Название ж должно быть коротким. Можно было б назвать «Я себя удивил». Но оно как-то сильно субъективирует заметку. – Мне ужасы на войне на Донбассе какие-то не мои, потому что я там не жил на постоянной основе. А вот в Одессе я жил. 15 лет. И сожжение там 48-ми человек – это какое-то моё. Там, где жгли, я часто ходил с базара домой. На базар, - как-то так, - ездил на трамвае, с базара – ходил. По крайней мере в памяти так застряло. Особенно – случай с ёлкой так и видится. Ни одного встречного не было, кто б не ахнул, какую красивую ёлку я купил. – Так вот этих сожжённых я воспринимал, как моих. А в Славянске я был 2 дня, в Краматорске – полдня. В Мариуполе никогда не был. Поэтому, хоть в Мариуполе через неделю убито было гораздо больше, чем в Одессе, моими они не стали. – Из-за этого стихи, рассказы и романы о тамошней войне я воспринимаю как… как сказать?.. законными, а роман об Одессе весны 2014 – как незаконный. Ориентируясь на «Войну и мир». Эпопея была написана через полвека после события, а у Ирины Буториной «В Одессу на майские» (2025) – через 10 лет. – Ничего ж не должно получиться! Толстой в эпопее посовершал много открытий: и в искусстве вымысла, и в искусстве слова. А чего ждать от какой-то Буториной? – Хорошо, если окажется не околоискусством, то бишь – скрытой публицистикой.
И ведь угрызения совести будут мучить, если окажется публицистикой: такой кошмар описывается, а у меня эстетические «фэ»…
Ну ладно. Раз вещь так подозрительна, поступлю, как всегда: стану читать и писать одновременно. Если от эстетического отвращения придётся чтение бросить – что-то, написанное, будет уже готово. Я приделаю концовку и опубликую. – Нечего-де лепить околоискусство, паразитируя на актуальности (нацизме).
Читаю.
.
Гос-споди. До чего вкусно начинается! – Любовь с первого взгляда.
Страшно. Я очень боюсь, когда интересно так, что оторваться нельзя. Не пустота ли?
Нет, и от Достоевского с Толстым я не могу оторваться при чтении. Но там другое. У Достоевского читаешь и даёшь себе слово вернуться и перечитать 10 раз, ибо глубина страшенная. А у Толстого – ну просто живая жизнь, в которой не успеваешь всё охватить взглядом.
Но дальше. Буду писать только о чём-то особенном.
.
Я запнулся на словах:
«Митингующих у Александрийского столпа собралось довольно много. Люди стояли с просветлёнными лицами…».
Мне не понятно, чей голос в словах «с просветлёнными» звучит в голосе повествователя: Пеки, Ириски или чисто голос повествователя, знающего, что белоленточное движение выродится в нацизм как тренд времени. Плюс я не знаю, какой это год. Но возьмём самое начало, когда идеалистов-либералов – предположим – было много. Есть же фотография
С просветлёнными лицами как-то не шибко. Скорее с лицами, злыми на власть. Ириша аполитична, не ей видеть просветлённость в злобе. А Пека, хочется думать по уже прочтённому, совсем не дурак. Так что в этом «с просветлёнными» – голос тенденциозного повествователя, расчётливо, от противного, ведущего к осуждению того, что выльется в нацизм.
То есть тут я вижу публицистику, замаскированную под искусство.
Плохо.
.
Что ещё плохо: я не вижу всех поименованных повествователем парней. И Ириску не вижу. Боюсь, что это потому, что и Буторина их не видит. Мне кажется, что писатель – как у Бугакова в «Театральном романе» – видит и просто списывает словами то, что видит.
«Я вообще человек странный и людей немного боюсь. Вообразите, входит Ильчин и видит диван, а обшивка распорота и торчит пружина, на лампочке над столом абажур сделан из газеты, и кошка ходит, а из кухни доносится ругань Аннушки» («Театральный роман»).
.
А вот совсем неуместное красноречие повествователя:
«…а заодно проветрить лёгкие чистым лесным воздухом, вытеснив оттуда накопленные за зиму выхлопные газы».
.
Особенного что-то нет – вот я и разбежался комментировать мелочи. – Надо собраться.
Дано беззаконие власти по отношению к белоленточникам. Я б ждал, что Буторина это беззаконие объяснит: всё-таки испугал Петю ОМОН, и он Иру больше на митинги не брал. (Петя зазря схлопотал резиновой дубинкой, а в полиции его зазря обругали.) Но Буторина не стала своих защищать, думаю, в расчёте, что в будущем опозорит нацистов, в которых превратились либералы, и о недостатках автократии можно не рассусоливать.
