Они вышли из дворика-колодца, как призраки, растворяясь в ночном Мадриде. Воздух больше не казался просто холодным – он был заряжен неизбежностью. Каждое теневое пятно, каждый случайный прохожий теперь виделись потенциальной угрозой. Орден знал их цель. Они шли по открытому полю, и снайпер уже прицелился.
– Нам нужна машина, – пробормотал Эдвард, окидывая взглядом улицу. – И нельзя брать первую попавшуюся. У них уже есть наши приметы.
Они двинулись в сторону вокзала Аточа – места, где всегда кипит жизнь и где проще всего затеряться в толпе. Запах кофе, поездов и тысяч людей ударил в нос после сырой тишины переулков.
– Жди здесь, – указал Эдвард на скамейку в людном зале под огромным тропическим садом. – Держись в толпе. Если что… беги. Не оглядывайся.
Алексей хотел возразить, но Эдвард уже растворился в потоке людей. Минуты тянулись, как часы. Каждый объявление по громкой связи, каждый приставучий взгляд заставлял сердце биться чаще. Он вглядывался в лица, ища знакомые черты – холодные глаза Армандо, ястребиный профиль Кальдерона.
Но появился Эдвард. Не с той стороны, откуда ушел. Он шел быстрым, уверенным шагом, в руках болтались два бумажных стаканчика с кофе. Он кивнул Алексею, и они молча двинулись к выходу.
– Вон тот, – тихо сказал Эдвард, делая вид, что пьет кофе. Его взгляд был направлен на старый, немытый белый фургончик с логотипом какой-то рыбной компании. – Водитель зашел перекусить. Вернется минут через десять. Как раз успеем.
Они подошли к фургону. Эдвард одним движением поддел отверткой замок водительской двери – старые машины были благодатным полем для такого приема. Через секунду они были внутри. Провода под рулевой колонкой были оголены и ждали своего часа. Еще пара движений – и двигатель с надрывным рычанием ожил.
– Кофе, – Эдвард протянул один стаканчик Алексею. – Пей. Впереди долгая дорога.
Он включил передачу, и фургон, подпрыгивая на неровностях, выкатился с парковки и нырнул в мадридский трафик.
Дорога на юг, в Андалусию, заняла несколько часов. Белый фургончик был медленным и неповоротливым, он с трудом тянул в гору, зато идеально маскировался в потоке таких же рабочих машин. Запах рыбы, въевшийся в обивку, стоял невыносимый, но он был их лучшей защитой.
За окном менялись пейзажи. Сначала унылые индустриальные зоны на окраинах Мадрида, потом бескрайние золотисто-коричневые поля Кастилии, похожие на выжженную кожу гиганта. Воздух за бортом становился все горячее и суше, даже сквозь запах рыбы пробивались ароматы полыни и пыли.
Алексей дремал, время от времени просыпаясь от кошмаров, в которых смешивались лица друзей, ледяной взгляд Армандо и обугленные стены пещеры. Эдвард не спал. Он молча вел машину, его взгляд был прикован к дороге, но мысли явно были далеко-далеко.
К полудню они достигли хребтов Сьерра-Морены. Дорога пошла серпантином, врезаясь в склоны гор, поросшие низким, колючим кустарником. Сверху открывались головокружительные виды на долины, где белели одинокие фермы, а по извилистым руслам рек тянулись зеленые ленты растительности.
– Сейчас спустимся, – наконец Эдвард прервал долгое молчание. – И увидим его.
Он указал вперед. Дорога делала последний крутой поворот, и перед ними, как на ладони, раскинулась вся Андалусия. Бескрайняя равнина, уходящая к далекой, сиреневой дымке у горизонта. И на самом краю, отбрасывая длинные тени в полуденном зное, стояли горы. Более дикие, более суровые, чем те, что они только что миновали.
– Где-то там, – Эдвард кивнул в сторону самых неприступных скальных массивов. – Ущелье Кадис. Место, где мир тонок.
Он сказал это без пафоса, как констатацию факта. Но от этих слов по коже побежали мурашки.
Они въехали в небольшую деревушку, затерянную в предгорьях. Белые домики с плоскими крышами, узкие улочки, по которым лениво бродили овцы. Место, будто застывшее во времени.
Эдвард свернул с главной дороги и загнал фургон за полуразрушенную каменную ограду, скрыв его от посторонних глаз.
