Марк с трудом разлепил глаза и уставился в потолок. Слух улавливал монотонное пиканье, а мозг пока не понимал, что к чему. Где он? Уже умер? Тогда что это за пищащее "пик-пик" и почему он всё чувствует? Жёсткую неудобную подушку под головой. Холод, от которого не спасает тонкое одеяло, и глаза ... От яркого света они просто слезятся. Значит, он жив?
А как же мама? Ведь он отчётливо видел её, даже разговаривал, улыбку запомнил. А вот о чём говорили - нет. Единственное, что врезалось в память, так это: " Рано тебе ещё ко мне, сынок, рано".
-Очнулся? - над ним склонилось встревоженное лицо Оксаны. И она здесь? Откуда?
Марк разлепил пересохшие губы, что бы задать ей вопрос, но не смог. Язык совсем не ворочался, будто онемел во рту.
-Ты пока не говори ничего - предупредила Оксана его порыв - смотрю, после наркоза ещё в себя никак не придёшь. Ты сейчас в палате реанимации. Сюда нельзя посторонним. Но я еле уговорила врача, настояв на том, что я твоя сиделка и кому как не мне знать твои потребности и желания. Ведь так, Марк? Я же сколько лет с тобой была. Вот халат мне дали, обувь выделили, маску. Всё как положено. Уже несколько часов тут сижу возле тебя и пробуждения твоего жду.
Марк даже глаза прикрыл. Голос Оксаны был таким родным, таким близким. Она всё говорила и говорила, а он лишь мысленно просил её не прекращать. От Оксаны парень узнал, что когда к их дому примчалась скорая, то сама Оксана в этот момент как раз возле ворот топталась, вдавливая дверной звонок. Только ей открывать не спешили.
Из газет она узнала, что Герман арестован, поэтому поспешила к Марку. Как почувствовала, что ему нужна помощь и поддержка. Сообразила Оксана, что к чему, быстро. Когда Марка на носилках погрузили в машину скорой, она спешно рассказывала о диагнозе, операциях и о том, что Марк совсем недавно внезапно стал ходить.
В приёмном отделении Оксана пересказала всё то же самое, только уже дежурившему врачу. Марк едва дышал. Давление упало, пульс еле прощупывался. Оказалось, что он превысил допустимую дозу обезболивающего. А это большая нагрузка на сердце, на печень.
У Марка экстренно взяли все анализы, отвезли на рентген. На УЗИ брюшной полости что-то обнаружили, повезли на операцию, получив согласие от Оксаны. Хоть она и не родственник, но врач время упускать не хотел. Операция нужна была срочно.
-Вот так вот, дорогой - улыбнулась Оксана - так что не переживай. Всё с тобой в порядке. Ещё поборемся с тобой.
-Спасибо - слабым голосом произнёс Марк - не уходи, пожалуйста. Не бросай меня одного.
Оксана переменилась в лице, побледнела. Сама от себя не ожидала, что этот мальчишка ей так дорог будет. Ведь у неё никого нет, у него. Сердце разрывалось от жалости к парню. Да и с Инной, его матерью, она в хороших отношениях всегда была. Ради её памяти Марка она не сможет оставить, тем более что Герман, похоже, надолго сядет за решётку. Обвинения, предъявленные ему, не оглашаются, но и так ясно, что если его наконец-то смогли арестовать, то это уже серьёзно.
-Ну что ты? Я только кофе отойду попить, а то с ног свалюсь. Отпустишь?
Марк молча кивнул. Оксану он теперь воспринимал, как свою вторую маму и очень тревожился о том, что она может исчезнуть из его жизни. Ведь чем он теперь сможет платить за её услуги? У него ничего нет, и сам он никому не нужен. У Серафимы родная внучка появилась, и ей, отойдёт всё наследство. Его же бабушка никогда не любила, а теперь после того, что отец собирался сделать ей и подавно.
Герман был богат только за счёт своей матери, а копни глубже - у него, оказывается, ничего и нет. В связи с его арестом счета, какие он успел открыть, наверняка заблокируют.
После того, как Оксана ушла, Марк дал волю слезам. Совсем как маленький ребёнок. Его будущее представлялось ему мрачным и неизвестным. Куда ему возвращаться после больницы? Не обременять же Оксану своей беспомощностью.
