Светлана Николаевна аккуратно поставила на садовую скамейку плетеную корзину, до краев наполненную яблоками сорта "белый налив".
Они были идеальные: душистые, чуть прозрачные на солнце, с тонкой кожицей, которую легко можно было снять ножом.
Она с удовольствием вытерла ладонь о фартук и окинула взглядом свой участок. Шесть соток, выстраданные, выхоженные, ее личное царство.
Здесь пахло землей, спелыми яблоками и тишиной, такой редкой в городской суете.
Сегодняшний день удался. Звонок мобильного телефона, прозвучавший из кармана куртки, висевшей на ветке старой яблоне, нарушил идиллию.
Светлана Николаевна вздохнула. Она уже знала, кто звонит. Только один человек мог звонить в такой час.
— Мам, привет! — раздался в трубке бодрый голос сына. — Как дела? Устала?
— Да я, Олежек, только приехала, — ответила она, стараясь, чтобы в голосе не проскальзывала усталость. — Урожай нынче отменный. Яблоки просто загляденье. Наварю вам с Ангелиной повидла, того, что ты любишь, с лимонной цедрой.
— Вот и отлично! — Олег явно что-то замышлял. — Слушай, мам, у меня к тебе дело. Мне срочно нужны те договоры из нижнего ящика старого стола. Я их на даче забыл. Синие папки. Привези, я тебя потом обратно отвезу.
Это была уже вторая такая поездка на этой неделе и десятая за последние две недели.
То ему срочно нужны были какие-то бумаги, то он забыл на даче зарядку от ноутбука, то нужно было забрать банки с солеными огурцами, которые якобы срочно понадобились Ангелине.
— Олег, — осторожно начала она, — а нельзя без меня? Сам приезжай, когда будет время.
— Мам, я на встрече! Мне некогда! — его голос сразу стал напряженным. — Ок? Спасибо, родная! Ты лучшая!
Он бросил трубку, не дав ей возможности возразить. Через час Светлана Николаевна с синими папками ехала на электричке в сторону города. Сын встретил ее на вокзале.
— Мам, ты не представляешь, как ты меня выручила. Я бы этого клиента точно потерял. Ты у меня просто супер! Обещаю, что увезу тебя назад в полном комфорте.
— Мне и так хорошо, — тихо сказала она. — Электрички, автобусы. Я не жалуюсь. Я привыкла.
— Ну что ты, мам! — он отмахнулся, как от нее, как от надоедливой мухи. — Зачем тебе тащиться в этой давке? У меня же есть машина. Я всегда рад тебя подвезти.
В его словах была правда. Он, действительно, был рад ее видеть. Но только тогда, когда это было удобно ему.
"Подвезти" Олега всегда было частью его планов и дел. Ни разу за эти две недели он не приехал просто так, чтобы посидеть на веранде, выпить чаю с только что испеченным пирогом и послушать, как зреют яблоки в саду.
В квартире пахло кофе и дорогими духами Ангелины. Невестка, высокая, ухоженная женщина в элегантном домашнем костюме, вышла из спальни. Увидев свекровь, она вежливо улыбнулась.
— Светлана Николаевна, здравствуйте. Олег вас привез? — в ее голосе была лишь легкая, едва уловимая усталость.
— Здравствуй, Ангелина. Привезла ему бумаги какие-то...
— Да, это очень срочно, — подхватил Олег, уже листая папку. — Линка, ты не представляешь, какой это важный контракт.
— Я очень хорошо представляю, — сухо ответила Ангелина. — Это уже третий "важнейший" контракт за эту неделю, который почему-то хранился на даче. Светлана Николаевна, проходите, пожалуйста, на кухню. Я как раз сварила кофе.
Олег, погруженный в изучение документов, даже не отреагировал на слова жены. Светлана Николаевна, почувствовав себя лишней, проследовала за невесткой.
— Он просто не думает, — заговорила Ангелина, насыпая в чашку молотый кофе. — У него в голове — работа. А то, что вы таскаетесь туда-сюда, как… — она запнулась, подбирая слово.
— Как курьер, — тихо и горько закончила за нее Светлана Николаевна.
Ангелина взглянула на нее с удивлением, затем кивнула: "Что-то вроде того". Они молча выпили кофе.