– Пешком отсюда, – сказал он, заглушая двигатель. Наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь жужжанием насекомых и далеким звоном колокольчика на шее у овцы. – Машину здесь сразу заметят.
Он достал из-под сиденья рюкзак, который прихватил, меняя машину. Внутри была аптечка, фонари, батарейки, бутылка воды и… тяжелый, холодный предмет, завернутый в тряпку. Пистолет.
Эдвард встретился с глазами Алексея.
– Ты готов к этому? Там, в той пещере… это будет не просто схватка. Это будет нечто другое.
Он не ждал ответа. Он вышел из фургона в палящий зной. Воздух дрожал над раскаленной землей. Где-то впереди, в этих древних, молчаливых горах, их ждал Юлиан Кальдерон. И судьба мира, который даже не подозревал, что находится на грани.
Зной был не просто физическим явлением. Он был живым, враждебным существом, обволакивающим их, выжимающим последние капли влаги из пор. Воздух над раскаленными камнями колыхался, искажая очертания скал, превращая даль в зыбкий, опасный мираж.
Они шли по едва заметной тропе, вьющейся по склону ущелья. Под ногами хрустел щебень и сухая, колючая трава. Где-то в вышине парил одинокий ястреб, выписывая в раскаленном небе бесконечные круги. Молчаливый страж этого места.
Эдвард двигался с потрясающей уверенностью, будто был здесь только вчера. Его внутренний компас, откалиброванный болью и провалом тридцатилетней давности, вел их безошибочно.
– Здесь, – он остановился перед нагромождением валунов, почти полностью скрывавшим вход в расщелину. – Его не видно, пока не подойдешь вплотную. Это запасной выход. Аварийный тоннель, который мы прорыли на случай... – он замолчал, – ...на случай именно такого исхода.
Он отодвинул колючий кустарник, и Алексей увидел его. Узкий, почти вертикальный лаз, ведущий вглубь скалы. От него веяло сыростью и плесенью.
Они протиснулись в узкую расщелину. Прохладная темнота поглотила их. Пройдя несколько десятков метров ползком, они оказались в узкой нише на верхнем ярусе огромной пещеры. Снизу доносился настойчивый, механический гул.
Эдвард пригнулся и осторожно выглянул.
– Смотри, – прошептал он.
Внизу, в центре зала, кипела работа. Мерцали экраны, гудели генераторы. И в центре всего этого — на пьедестале — была подсвечена ниша по размерам в точности походившую под медальон. Рядом, отдавая распоряжения, стоял Юлиан Кальдерон.
Внезапно Эдвард резко отпрянул, прижавшись к стене.
– Охрана. Не двигайся.
Алексей замер. Снизу, по крутой тропе, ведущей к их укрытию, поднимались двое вооруженных людей. Их фонари скользили по стенам. Один из них что-то говорил в рацию.
Они затаились, задерживая дыхание. Шаги приближались. Вот охранники поравнялись с их нишей. Сердце Алексея бешено колотилось. Луч фонаря скользнул по камням в сантиметре от его ноги.
И в этот момент крошечный камешек, выбитый его ботинком, с щелчком покатился вниз.
Звук был оглушительным в звенящей тишине.
Фонари резко рванулись в их сторону.
– Кто здесь? – раздался резкий окрик.
Эдвард действовал молниеносно.
– Вниз! – крикнул он Алексею и, развернувшись, с силой пнул в грудь первого охранника.
Тот с глухим стоном полетел назад, но его напарник уже вскидывал автомат. Грохот выстрела оглушительно грохнул в замкнутом пространстве. Пуля рикошетом от скалы осыпала их осколками.
– Беги! Назад по тоннелю! – приказал Эдвард, отвечая короткой очередью из своего пистолета.
Но путь к отступлению был уже отрезан. Снизу, на платформу, выскочили еще трое, подняв оружие. Они оказались в ловушке – сверху обрыв, снизу враги.
Завязалась яростная перестрелка. Эдвард, прижавшись к укрытию, стрелял метко и экономно. Один из поднявшихся охранников схватился за плечо и рухнул на колени. Но силы были слишком неравны.
Пуля ударила Эдварду в руку, выбивая пистолет. Он с подавленным стоном прижал раненую конечность к груди.
