– Значит – сознаваться не хотите? – Бобовников разглядывал Елисея. “А нужно, чтобы сознался. Адвокат на раз-два разнесёт все наши доводы. Будет тянуть время: потребует эксгумацию трупов жён, а это ни к чему не приведёт. Всё остальное – только предположения. И пойдёт эта гнида дальше девчонок губит”. Боб остолбенел, глядя на ухмылку задержанного. Пальцы сжались в кулаки. Он спешно вышел. Знал себя: голову рванёт в любой момент, даст по морде этой скотине – от дела отстранят. Зашёл к подчинённым. – Готовьте следственный эксперимент. Предупредите хозяйку квартиры. Все переглянулись: “Кого топить будем?” Капитан вышел – зашумели: бежать домой за купальными принадлежностями? Наперебой стали выдвигать кандидатуры в утопленники. Поругались. Было тревожно-весело. Возбуждение нарастало. Боб-то был непредсказуем в своих действиях. Включили камеру. Елисей был спокоен, словно это не он недавно изображал здесь убитого горем супруга, обнимая голое тело Марго. – Раздевайся, – подозрительно безразличн