Разговор у женщин никак не клеился. Светлана Николаевна понимала, что Ангелина не виновата.
Она просто была еще одним элементом мира Олега, который крутился вокруг него одного. Мужчина, закончив с бумагами, влетел вихрем на кухню.
— Все, мам, давай я тебя отвезу! — объявил он, хватая ключи со стола.
— Олег, — вмешалась Ангелина, — может, Светлана Николаевна переночует тут? Диван в гостиной раскладывается. Да и уже поздно.
— Нет-нет, — сразу возразил Олег. — У меня завтра в восемь утра летучка. Мне вставать ни свет ни заря. Маме будет неудобно нас будить. Да и ей там, на даче, спокойнее. Поехали, мам!
Светлана Николаевна покорно встала. В ее глазах стояла такая безысходная усталость, что Ангелина отвела взгляд.
Дорога обратно прошла в молчании. Олег что-то рассказывал, но мать его не слушала.
Она смотрела на его профиль, освещенный приборной панелью, на уверенные руки на руле.
Ее единственный сын добился всего сам. Хорошая работа, красивая жена, дорогая машина.
Он был успешен. И где-то в глубине души женщина всегда гордилась этим. Но сейчас она почувствовала себя не матерью успешного человека, а старушкой, которую сын использует в качестве бесплатного курьера, не задумываясь о ее времени, силах и желаниях. Олег остановился у калитки дачи.
— Ну все, мам, до выходных! — сказал Олег, поворачиваясь к ней. — В субботу заедем за огурцами, Ангелина говорит, они у тебя уже готовы. Она хочет коллегу угостить.
Светлана Николаевна молча кивнула и вышла из машины. Он сразу же дал по газам и развернулся, помахав ей рукой через окно.
Красные задние огни его машины растворились в темноте, и ее снова окружила тишина.
Светлана Николаевна зашла в пустой холодный дом, поставила корзину на пол и присела на стул у порога.
Она сидела так довольно долго, глядя в одну точку, а потом тихо заплакала от обиды, усталости и полного, абсолютного одиночества. На следующий день Олег позвонил днем.
— Мам, как дела? Отошла от вчерашней поездки? — сын был в прекрасном настроении. Контракт, судя по всему, был подписан.
— Все хорошо, Олежек, — монотонно ответила она.
— Вот и отлично! Слушай, ты сегодня будешь на даче? Мне нужен мой старый фотоаппарат, помнишь, я им в университете увлекался? Ангелина хочет отнести его в ретро-салон, оценить. Говорит, сейчас это в моде. Привези, пожалуйста, а я потом тебя назад закину.
В трубке повисло молчание, но оно было таким длинным, что Олег переспросил:
— Мам, ты меня слышишь?
— Слышу, — голос женщины прозвучал странно спокойно и твердо. — Фотоаппарат в шкафу, в коридоре, на верхней полке. В черном футляре.
— Супер! Спасибо! Я…
— Но я тебе его не дам, — закончила она.
— Что? Мам, ты не расслышала? — усмехнулся мужчина.
— Я расслышала, Олег. Ты заедешь и заберешь его сам. Я никуда не поеду, потому что потом тебе понадобится что-то еще. Потом еще. И так десять раз за две недели. Я не курьер тебе, — она сделала паузу, чтобы перевести дух. Ее сердце бешено заколотилось.
В трубке повисло ошеломленное молчание.
— Мам, ты в порядке? — наконец выдавил Олег. — О чем ты?
— Я говорю о том, что я устала, Олег. Я устала от твоих срочных дел, которые почему-то всегда решаются за мой счет. Я устала быть твоим бесплатным курьером. Ты забываешь, что у меня есть своя жизнь или ее для тебя не существует?
— Мам, да что ты такое несешь? — голос мужчины стал жестким, обидчивым. — Я же тебя подвожу, создаю удобства...
— Иногда — да! Но я лучше буду на электричке ездить! — вдруг выкрикнула она. — Потому что в электричке я еду тогда, когда мне нужно! Я читаю книгу, смотрю в окно, думаю о своем! А не жду твоего звонка, как команды к действию! Я не бросаю все свои дела и не бегу к тебе на поводке! Я твоя мать, Олег, а не служба доставки!