Поэтому идёт сплошная рядоположенность российской-патриотической и российской идеально-либеральной точки зрения на Украину зимы 2013 года.
Это оч-чень скучно.
.
«…Петька ходил как именинник. Когда в конце февраля совершился правительственный переворот, он был счастлив».
Натяжка. 100 человек же было убито. – Ясно, что эволюции мнения Буторина не признаёт для своего романа. Ей тупо нужно, чтоб Петя КРЕПКО влип, не иначе.
Публицистика. Скучно.
Может, я упреждаю, но хочется рассказать, как я влипал со знаменитыми одесскими событиями. Со мной раззнакомились друзья покойной жены, уехавшие в США. – Из-за чего? – Из-за того, что у их сыновей был в Одессе знакомый, который первым был убит пророссийскими одесситами за несколько часов до знаменитого сожжения. С этого убийства всё и началось. – Я всё спорил на разных сайтах… И имел несчастье сказать, что пророссийские в Доме профсоюзов не имели коктейлей Молотова и потому не могли сами себя поджечь. Так мне мгновенно в ответ поместили видео, как с крыши этого Дома профсоюзов, куда спрятались пророссийские, человек швыряет вниз, где стоят разъярённые антироссийские, что? – Коктейль Молотова. Я подруге дочери говорю, что вижу, как выпрыгнувшего из горящего окна внизу добивают арматурой. А она меня спрашивает, видел ли я по ТВ, как внизу несут к окнам здания целую башню, собранную из труб. Я вынужден признать, что видел это. Так она с торжеством говорит, что это как раз из числа антироссийских несут. Что она лично знает таких. И считает, что доказала, что я не прав, что там внизу были одни нацисты. А дочка отказалась со мной разговаривать на политические темы.
А у Буториной, боюсь, ориентация на чёрно-белое изображение, судя по тому, как она против эволюции мнения Пети.
.
«…Вон, Запад говорит, что референдум прошёл под дулами автоматов», - говорит отец Ириски про Крым. А я имел возможность видеть телепередачи татарского крымского телеканала ATR. Так хорошо, что я здорово въедливый. Потому сумел засечь, что российские толпы, возмущённо кричащие вслед колоннам российских танков, что план лиц, гневно кричащих, всегда крупный. И насчитал, что там не больше 20-ти человек. То есть противостоять обычному человеку пропаганде НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО.
Буторина же выводит отца Ириски самостоятельно мыслящим, когда он повторяет то, что звучит из центральных каналов российского ТВ. – Это скучно.
А Петя – всё ещё идеалист: демократия-де в Крыму победила.
.
Признаюсь. Я растерялся. Я ж пишу, читая. И, если Буторина устроит разоблачение-клоунаду на много страниц, то я ж поначалу обязательно влипну. Правда, смущает то, что так же не принято: вдруг сменить повесть на сатиру…
Дело в том, что в поезде на Одессу введён сосед-пассажир Сатир, так себе названный Петей (и почему-то в качестве голоса Пети в голосе повествователя стал фигурировать дальше). Этот Сатир до Майдана зарабатывал, уча успеху. Так я в этот момент не подумал, что Буторина сменила стиль на сатиру, потому что, живя в Одессе, где-то около 2000 года сам посещал клуб с таким названием (с целью: не удастся ли кому продать штуку-другую моих брошюрок, издаваемых на деньги соблазнённых мною толстосумов). Там никто никого не мог развести на какую-нибудь трату денег. Но – как издевательство – Буторина вполне могла эту ноту ввести: как бедные люди мечутся в поисках как-то заработать. Буторина – могла, а я не смог это усечь. Пишу именно так потому, что этот Сатир по ходу его рассказа откровенничает, что после Майдана он намерен зарабатывать на пропаганде истории о древних украх (которая, пишет враждебная России Википедия, стала популярной среди ультранационалистов). – Так я не понимаю: это смена Буториной стиля на сатиру или что?
«Самый древний язык на земле сансар, который занесли на планету с Венеры, лёг в основу санскрита, на котором общались древние укры».
Это слова Сатира. И этот Сатир говорит, вроде, серьёзно, а не дурачится. По нему – есть австрийский язык… И с него москаль переводится как солдат…
Я опустился до проверки таких слов Сатира:
«…историк Бебик, двоюродный брат нашего бывшего президента Виктора Ющенко».
Алиса этот факт не подтверждает. Т.е. Буторина таки сменила стиль на сатиру!
Я такого писательского ляпа ещё в жизни не читывал.
.