В этот момент кто-то сильный схватил Алексея сзади, заблокировал его руки и приставил холодный ствол к виску.
– Кончай стрельбу, Д.! – раздался леденящий душу голос Кальдерона. Он стоял внизу, у консоли, его голос усиливался динамиками. – Или твой друг познает, на что способна пуля с убойным сердечником. Брось оружие. Сейчас же.
Эдвард замер. Его взгляд полыхал яростью. Он видел перекошенное от страха и боли лицо Алексея, видел кровь на своей руке. Он видел десяток стволов, направленных на них. Медленно, сжимая зубы от бессилия, он разжал пальцы. Его пистолет с грохотом упал на камень.
Их быстро скрутили, обыскали и под дулами автоматов спустили вниз, к Кальдерону.
– Предсказуемо, Эдвард. Сентиментальность – твой корень. И твоя могила, – холодно улыбнулся ученый. – Но на этот раз ты превзошел себя. Спасибо, что доставил артефакт прямо в руки. И себя в придачу. – Он взял медальон. Его пальцы дрожали от нетерпения. – Тридцать лет я шел к этому моменту. Тридцать лет я расшифровывал его секрет. Необыкновенное откровение обыкновенных существ, это так занимательно, не правда ли?!
Он повернул артефакт к свету, и Алексей увидел, нанесены на его поверхности сложные, микроскопические схемы и насечки, образующие подобие кругов Луллы или астролябии.
– Он не просто ключ, – с упоением продолжал Кальдерон, обращаясь к ним как к аудитории, жаждущей разделить его триумф. – Он – карта и компас. Уникальный кристаллический сплав, из которого он сделан, резонирует с тканью реальности в этом месте. Эти насечки... – он провел по ним пальцем, – ...это не украшение. Это код. Математическая последовательность, стабилизирующая пересечение миров. Без него портал – просто дикая, неуправляемая энергия, которая все разрушает. Но с ним...
Он с торжествующим видом вставил медальон в паз на консоли. Он вошел идеально, словно был его частью. Сложные узоры на артефакте совпали с контурами на панели.
– ...с ним, – закончил Кальдерон, – мы не прорываем дыру. Мы аккуратно вставляем ключ в замок. И поворачиваем.
Он повернул медальон, как ключ в зажигании. Раздался не рев, а глубокий, гармоничный гул, словно запел самый большой в мире колокол. Свет от артефакта стал не ослепительным, а сфокусированным, упорядоченным. Лучи энергии побежали по кабелям, и мерцающая поверхность арки начала стабилизироваться, ее края стали четкими, осязаемыми.
Гул стих, сменившись звенящей, наполненной мощью тишиной. И там, где секунду назад была энергетическая воронка, теперь стояла самая обычная деревянная дверь с железной ручкой. Она выглядела так «обычно», словно ее вырезали из деревенского дома и приставили к скале.
Кальдерон замер в изумлении, а затем на его лице расцвела улыбка триумфа.
– Вы ненормальный, зачем вам это всё? – выпалил Алексей, попытавшись встать на ноги, но потерпел неудачу.
– Ненормальный? А что такое нормальность? Нормальность – это асфальтированная дорога: по ней удобно идти, но цветы на ней не растут. Наука, мой друг, это горизонт для изучения, а не награда для любования. – завершил Кальдерон и повернулся к ним спиной. – Портал... стабилизирован! – прошептал он с благоговением. – Дверь в иной мир!
Он сделал шаг к ней, протянув руку к железной скобе.
И в этот миг Алексей, собрав все силы, рванулся с места, толкая одного из охранников прямо на Кальдерона. Ученый, не ожидавший такого, отшатнулся, споткнулся о кабель и грузно рухнул на пол. По пещере прокатились словно гром звуки выстрелов. Несколько охранников Кальдерона упали замертво. Началась неразбериха.
Стрелок находится на западе, - со скоростью света определил Эдвард, - винтовка «TrackingPoint». Оружие, которое делает из любого новичка — смертоносного снайпера. Оно не оставляет права на ошибку... тому, в кого целится.
– Дверь! – закричал Алексей.
Эдвард уже был в движении. Раненая рука будто забыла о боли. Он выбил ствол из рук ближайшего охранника, второму достался жестокий удар головой в лицо.
– Стреляй! – заревел поднимающийся Кальдерон.
