- Знакомьтесь, дорогие родственники, это Мила. И она беременна… от меня.
Смех и голоса гостей стихли. На просторной террасе родительского дома воцарилась гробовая тишина. Было слышно, как ветер раздувал лепестки цветов на празднично сервированном столе.
- Что ты натворил, сын? – раздался голос свекра. - Как же Ника? И ваш Максик?
- Ника останется моей женой и будет воспитывать нашего с Милой ребенка, как я все эти годы тянул ее подкидыша. По-моему, это будет честно. Наконец-то у нашей фамилии появится кровный наследник, с чем я всех и поздравляю.
Каждое слово как удар метронома. Реквием по семье.
Мой муж, которому я всегда была верна, пригласил любовницу на семейное торжество, а меня опозорил перед всей родней. Лука решил, что нет лучше подарка на юбилей матери, чем нагулянный внук. Нашего общего сына, рожденного в браке, назвал подкидышем – и это стало точкой невозврата.
Я не устраивала истерик и не плакала навзрыд. Я стойко приняла удар от человека, которому имела неосторожность довериться после предательства другого мужчины. Однажды мне уже приходилось собирать себя по осколкам. Я была разрушена до основания, но в трудную минуту рядом оказался Лука. Кто знал, что спустя годы семейной жизни он тоже нанесет мне жестокий удар. Второй в моей жизни – и последний.
- Хочешь сказать, что Ника родила Максика не от тебя? И он не наш внук?
- Не ваш. И не мой сын, - ответ мужа как пощечина.
- Это ложь, - выдохнула я, но никто не стал меня слушать.
Все доброе и хорошее умерло во мне. Вера, надежда осыпались прахом на могилу любви, которую я давно похоронила.
- Тогда ей не место в нашем доме, - прозвучало безапелляционно.
- Пусть остается, все равно ей некуда идти.
- Нет, Лука. Я не собираюсь это терпеть. Мы разводимся.
Я спокойно поднялась из-за стола.
Муж ожидал, что я буду умолять его сохранить семью и не прогонять нас с сыном, но я холодно высказала все, что я о нем думаю, под занавес назвав его трусом и ничтожеством. Он хотел шоу? Я организовала его на прощание. И покинула дом свекров с гордо поднятой головой.
- Кому ты, кроме меня, нужна со своим бастардом? Впрочем, проваливай! - кричал Лука мне в спину. И смеялся, как будто сошел с ума. А родственники молчали – они поверили ему, а не мне.
Я шла степенно, как на эшафот, и не понимала, чем заслужила такое пренебрежительное отношение и ненависть мужа.
В ту же ночь я собрала вещи, подняла из постели сонного, ничего не понимающего сына - и ближайшим рейсом вернулась в Россию, оставив за спиной суррогат, который долгое время считала своей семьей. Лука не останавливал нас, спокойно дал разрешение на выезд, без сомнений отпустив ребенка.
Дальше меня ждали несколько кругов ада, по которым он безжалостно меня провел. Тяжелый бракоразводный процесс, сфабрикованный за границей тест ДНК и оспаривание отцовства. Наплевав на совесть и мораль, муж сделал все, чтобы оставить собственного сына без средств к существованию.
Он отрекся от нашего ребенка.
- Что, довольна? Признайся, ты ждала удачного момента, когда сможешь свалить из моей страны К НЕМУ. Ты же только ЕГО по-настоящему любила все эти годы. Не меня. Хотя я все для тебя делал! – с ненавистью выпалил Лука на заседании суда и сплюнул с таким отвращением, будто на мне клейма ставить негде.
Имя моего потенциального «любовника» не прозвучало – повисло Дамокловым мечом над нашими головами, но мы оба знали, о ком говорил Лука. К кому дико ревновал, хотя я не дала ни единого повода во мне усомниться. Лука был моим первым и единственным мужчиной. С тем предателем, в которого я по глупости влюбилась в юности, у нас даже ничего не было. Я давно мысленно похоронила его, и вот теперь, спустя годы, опустила к нему в братскую могилу бывшего мужа. Поставила крест на обоих.
- Моя личная жизнь больше не твоя забота, Лука, - бросила я с усмешкой, на которую потратила последние силы и нервы. – Спасибо за подаренную свободу.
