Весь следующий день Андрейке пришлось провести одному, Павел смог приехать в обеденный перерыв и сводить сына в кафе – накормить обедом.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/aMRUA9mdgj9RuIm2
Андрейке было скучно целый день одному дома, мультики смотреть надоело, зато, в отличии от квартиры Аркадия Петровича, в квартире отца он чувствовал себя спокойно и уютно.
Мартовский субботний день выдался тёплым и солнечным. Вернулись домой отец с сыном только к пяти вечера, за это время они успели походить по магазинам, купили Андрейке обновки – бейсболку, майку и шорты к лету.
- Пап, а что мы будем кушать на ужин? – спросил мальчик.
- У-у, похоже, ужин готовить нам уже некогда, - Павел взглянул на часы.
- Ладно, - махнул рукой сын. – Чаю попьём с бутербродами.
- Ну, уж нет! Так дело не пойдёт, я не собираюсь оставлять тебя голодным!
- Что ты предлагаешь, пап?
- Я предлагаю поехать в наше любимое кафе и заказать по бо-ольшому куску пиццы!
- Здорово, пап!
Вскоре отец и сын сидели за столиком кафе и с удовольствием уминали пиццу. Павлу были не по карману частые походы в кафе, но отказать сыну он не мог.
«Как бы не пришлось деньги у кого-нибудь занимать до зарплаты, - подумал Павел, взглянув на баланс своей банковской карты. – Наверное, всё-таки придётся искать новую работу или брать подработку, на эту зарплату мне с сыном не прожить. Похоже, что ждать повышения, на которое я надеялся на протяжении трёх лет, уже не приходится. Мне-то самому многого не надо, я не привередливый, а вот Андрейка должен получать всё самое лучшее. Нет, баловать и покупать ему всё по его первому требованию я не собираюсь…»
- Пап, а закажешь мне ещё что-нибудь? – вывел его из раздумий Андрейка.
- Что ты хочешь, сынок?
- Я хочу коктейль и булочку с повидлом.
Через несколько минут Андрейке принесли то, что он просил.
- Ты настоящий сладкоежка, весь в меня! – усмехнулся Павел, глядя на то, как сын ест булочку с повидлом и запивает сладким коктейлем.
- Пап, но ты же не ешь сладкого, - удивился Андрейка.
- Это я сейчас не ем, а в твоём возрасте только сладеньким и питался. Твоя бабушка даже ругалась на меня из-за этого и говорила, что от сладкого я сам скоро стану похож на пирожок…
- Бабушка на тебя ругалась? – округлил глаза Андрейка. – Бабушка никогда не ругается, она добрая.
- На меня порой ругалась, но это случалось крайне редко. А если и ругалась, то так, по-доброму, - вспомнил своё детство Павел.
- Пап, а сейчас почему ты сладкое не ешь? Чтобы бабушка не ругалась?
- Нет, не поэтому, - улыбнулся Павел. – Видимо, переел я в детстве сладкого и сейчас на сладенькое меня совсем не тянет.
- Пап, значит, когда я вырасту, я тоже перестану его есть? Нет, не может быть! Как можно не любить сладкое?
- Так бывает, сынок. Когда-то мы любим одно, но со временем наши предпочтения меняются.
Павел вновь погрузился в свои мысли, он вспомнил, как надевал кольцо на безымянный палец Любы, тогда он не сомневался, что их брак – на всю жизнь…
- Пап, а давай завтра сходим в парикмахерскую, - отвлёк его от воспоминаний Андрейка.
- Ты считаешь, что мне пора стричься?
- Не тебе, а мне, хотя… тебе тоже бы не помешало.
- Хорошо, давай сходим, но, насколько я знаю, мама тебя совсем недавно водила в парикмахерскую.
- Мне не нравится эта причёска, пап, ты посмотри, какая у меня длинная чёлка. Она мне мешает. Я говорил маме, что не хочу такую чёлку, но она сказала, что так модно…
- Хорошо, сын, завтра мы идём с тобой в парикмахерскую и стрижёмся оба!
- Пап, а давай с тобой сделаем одинаковые стрижки!? – восторженно предложил мальчик.
- А что? Это хорошая идея, сынок! Я только «за»!
- Пап, а мама ко мне сегодня не приедет? – нахмурился вдруг Андрейка.
- Не знаю, сынок… Ты хочешь, чтобы она приехала?
- Пап, но ты же забирал меня на выходные, когда я жил с мамой. Разве теперь мама не будет брать меня на выходные, когда я живу с тобой?
- Ты соскучился по маме?
- Да, пап… - в глазах мальчика блеснули слёзы. – Когда я жил с мамой, то скучал по тебе, а сейчас скучаю по маме.
Павел не нашёлся, что сказать сыну, он только ласково погладил его по голове.
На следующее утро, выспавшись и позавтракав яичницей, они отправились в ближайшую парикмахерскую. Это была не та фешенебельная студия-парикмахерская, куда водила сына Люба, а самая обычная парикмахерская с неброской вывеской и уютной, слегка потёртой мебелью. Пахло одеколоном и краской для волос.