Марк пошевелил руками и ногами. Вроде чувствует их. Больше всего он боялся, что его снова ждёт инвалидная коляска. Но вроде угроза миновала. Тогда что за боли в позвоночнике были? Ведь просто так, бездумно, он не стал бы столько обезболивающего пичкать в себя.
Парень решил дождаться возвращения Оксаны. Она наверняка на посту сообщила медсестре, что Марк пришёл в себя. Значит, скоро его навестит лечащий врач, и тогда он сам спросит у него о мучавших его болях.
***
Дина встречей с матерью не особо впечатлилась. Обычная женщина. Хотя женственности в ней был минимум. Да и лицо напоминало лица глубоко пьющих женщин. О какой Америке она ей врёт?
А врала Марина самозабвенно, как и приказывал ей Званцев. Денег даже приплатил. На мушке у него Марина, и всё о её грешках он знает. А раз знает, то в любой момент сдать может. В тюрьму Марина не хотела. Была уже там.
- С папкой твоим я поругалась тогда здорово. Да так, что на трассе он меня вместе с тобой высадил. Психанул, видите ли. Тебя даже не пожалел. И эта мамзель его на заднем сидении сидела. Нянька твоя так называемая. Наглая, пошлая. Поняла я, чем она Виталика привлекла. Я-то что сейчас, что тогда красотой похвастаться не могла. А отец твой тот ещё кобелина оказался.
Марина сжала кулаки, и было понятно, что даже спустя столько лет она не простила Виталия. Дина сидела напротив матери в кресле и наблюдала за каждым её жестом, выражением лица. Она пыталась хоть что-то почувствовать к этой чужой для неё женщине, но тщетно. Не вызывала Марина никаких родственных чувств.
-Я тебя ведь спасла. Накануне нашей с Виталием поездки я случайно разговор Германа и Инны подслушала. Эти два злодея замышляли что-то, ведь Гера всегда был до денег жаден и Виталия ненавидел с детства. Только когда я заикнулась об этом твоему отцу, он и слушать не стал. Ведь Виталий всё в благородного играл и брату своему поблажки делал, пытаясь примириться с ним. Он меня на трассе когда с тобой высадил, я будто парализованная стояла. Холодрыга в тот день была ещё была, дождь собирался влить. А тут смотрю, несётся знакомая машина Беркутовых. Спутать её с чужой невозможно. Одна такая была в то время по всей Москве и, думаю, что по всему Союзу. Серафиме какой-то вор в законе презентовал её. За рулём сидел Клим, правая рука Германа, и ещё с ним кто-то был. Я как увидела, так ноги в руки и бежать. В голову стукнуло, что и он меня заметить мог. Остановится, догонит, прибьёт. Сердце в пятки тогда ушло. Я с обочины вниз и бегом к лесу. Откуда только прыть взялась, ума не приложу. Где мы находились ориентировочно, понятия не имела. Но от Москвы довольно далеко уехали. Смеркаться начало, мне показалось, что машина где-то гудит, фары светятся. Я тебя в куртку свою завернула, в кусты спрятала и бежать. Мне тогда казалось, что так будет лучше. Мысленно я уже приготовилась умереть от рук этого бандюгана Клима. Только я сейчас думаю, что то твои будущие родители были. Они-то тебя и нашли в зарослях папоротника. Вот и вся история, Динка.
Марина не смогла выдержать взгляд дочери. Чужие они. Женщина поднялась с кресла и закурила возле окна. Ну и чёрт с ней. Главное, что девчонка всё-таки стала наследницей богатств Серафимы Беркутовой, а большего Марине и не надо. Справедливость восторжествовала. Можно возвращаться в свой аул, где она проживает с Колясиком и его нищими пьющими родственниками.
-Спасибо, мама, за жизнь - холодно прозвучал голос Дины - мне уже пора. Тебе что-нибудь нужно?
Марина дёрнула плечом, криво усмехнувшись и даже не обернувшись к дочери. Пускай уходит. Их дороги давно разошлись. Она копия Серафимы Павловны Беркутовой.