Но они уже были у двери. Эдвард рванул на себя железную скобу. Дверь с скрипом открылась, и из щели хлынул поток ослепительного, но не слепящего, а чистого, почти жидкого белого света. За спиной непрестанно велась стрельба.
Алексей, не раздумывая, левой рукой вывернул медальон-ключ из консоли. Гармоничный гул оборвался на полуслове. Дверь начала терять форму, ее края поплыли.
– Вперед! – крикнул Эдвард, толкая Алексея в растворяющийся проем.
Они прыгнули в сияние. Алексей почувствовал, как что-то обожгло ему плечо – запоздалый выстрел. И дверь захлопнулась за ними, оставив с той стороны оглушенную тишину, а затем – яростный, безумный рев Кальдерона.
Они были по ту сторону. Но где?
Они рухнули на холодный каменный пол. Тьма. Густая, абсолютная, живая. Воздух был неподвижным и пах озоном и древней пылью. Единственный источник света – слабое, пульсирующее свечение медальона, выпавшего из руки Эдварда. Он лежал на камнях, словно крошечная умирающая звезда.
– Эдвард? – позвал Алексей, с трудом поднимаясь. Его плечо горело.
– Я здесь, – послышался сдавленный стон. – Жив. Более-менее.
Алексей на ощупь подобрал артефакт. Его свет был утешительным в абсолютной тьме. Они были в ловушке. Сзади – лишь гладкая, холодная каменная стена. Ни двери, ни проема. Они были заперты в этом... месте.
– Портал закрылся, – пробормотал Эдвард, с трудом приподнимаясь. – Кальдерон был прав. Медальон – не просто ключ, он – источник энергии для врат. Без него... дверь исчезла.
Алексей поднес медальон ближе к глазам. В тусклом свете он разглядел то, чего не замечал раньше. Тончайшая, почти невидимая линия делила артефакт пополам по периметру. Не спайка, а именно зазор.
– Эдвард, посмотри, – его голос дрогнул от внезапной догадки. – Он не цельный. Он... словно шкатулка.
Эдвард, кряхтя, подполз ближе, прижимая раненую руку.
– Что? Не может быть...
– А что, если он открывается не силой? – перебил его Алексей, его ум лихорадочно работал. – Ты сказал, что он резонирует. Что если... что, если его нужно не ломать, а настроить?
Он вспомнил слова Кальдерона о коде, о последовательности. Он начал водить пальцами по микроскопическим насечкам на поверхности, пытаясь нащупать логику, узор. Он нажимал на них, пытался повернуть...
И вдруг один из сегментов с тихим, высоким щелчком, словно шестеренка в дорогих часах, сдвинулся и встал на другое место. Свечение медальона на мгновение вспыхнуло ярче.
– Черт возьми, – прошептал Эдвард. – Ты делаешь это. Продолжай!
Алексей, забыв про боль, про страх, целиком сосредоточился на головоломке. Это был не замок, который нужно было взломать. Это был шифр, который нужно было разгадать. В голове возникали образы и схемы, которые он видел за эти пару дней. Сравнение, классификация, систематизация, ни один из мыслительных процессов не помогал с подбором шифра. Он комбинировал символы, поворачивал концентрические круги с насечками, ища правильную комбинацию. Он руководствовался не логикой, а чем-то другим – интуицией, смутными образами из своих исследований, из того самого сна.
С каждым движением медальон отзывался. Его свечение то усиливалось, то затухало, то меняло цвет с холодного белого на теплый золотистый. Казалось, сам артефакт подсказывал ему путь.
Раздался последний, финальный щелчок. Все сегменты встали на свои места, сложившись в идеальный, гармоничный узор.
Медальон тихо вздохнул и раскрылся. Две половинки разошлись, как створки раковины.
Внутри, в бархатном углублении, лежал не ключ в привычном понимании. Это был тонкий, длинный предмет из темного, отполированного до зеркального блеска металла, с сложным наконечником, повторяющим узор с внешней стороны медальона.
В ту же секунду позади них раздался смех и аплодисменты. Они резко обернулись. Перед ними стоял ярко-рыжий лис. Он стоял на задних лапах, в зеленых шортах и зеленой жилетке, скрестив лапы на груди.
- Здравствуйте, друзья, разрешите представиться, меня зовут Велес.