1.
Я помню детство.
На баяне
играл безногий фронтовик.
А что играл,
того не помню.
И слов не помню,
что он пел.
Он счастлив был, что уцелел.
И в пляс пуститься
он хотел…
И улыбнулся в тишине,
оставив ноги
на войне.
Вагон стучал на стыках шпал.
Свет гас
и вспыхивал опять.
2.
Я рос.
Я вырос.
Взрослым стал.
Баян играет без него
в глубинах сердца моего.
Он счастлив был, что уцелел.
Я счастлив,
что его я слышал.
Вздыхал вагон.
А он играл –
вошёл ли кто
иль кто-то вышел.
Пытаюсь лик его достать
из памяти.
Иваном звать –
и больше ничего не помню.
Вагон вздыхал…
3.
Как мимолётно
проходит всё.
Иван без ног.
«Играй, сынок…» –
просили слёзные старушки.
И помогали –
кто чем мог.
Играй, сынок…
И он играл.
Бог дал ему талант
и руки.
Кто хоть однажды слышал звуки,
какие Ваня извлекал
из ран, из сердца, из баяна,
тот не забудет,
как с боями
родные наши шли вперёд.
И имя было им:
«Народ».
4.
И пел Иван –
о чём, не помню.
Но было всё, о чём он пел,
за что едва не околел,
за что всей ротой полегли, –
всё это предали свои…
Народ прислушался –
не понял.
И до сих пор понять не может,
что павших
справедливость гложет,
что беспредельна
боль посмертная,
когда не в силах рать несметная
восстать
и Родину спасти.
Прости, Иван…
Иван, прости!
9 ноября 2018 г.
Оскар Грачёв