-Сестре моей Оксане не доверяй. Знаю, что ошивается неподалёку и тоже тебя искала, вместе с братом моим Артёмом. Гони их в шею, этих родственничков. Им только деньги нужны. Мне же от тебя ничего не нужно. Будь счастлива. И ... Прощай.
Дина нерешительно замерла, будучи уже возле двери. Вот так просто? И больше ничего?
-Прощай - в ответ бросила она и спокойно вышла из номера, навсегда оставив свою биологическую мать в прошлом. У обоих внутри не было сожаления. Эта страница окончательно закрыта, и каждый идёт свой дорогой.
Сергей, увидев Динку, выходящую из лифта, вальяжной походкой приблизился к ней. Во всей его позе, несмотря на показную вальяжность, чувствовалось напряжение.
-Ну как? Пообщалась с матерью?
-Пообщалась. Матерью, воспитавшей меня, остаётся Лариса Маркова. Эта тема закрыта. Поехали в ресторан? Ты обещал меня удивить каким-то предложением.
-Удивить? - Сергей замешкался, но быстро собрал свои разрозненные мысли в кучу. Динка определённо надсмехалась над ним сейчас. Плутовка малолетняя. В груди разлилось незнакомое тепло. Взяв свою юную жену за руку, Сергей повёл её из гостиницы. Кажется, их брак будет не совсем фиктивным, промелькнуло в его голосе, и от этого открытия настроение его стало игривым, а в глазах заплясали весёлые смешинки.
Прошло три года ...
Динка улыбалась. От младенца пахло молоком и мёдом. Неужели это её счастье? Такое маленькое и одновременно большое? И так смешно морщится, сжимая малюсенькие кулачки? Её сын. Её гордость и самая бесконечная любовь во всей вселенной.
-Павлик, ты такой Павлик - ласково ворковала Динка, уткнувшись носом в сладко пахнущую макушку.
Да, их с Сергеем сына она решила назвать именно Павел. Беркутов Павел Сергеевич. Серафима была бы довольна, если бы дожила до этого дня. Бабушка ушла год назад, тихо и со спокойным сердцем. С Динкой они нашли взаимопонимание, подружились. Как и с Марком, который вдруг решил с Оксаной уехать в деревню. Его творческая натура требовала тишины и уединения. Да и со здоровьем не всё гладко оказалось. Боли в позвоночнике были вызваны новообразованием. В ходе обследования выяснилось, что оно доброкачественное. Марк полгода ждал операцию и теперь после неё восстанавливается у Оксаны.
Грустно, конечно, без бабушки. Но Динку очень здорово поддержал Сергей. Все свои обиды на Серафиму он оставил в прошлом, с Динкой они долго притирались характерами. Окончательный конец их притирке положило рождение Павлика.
Был, конечно, спор, дошедший до хлопанья дверями, по поводу смены фамилии. Но здесь Динка осталась непреклонна. Она Беркутова, и сын её бу Павел Беркутов. Ведь когда-то её бабушке Серафиме протянул руку помощи Павел Дмитриевич Беркутов, и именно с этого момента у маленькой Симы началась другая жизнь. Говорят, что смена фамилии порой меняет направление в судьбе человека. Кто знает, может, есть в этом мнении какая-то доля правды?
- Вы домой собираетесь, госпожа Беркутова? - в приоткрытую дверь просунулась голова Сергея. Он довольно улыбался, а из-за его плеча выглядывал Марк.
- Слушай, Динка, я хочу непременно быть крёстным у Павла Сергеевича! Так что никого больше не зови.
- А мне, крёстной, можно? - в палату втиснулась Оксана. Козней она больше не строила и корыстных помыслов не имела. Просто любила Марка, как сына, и Динку, как свою родную племянницу.
Жизнь - такая интересная штука, что даже малая Божья искра, вспыхнувшая вдруг в тёмной душе злого человека, способна зажечь тот огонь, который опалит своим пламенем все прошлые грехи и даст свет росткам семени добра.
Дина была счастлива. Она дала жизнь новому человеку, смогла полюбить сама и стать любимой. Все родные люди рядом, жизнь продолжается дальше. А тех, кого нет, каждый из них будет хранить в своём сердце и вспоминать их за общими разговорами. Ведь пока жива память об ушедших, то живы и они сами.