Совсем одичала тут дома.
— Ну у меня же поясница! — назидательно ответил Мамаев. — А там все рядом. Слушай, а этот Золотов — он не хлюпик? — обеспокоился вдруг шеф. — Нормальный габаритный мужик, меня промнет?
Ритка вздохнула. С габаритами у доктора Золотова полный порядок. Всесторонний.
— Не хлюпик, — уверила Рита шефа. — Крупногабаритный.
— Отлично! — обрадовался Мамаев. — Значит, надо все же дойти до него. Ладно, Ритуль, давай, поправляйся окончательно и выходи. Ждем с нетерпением.
— Договорились.
***
— Сегодня я вам покажу новое упражнение. Свободы в движениях плеча уже для него достаточно. Маргарита Николаевна, будьте любезны, примите коленно-кистевое положение.
Ритка сначала не поняла, потом сообразила. Краснеть себе запретила и приняла то положение, которое доктор велел.
А доктор вздохнул.
— Маргарита Николаевна, коленно-кистевое, — последнее слово он произнес почти по слогам.
— А я какое?! — немного смущенно, а потому раздраженно отозвалась Рита.
— А это — коленно-локтевое. Есть разница. Существенная.
Тут у Ритки запылала щеки. Ой, ну как же она… Чем же она думает-то… И она спешно поставила руки на кисти.
— Отлично. А теперь слушайте меня внимательно…
***
— Леша, меня выпустили из сумасшедшего дома!
Из трубки раздался громкий смех.
— Ура! Я закажу по этому поводу завтра пиццу.
— Люблю свою работу, — мечтательно выдохнула Рита. — Чур пицца гавайская!
— Узнаю Марго, уже начала качать права, — снова рассмеялся Мамаев. — Будет тебе гавайская. Ждем тебя завтра, Миха тоже приедет, ему надо тебе бухгалтерию сдать.
— До завтра, любимый шеф!
Рита отложила телефон. Улыбка еще какое-то время держалась на ее лице, а потом сползла. Здорово, конечно, что жизнь налаживается. И не от слова «лажа». Плечо не болит и почти вернулось в рабочее состояние. Скоро на работу — а Рита принадлежала к той счастливой категории людей, которые любили свою работу и шли на нее с радостью. И Роман не надоедал. И родители все поняли и смирились. И все вроде бы в жизни благополучно — ничего не болит, немного отдохнула, скоро на любимую работу.
Все хорошо. Но откуда-то исподтишка накатывает грусть. Когда вспоминает начало сегодняшнего дня, двенадцать часов пополудни, последний прием у доктора Золотова. Как он ее похвалил, что она молодец, что дисциплинированный пациент, и что упражнения надо делать, и будьте здоровы, Маргарита Николаевна, и если что — звоните, приходите на прием, и всего наилучшего. И на диванчике у стены в коридоре уже ждет следующий пациент — миниатюрная хорошенькая блондиночка. И он тоже будет ей говорить «Раздевайтесь», наверное, шутить и что-то рассказывать про свою богатую на разные, подчас курьезные случаи практику, проводить ликбез про опорно-двигательный аппарат и работу связок, мышц и сухожилий, сетовать на погоду.
И его волшебные руки будут трогать эту тоненькую хорошенькую девушку. А Риту — уже нет.
Горечь от этой мысли Ритку изумила. И она себе сделала внушение. Это доктор. Хороший доктор. Просто очень хороший доктор. И все. А то, что было в вечер их первой встречи — это случайность, и ее надо забыть. Завтра — работа, Мамаев, Миха, жизнь возвращается в привычный ритм. В котором уже не будет Романа. К счастью.
И в которой не будет доктора Золотова.
К большому Риткиному огорчению.
Но с этим придется смириться. Его придется забыть.
***
Он запомнил намертво все ее комплекты белья. Ярко-розовый, черный, белый — два белых, если точнее, бежевый — один. Мог все детали обрисовать, если бы его какой-то извращенец-фетишист спросил. Да он сам-то, сам чем лучше этого гипотетического извращенца?
Никогда в профессиональной жизни Игоря Золотова не случалось подобных эксцессов. Среди его пациентов были разные люди. Мужчины и женщины, молодые и пожилые, худые и толстые. Он даже с детьми работал, хотя предпочитал взрослых, но иногда сильно просили. А среди женщин бывали красивые. Наверное, были. Да наверняка. Игорь просто на это никогда не обращал внимания. Для него пациент — всегда задача, которую надо решить. Руки, ноги, позвоночник, мышцы, связки. Сложный механизм, в котором что-то разладилось, и надо понять — что именно, и запустить функционирование в нормальном режиме. Так всегда и было. До Маргариты Николаевны Колосовой.
Он специально называл ее по имени-отчеству. Чтобы себя отрезвить и привести в чувство.
Только вот не получалось. И все время приходилось себя одергивать. И все время в голову лезли непрошенные мысли и воспоминания.
Надо же, назвалась тогда своим настоящим именем. А ведь он подумал, что это имя ей подходит. В ней было что-то… как ни глупо звучит — королевское. Как и у ее имени. Точеные черты лица, холодные светлые глаза, ровная спина. И тело. Очень красивое тело.
И нельзя сказать, что красивых женщин Игорь не видел. Или что не делил с ними постель. Женским вниманием он обделен не был, и если хотел — мог выбрать. Но тут сложилась такая идиотская ситуация… вот по-другому не скажешь — именно идиотская. Смотреть — смотри, трогать — трогай. Но только смотри как врач, и трогай как врач.
А не получалось!
То есть получалось, но колоссальным напряжением силы воли. Потому что у него на кушетке лежал не биомеханический комплекс, который надо было починить и запустить в правильном режиме. А девушка. Которая раньше лежала под ним, обнимала его руками, обхватывала ногами, которая двигалась с ним, стонала, целовала взахлеб и впивалась пальцами в плечи. И было с ней очень сладко и жарко. И руки помнили, как идеально помещается в ладони ее грудь, какие у нее нежные и чувствительные соски, которые теперь иногда выглядывают краем ореолы из-под выреза бюстгальтера при неловких движениях. Он видел все, что скрывалась под ее розовыми, черными, белыми и бежевыми компактами белья. Ну — почти все видел — до кое-каких мест не успел добраться, слишком хотел ее. Но он трогал это все!
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Волкова Дарья