Очередной плевок - и сдавленные ругательства разнеслись по залу. Я трудом выдержала наполненный ненавистью взгляд бывшего мужа и заставила себя улыбнуться в ответ.
Сокрушительный нервный срыв настиг меня уже дома, под крылом матери. Как только я получила развод, то отправилась к родным зализывать раны, четко зная, что больше никогда не смогу поверить ни одному мужчине на земле.
Но три года спустя он вернулся в мою жизнь…
Наши дни
- Мама! Новенький в классе опять задирается.
Я сбрасываю входящий звонок, чтобы уделить внимание сыну, который посередине учебного дня врывается в кабинет без стука. Он у меня мальчик воспитанный. Если ведет себя так импульсивно, значит, действительно случилось что-то серьезное. Успеваю лишь вопросительно кивнуть ему, и чертов телефон снова оживает, высвечивая на дисплее имя контакта – «Покойник».
«Я хочу встретиться с сыном, Николь», - прилетает текстовое сообщение.
«Ты в своем уме? После того, как ты отказался от него и опротестовал отцовство?», - быстро набиваю ответ, жестом подзывая Макса подойти ближе.
«Я передумал», - мигает конвертик, а следом прилетает еще один: «Я соскучился по вам обоим».
Психанув, я лихорадочно блокирую номер.
Три года Лука не интересовался нашей жизнью. Ни звонка, ни алиментов, ни открытки на День рождения ребенка. Ни-че-го! И вдруг появился, когда я научилась жить самостоятельно и привыкла доверять только себе. Сын благополучно растет без отца, все реже спрашивает о нем, пошел уже в третий класс. Я с начала учебного года работаю школьным психологом, чтобы быть к нему ближе. Он мой главный и единственный на свете мужчина. Других не надо.
- У вашего новенького сейчас сложный период адаптации, - произношу на автопилоте, удаляя историю сообщений с бывшим. Поднимаю взгляд на Макса, беру его за руки, заставляю себя улыбнуться. – Помнишь, я рассказывала тебе об этом, когда ты боялся идти в первый класс? – дожидаюсь утвердительного кивка и продолжаю: - Новенькому еще сложнее, чем было тебе, потому что он пытается влиться в ваше маленькое, но сформированное классное сообщество. И пока не может найти свое место. Как дополнительная деталь конструктора, когда фигура уже собрана, - подбираю аналогию, чтобы сын понял меня правильно. - У вас есть друзья, вы привыкли к учителю и стенам школы, а он… одинокий и чужой. Ваша задача – принять его и подружиться.
- Пф, да кому этот чудик нужен, - фыркает Макс. – Он понтуется постоянно, у девочек портфели ворует и прячет, Анне Васильевне колючки от кактуса на стул подкладывает. А сегодня у меня телефон стащил и хотел в окно выбросить, но мы с друзьями вовремя забрали. Это нормально, мам? – топает ногой. - Когда его начинают ругать, то он пугает всех своим «крутым отцом».
Макс скептически кривится, показывая кавычки пальцами. В его тоне чувствуются нотки зависти и обиды. Моему мальчику все равно не хватает папы, хоть он и старается не показывать этого.
Хорохорится, прячет слабость под маской дерзости. Маленький мужичонка, сильный духом и твердый, он совершенно не похож на Луку – ни внешностью, ни характером. Однако меня это радует, учитывая, сколько гнили и грязи таил в себе мой бывший муж. Не хочу иметь с ним ничего общего.
Пусть лучше мой сын будет ни на кого не похожим. Эксклюзив.
- Нет, это не норма, - задумчиво произношу, с нежностью изучая Макса. Ласково поглаживаю его по прямым жестким волосам необычного темно-пепельного цвета. – Ты должен понять, что этот мальчик поступает так, потому что боится вас, а лучшая защита – это нападение. Я попрошу вашего классного руководителя вызвать ко мне и мальчика, и его «крутого отца». Пообщаюсь с обоими. Все проблемы исходят из семьи, - заканчиваю тихо, себе под нос.
- Спасибо, мам, - сын быстро чмокает меня в щеку. - Ладно, я побежал, надо успеть на перемене домашку по математике у Ленки скатать. О, а это ей, чтобы отблагодарить.