— Хочу, как у папы! — уверенно заявил Андрейка мастеру, мужчине лет пятидесяти с забавными седыми бакенбардами после того, как тот постриг Павла.
Мастер, представившийся дядей Васей, улыбнулся:
— А папина стрижка — это классика. Она никогда не подводит. Будете как два брата-близнеца.
Павел с наслаждением наблюдал за процессом в зеркале. Лицо Андрейки, освобождаясь от длинной, якобы модной чёлки, становилось более открытым, детским и милым. Вот он уже не «маленький взрослый» из стеклянной башни Аркадия Петровича, а просто мальчишка, его сын.
— Ну вот, красавчики, — дядя Вася смахнул с плеч Андрейки остриженные волосы и повернул кресло к зеркалу.
— Нравится?
Андрейка внимательно разглядывал себя, поворачивая голову то вправо, то влево. Его лицо озарила широкая, счастливая улыбка.
— Очень! Спасибо! Теперь я, как папа!
Павел тоже остался доволен. Стрижка действительно была простой и аккуратной. Он расплатился, потом они поблагодарили дядю Васю и вышли на улицу, сияющие и довольные. Андрейка жалел, что на улице было холодно и пришлось надеть шапку, зато Павел позволил себе идти без головного убора.
- Пап, а когда мне будет можно ходить без шапки, как ты?
- Когда подрастёшь, сынок.
- Когда я буду учиться в старших классах – будет можно?
- Думаю, что да, - усмехнулся Павел.
Они зашли в парк, купили сладкой ваты и, болтая о всякой всячине, медленно пошли домой. Оба они чувствовали себя на вершине счастья.
Это счастье длилось не больше часа.
Раздался резкий, настойчивый звонок в дверь. Павел, мывший посуду, вытер руки и пошёл открывать. В дверях стояла Люба.
- Здравствуй, Люба, - вежливо поздоровался Павел, - если честно, то уже не думал, что ты сегодня приедешь.
- Здравствуй… я приезжала днём, но вас не было дома.
- Ты могла бы позвонить.
- Думаешь, я не звонила. Звонила, ещё как! Но ты почему-то упорно не брал трубку! Шутить со мной вздумал?
- Прости, Люба, я просто не слышал. Мы были в парикмахерской, сама знаешь, как там шумно.
- Где Андрей?
- Он в ванной, моется после посещения парикмахерской.
- Что-о? Ты вздумал его постричь? – взвилась Люба.
- Да, что в этом плохого?
- Я него была замечательная стрижка, модная.
В это время дверь в ванную комнату открылась, Андрейка вышел и услышал голос матери.
— Мама! Ты приехала!
— Что это на твоей голове?! — Люба, не снимая обуви, стремительно подошла к нему. — Кто тебя так изуродовал?!
Андрейка замер, его глаза наполнились слезами.
— Мы с папой… мы постриглись… — пролепетал он.
— Я вижу, что постриглись! В какую забегаловку вы ходили?! — закричала Люба, поворачиваясь к Павлу. — Ты совсем с ума сошёл, Потапов?! Я тебе доверяю ребёнка, а ты что с ним делаешь?! У Андрюши теперь стрижка, как у зэка! Или у бомжа! Ты хоть понимаешь, в какой школе он учится?
Павел попытался вмешаться, его собственная злость начала закипать:
— Люба, успокойся. Это обычная нормальная стрижка. Ему нравится, и мне нравится. Какая разница, где стричься?
— Разница?! — она фыркнула, смерив его взглядом с головы до ног. — Разница в том, что ты, как всегда, не думаешь о репутации! Ты думаешь только о том, как бы подешевле и побыстрее! Мой сын не будет ходить с такой головой! Я сейчас же поведу его к моему мастеру исправлять это безобразие! Хотя… что тут можно исправить? Если только налысо обстричь!
- Нет, мамочка, налысо я не хочу! Мне нравится моя причёска! Я хочу быть как папа!
- Не сомневаюсь, что твой папа ничему хорошему тебя научить не сможет! – кричала Люба так, что казалось будто стены старого дома задрожали.
Павел не выдержал. Он шагнул вперёд, встал между сыном и бывшей женой. Его голос, обычно спокойный, зазвучал твёрдо и холодно, перекрывая её истерику:
— Люба, хватит. Ты сейчас же прекратишь орать на моего сына и оскорблять меня в моём доме. Ты сама привезла его сюда. Здесь теперь его дом. И его правила. Если тебе не нравится его стрижка, то тебе придётся с этим смириться. А что касается его платной школы… Андрейка не хочет там больше учиться, он просит перевести его в нормальную школу, с простыми детьми – такими же, как он.
- Не бойся, Потапов, тебе не придётся платить за его обучение – я сама оплачу. Куда уж тебе!
- Довольно! Уходи! Вон! – Павел указал ей на дверь, при этом его глаза сияли гневом.