Или она всерьёз решила выставить жителей Украины слегка свихнувшимися. – Другой пассажир (Банкир по именованию Пети) говорит:
«Но, если это [древние укры] даже несколько притянутая за уши история, не станете же вы отрицать исторически доказанный факт, что с момента начала татарского ига часть Галичины и Волыни были отсечены от остальных русских земель и стали на долгие семьсот лет частью Европы…».
То есть Буторина настаивает, что у неё не писательский ляп, а этакая раскованность.
Т.е., как Пушкин, пишут, в письмах любил писать стилем того, кому он письмо пишет.
Пока Буторина пишет-де о чиканутых, она вправе писать сатирой.
.
Дальше Буторина разрешила себе от имени наследников укров изложить укров достойные иллюзии, что Украина впишется в экономику Западной Европы. Иллюзии – потому что в двух словах. Как и Петины иллюзии были даны в двух словах.
И стало опять скучно.
.
Тем более, что это не разговор живых людей со страстями. А так: сперва произносит довод один человек, и только потом отвечает другой человек. Без перебиваний и недопониманий. Всё – стерильно.
.
А учёная дама (пророссийская), - как само собой разумеющееся, - сделана Буториной антисемиткой:
«– В России многие считают, что Порошенко встроен в линию мирового господства иудейского мира Рокфеллеров, Морганов, Дюпонов и так далее».
Так. Проверим всё знающим интернетом. Ну, Рокфеллер, давно слышал, да, еврей. Но два других? – Так. Алиса даже в еврействе Рокфеллеров сомневается, и их и Морганов считает вероятнее всего не евреями. А тех и других – немцами. Дюпон француз.
А возьмём 10 человек из списка Форбс. 1) Маск – из семьи англо-голландско-немецкого происхождения. 2) Цукерберг еврей. 3) Джефф Безос датчанин. 4) Ларри Элисон – отец итальянец. 5) Бернар Арно француз. 6) Уоррен Баффет отец англо-сакс. 7) Ларри Пейдж – отец, вероятно, англо-сакс. 8) Сергей Брин еврей. 9) Амансио Ортега испанец. 10) Стив Балмер – отец швейцарец. – Когда я пишу «отец», то матери еврейки. – Оправдывает ли это Буторину, свой голос в голосе персонажа не всегда сливающую?
.
«Майдауны» - эт-то хорошо. Я почему-то не слышал. Да и как я мог слышать, когда уехал из Одессы за 11 лет до того.
.
Сашка, двоюродный брат Пети, сделан не умеющим говорить с девушками, а ведь учится в Одесской академии морского флота. – Наверно, Буторина его убьёт, так чтоб нам было его более жалко он такой застенчивый с Ирой. Любовь Иры и Пети – телесно идеальна. Это, наверно, чтоб тем ужаснее выглядело против них деяние нацистов.
.
В порядке чёрно-белости вставлен эпизод, где старый еврей, веря своему вранью, декламирует антиукраинское стихотворением, мол, Пушкина, которое он учил-де в школе (оно написано в 2003 году Еленой Лаврентьевой из Донецка). То же самое с подложным антиукраинским стихотворением Шевченко.
Это как с давешним вдруг переходом на сатиру.
Читатель-то может принять бред старика за чистую монету. Но Буторину это не смущает. Наоборот. Пусть читатель закипает помаленьку.
В таком случае фактической стороне преступлений нацистов в её изложении нельзя ж верить! Как она этого не понимает? С Пушкиным и Шевченко я в несколько секунд узнал истину в интернете. А со зверствами как?
Я прямо не знаю, стоит ли продолжать читать.
.
Вот я ещё могу устроить проверку таким словами от имени старого одессита-еврея:
«…вы говорите на самом литературном диалекте русского языка, так говорят только в Санкт-Петербурге».
Петербургский говор таки сохранился в крошечных дозах, как говорит Алиса. Но Петя-то не петербуржец. У него-то его нет. И откуда может о нём иметь понятие старый одессит, за всю жизнь в СССР не сумевший избавиться от еврейского акцента («А ви, молодой человек...»), что немыслимо?
То есть Буторина очень готова идти на подлог.
.
Ну вот, например. Испугавшись нациков у памятника Ришелье и сойдя по Потёмкинской лестнице вниз, «ребята расслабились и смогли спокойно полюбоваться открывшейся перед ними морской синью». – Так вот из этой точки не видно моря.
Со всей этой улицы не видно моря за заборами и зданиями.
.
Всё. На этом я чтение прекращаю. Это не произведение искусства, а притворяющаяся им публицистика.
12 сентября 2025 г.