Схватив горсть шоколадных конфет из вазочки на моем столе, он вприпрыжку бежит к выходу. Я с улыбкой смотрю ему вслед, и смысл его фразы не сразу обрабатывается моим затуманенным материнским мозгом.
- Что? – строго повышаю голос, наконец-то осознав услышанное. – Скатать? Максим!
Дверь захлопывается за его спиной, шум шагов стремительно отдаляется, а я могу сбросить с себя образ строгой матери и тепло рассмеяться. Мой маленький хулиган.
После уроков Анна Васильевна с надеждой передает мне того самого новенького, который терроризирует весь класс, и шустро сбегает. Я смотрю на низкорослого, упитанного мальчишку, который мнется у стола, с опаской поглядывая на меня, и вижу в нем дикого зверька, вырванного из привычной среды обитания.
- Привет, присаживайся, - по-доброму улыбаюсь ему. – Вместе подождем твоего папу, - открываю блокнот, чтобы по ходу сеанса делать пометки. - Как тебя зовут?
- Матвей, - буркает он, шоркая подошвами по ламинату.
- Очень приятно, Матвей. Меня зовут Николь Николаевна, я школьный психолог. Не волнуйся, я не буду тебя ругать или наказывать. Мы с тобой просто поговорим.
Я двигаю к нему вазу с конфетами, шепчу: «Угощайся», - но он даже не притрагивается к ним, будто ему запретили. Однако стоит мне отвернуться к шкафчику, чтобы взять шаблоны психологических тестов, как Матвей хватает жменю сладостей и запихивает себе в карман.
- Я ничего не скажу без своего адвоката, - неожиданно выпаливает он, явно дублируя кого-то из родных. – Вы знаете, кто мой отец?
Украдкой я делаю короткую запись в блокноте. Матвей закрывается от меня и защищается, как умеет. Пугает авторитетом, которого, скорее всего, сам боится… Не мешаю ему, а наоборот, даю полную свободу самовыражения. Мне важно понять, что происходит в его семье.
- Хм, и кто же?
- Богатырев, - гордо заявляет он.
Фамилия бьет наотмашь, заставляет мое сердце ухнуть вниз и разбиться на тысячи осколков.
Я знала лишь одного Богатырева – и это последний человек на планете, с кем я хотела бы сейчас встречаться. Он для меня умер десять лет назад, так пусть покоится с миром.
- Испугались? – по-своему трактует мое замешательство Матвей.
Неловкую паузу разрывает громкий, требовательный стук в дверь, и она тут же распахивается. В кабинет наглым вихрем врывается до боли знакомый голос, от которого кровь ускоряет свой бег и кипящей лавой растекается по венам.
- Здравия желаю. Вызывали? – звучит бодро, четко, с легкой хрипотцой. - Я за этим бандитом.
- Ого! – удивленно восклицает Матвей. - Батя приехал!
Мальчишка срывается с места, едва не опрокинув стул, и с разгона врезается в ноги вошедшего в кабинет мужчины, на которого я не рискую посмотреть. Тот бархатно смеется, поднимает сына на руки, усаживает кабанчика на один локоть и держит легко, будто он весит не тяжелее перышка.
- Привет, боец. Накосячил, пока меня не было?
Потрепав мальчишку по макушке, он без особого энтузиазма переключает внимание на меня. Теплая улыбка, адресованная не мне, застывает на его тонких, поджатых губах, густые брови хмурятся, черты лица ожесточаются.
Неужели тоже узнал?
Вряд ли… Десять лет прошло. Мы изменились.
От неожиданности и шока я на доли секунды немею.
Мы встречаемся взглядами, и оба бьемся о бетонную стену, которая за эти годы выросла между нами до небес. Он сам ее возвел, когда бросил меня. Оставил другу, как трофей.
Передо мной мужчина, которого я когда-то полюбила больше жизни, а потом долгие годы ненавидела до смерти. Тот, кому я отдала душу, хотя он так и не стал моим.
Данила Богатырев.
Счастливый отец, чужой муж, примерный семьянин.
С сыном от другой женщины на руках.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Верни нас, папа! Украденная семья", Вероника Лесневская ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.