Олег замолчал. Он явно был не готов к такой реакции. Мужчина привык, что мать — это что-то неизменное, всегда готовое прийти на помощь, всегда понимающее, всегда прощающее.
— Хорошо, — сказал холодно Олег. — Как знаешь. Значит, я сам как-нибудь доберусь до своего фотоаппарата... без тебя...
— И прекрасно, — ответила Светлана Николаевна и положила трубку.
У нее затряслись руки. Она никогда так не разговаривала с сыном. Всегда находила оправдания: он занят, у него стресс, он строит карьеру, но чаша терпения переполнилась.
Вечером раздался звонок в дверь. Светлана Николаевна вздрогнула. Она знала, что это Олег.
Он не мог оставить все просто так и приехал выяснять отношения. Она глубоко вздохнула и открыла дверь.
На пороге стояли Олег и Ангелина. Сын выглядел смущенным и сердитым одновременно. Ангелина — спокойной и немного печальной.
— Можно? — спросила мягко невестка.
Светлана Николаевна молча отступила, пропуская их внутрь. Олег начал сразу, не снимая пальто:
— Мам, я не понимаю эту истерику. Чего тебе не хватает? Тебе мало внимания? Я же постоянно тебя вожу!
— Олег, помолчи, — тихо, но властно сказала Ангелина.
Он посмотрел на нее с удивлением и замолчал. Ангелина повернулась к свекрови.
— Светлана Николаевна, вы абсолютно правы. Простите нас. Вернее, простите его и меня заодно. Я видела, что это вас беспокоит, но предпочла не вмешиваться. Я думала, это ваши с сыном отношения.
— Это не отношения, — горько сказала Светлана Николаевна. — Это использование.
— Мама, да как ты можешь! — взорвался Олег. — Я тебя использую? Я? Кто тебе компьютер настроил? Кто счетчики поменял? Кто…
— Олег! — голос Ангелины прозвучал как хлыст. — Ты сейчас, действительно, ведешь себя как эгоистичный ребенок. Ты поменял счетчики один раз два года назад. Ты настроил компьютер один раз, а она вот уже две недели, бросив все, скачет по твоим поручениям. Ты хоть раз спросил ее, хочет ли она сама привезти документы? Нет. Ты позвонил и приказал.
Олег замер, уставившись на жену. Он, кажется, впервые видел ее такой.
— Я… я не приказывал, — пробормотал мужчина. — Я попросил.
— Ты ставил перед фактом, — поправила Ангелина. — Это не просьба, а приказ.
Олег медленно опустился на ближайший стул и провел рукой по лицу.
— Я не думал, что это так… что это так выглядит, — сказал он наконец, глядя в пол. — Мам, правда. Мне просто было удобно. У меня дел много, времени нет… А ты всегда рядом, всегда готова помочь. Я просто… привык...
В его словах не было оправдания. Только горькое прозрение.
— Я не думал, что ты так устала, — добавил тихо Олег.
— Я не против помогать тебе, Олежка, — тихо сказала Светлана Николаевна. — Я твоя мать. Я всегда буду помогать тебе, но я хочу, чтобы ты меня уважал и чтобы видел во мне человека, а не функцию. Чтобы ты иногда спрашивал: "Мам, тебе удобно? Ты не устала? Может, в другой раз?"
Олег поднял на нее глаза. В них было смятение.
— Хорошо, — прошептал он. — Я понял. Прости меня.
— Фотоаппарат можешь забрать, — сказала смущенно женщина. — Он, действительно, лежит на верхней полке.
— Нет, — покачал головой Олег. — Он никуда не денется. Я заберу его в субботу. Если ты не против, мы приедем к тебе в гости на весь день, без всяких поручений. Я буду жарить шашлык, а Ангелина хочет научиться у тебя солить огурцы.
— Правда, хочу. Если вы, конечно, согласны меня учить, Светлана Николаевна, — улыбнулась Ангелина.
— Конечно, согласна, — ответила она, и ее голос снова стал теплым и мягким. — Огурцы у меня самые лучшие и яблок на повидло хватит на всех.
— Тогда до субботы, мам. Обещаю, больше никаких звонков с просьбами. Только чтобы узнать, как дела.
Они уехали, договорившись о времени в субботу. Светлана Николаевна вышла на крыльцо и посмотрела, как задние огни их машины растворяются в темноте.