Люба опешила. Она привыкла, что Павел уступает, молчит, терпит. Эта новая, незнакомая твёрдость сбила её с толку. Она ещё попыталась сохранить лицо:
— Я его мать! Я имею право выбирать для него место, где он будет получать образование! Я имею право выбирать то, как будет выглядеть мой сын!
— Люба, Андрейка уже не грудной ребёнок. Он тоже имеет право выбора! Если он не хочет учиться в той школе – он не будет в ней учиться! Если он не хочет ходить с длинной чёлкой, как у девочки – он не будет с ней ходить!
Павел указал на дверь. Люба, багровая от злости и бессилия, тяжело дыша, посмотрела на него, потом на испуганно плачущего Андрейку.
— Ты пожалеешь об этом, Потапов, — прошипела она. — Я не гарантирую, что Андрюша останется с тобой…
Она резко развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что содрогнулась вся квартира.
В наступившей тишине было слышно только прерывистое всхлипывание Андрейки. Павел подошёл к нему, присел на корточки и обнял.
— Пап… — всхлипнул мальчик. — Почему вы всегда ругаетесь? Мне страшно, когда вы кричите.
- Разве я кричал?
- Ты – нет, а вот мама кричала так, что у меня уши заложило… Пап, может, не надо было мне делать эту стрижку? Тогда бы мама не ругалась…
— Ты ни в чём не виноват, сынок, — тихо сказал Павел, гладя его по коротко остриженной голове. — Абсолютно. Мама была не права. Иногда взрослые ведут себя очень глупо. Но мы с тобой — молодцы. И стрижки у нас — самые лучшие.
Андрейка прижался к его плечу, и постепенно его рыдания стихли. Они сидели так на полу в прихожей, в полной тишине, нарушаемой только мерным тиканьем часов.
Тишину нарушил телефонный звонок.
- Пап, наверное, это мама звонит… - тихо сказал Андрейка, опасаясь, что снова начнётся ругань.
Павел нехотя встал и взял телефон, оказалось, что это звонит его мать.
- Как у вас дела? Как Андрейка? – спросила она.
- Бабушка, - схватил трубку мальчик, - только что мама приходила, она ругалась из-за моей новой стрижки, - пожаловался он.
- Ну, ничего-ничего, милый мой, - утешила его бабушка. – Не расстраивайся, главное, чтобы тебе твоя стрижка нравилась.
- Мне она очень нравится, бабушка. Я теперь, как папа!
Трубку из рук сына взял Павел.
- Что там опять твоя бывшая жёнушка устроила?
- Как обычно, мам…
— Ну, Люба всегда была дамой с характером, а теперь вообще звездой себя считает, — вздохнула в трубку мать. — Не переживай, Паш. Ты всё правильно сделал. Главное — чтобы Андрюша был счастлив. А стрижка — дело наживное. Волосы отрастут, а вот обида в сердце ребёнка может надолго остаться. Ты его защитил, и это главное.
— Спасибо, мам, — Павел почувствовал, как с него спадает огромный груз. — Скажи, а ты не могла бы в ближайшие выходные приехать? Андрейка очень скучает. Да и мне, если честно, помощь по хозяйству нужна.
— Конечно, сынок! Я как раз собиралась к вам в следующую субботу приехать! Сюрприз хотела сделать, да вот не удержалась, проболталась.
Павел передал трубку сыну. Тот, узнав о скором приезде бабушки, прыгал от восторга по всей комнате. Скандал был окончательно забыт.
Перед сном, укладывая Андрейку, Павел сел на край кровати.
— Сынок, завтра я отведу тебя в школу. Мне нужно поговорить с директором о твоём переводе.
Андрейка помрачнел.
— А если мама будет против? Она же сказала…
— Мама будет против, — честно сказал Павел. — Но это решение мы должны принять вместе с тобой. Ты не хочешь учиться в этой школе?
— Нет! — твёрдо ответил мальчик. — Там все такие… другие. И учительница говорит, что я отстаю по английскому. А я не отстаю! Просто у них там программа какая-то особенная, у нас в старой школе не было столько часов английского в неделю.
— Понимаю. Значит, завтра идём в твою старую школу. Узнаем, возьмут ли нас обратно.
На следующее утро у дверей обычной районной школы их встретила та же завуч, Мария Ивановна, которая когда-то провожала Андрейку с сожалением.
— Потаповы? — удивилась она. — Вернулись?
— Можно поговорить с директором? — попросил Павел.
Через полчаса, выйдя из кабинета, Павел обнял сына.
— Всё, сынок. В понедельник выходишь на учёбу. В свой старый класс.
Андрейка сиял. Он уже представлял, как встретится с друзьями, как будет играть с ними в футбол на старой, знакомой площадке.
По дороге домой Павел купил два воздушных змея. И весь остаток дня они с Андрейкой провели в парке, запуская их на ветру. Высоко в небе два ярких пятна танцевали в небесной синеве, вызывая восторг у Андрейки – ему казалось, что он сам парит над землёй.