Любовные треугольники в метафорическом смысле редко возникают там, где всё ровно. Чаще такая конструкция похожа на шаткий подвесной мост, натянутый между двумя совершенно разными берегами с одной и той же бегущей внизу биографией конкретного человека. Доски под ногами при передвижении отзываются лёгкой вибрацией в ответ на тревожную мысль, а над водой дуют сразу два ветра. Один приносит запах домашних пирогов, притягивает неуловимо порядком и выученной безопасной повседневностью, другой — ароматом страсти, заразительного смеха, непохожестью на привычное.
От такого слегка кружится голова, и, как это обычно бывает, тот, кто оказался посередине, долго не понимает, что колеблется не между двумя людьми, а и между собственными версиями себя, которые эти берега провоцируют на разные реакции и поддерживают, потому что размышления о том, кого выбрать, на самом деле подсвечивают другой, более честный и упрямый вопрос «Каким(ой) мне быть?».
Домашний берег и другой
На домашнем берегу аккуратно сложены годы, привычки и фотографии с разнообразными впечатлениями. Здесь помнят расписание школьных праздников, знают, где лежит запасная лампочка, умеют отодвинуть собственную прихоть ради общего дела, и в заведённом порядке есть глубина, о ней вспоминают именно тогда, когда становится по-настоящему трудно.
На дальнем берегу окна распахнуты настежь, занавески то и дело меняют рисунок, чашки, возможно, остаются неприбранными, если разговор внезапно переходит во что-то более живое, чем чинное чаепитие. Здесь оживает ощущение, что тебя видят не в матримониальном статусе со всеми вытекающими или в связи с имеющимся списком функций и обязанностей, а просто человеком, которому хочется верить и к которому тянет без особых причин и объяснений. И всё это говорит о том самом внутреннем укладе, который проявляется в каждом из сценариев, где рядом с одним человеком оказывается надёжнее, а с другим легче и ярче. И такое, как ни странно, решает часто больше, чем внешние обстоятельства.
Анестезия чувств и бегство в формулы
Люди порой верят, будто подобные ситуации решаются простым рывком, но опыт подсказывает, что чаще всего человек устаёт от неопределённости и без специальных на то стараний организовывает себе особую анестезию чувств, заменяя её формулами вроде «Люблю обоих» или «Не люблю никого», ведь так легче выдерживать собственную растянутость между привычной привязанностью и влечением.
В этом временном онемении чувств обычно нет холодности самой по себе. Там часто живёт элементарная усталость души, которая на время перекрывает доступ к эмоциям, как дежурная служба перекрывает воду в доме, где прорвало трубу, пока не появится мастер, пришедший по заявке для ремонта и не устранит поломку.
Если всмотреться в ситуации с любовными треугольниками честно, связи на стороне довольно редко бывают только про влечение тел. Почти всегда это попытка добрать то, чего не хватило в основной жизни: почувствовать себя значимым, вырваться из бытового лабиринта туда, где нет графиков и счётов, компенсировать дефицит лёгкости или, наоборот, глубины. Но удивительным образом в новом пространстве рано или поздно вырастают те же примерно стены между людьми. То, что казалось воздушным, становится требовательным. То, что выглядело духовным, превращается в контролирующее, а свободное неожиданно, хотя, возможно, и медленно сменяется обязательным.
Три сторожа на мосту
На мосту под названием «Любовный треугольник» дежурят трое сторожей, и каждый делает своё дело так усердно, что путешественники задерживаются зачастую в этом месте надолго. Первый сторож — страх ошибки, вежливый и настойчивый, уверяющий, что любой шаг необратим и потому лучше подумать ещё неделю, месяц, год...
Второй сторож — жадность к альтернативам, тоска по невозможной Вселенной, где удастся не потерять ни крошки и жить сразу по двум сценариям. Он показывает завораживающие фантазийные открытки из будущего, где сохраняются семейные застолья и одновременно существуют заплывы в океан впечатлений от отношений с третьим лицом.
Ещё один сторож — вина, суровая и прямолинейная, напоминающая о чьих-то печальных глазах, детских расписаниях кружков и супружеской вере партнёра(ши), и было бы странно не остановиться, когда все трое сторожей поднимают руку с просьбой высказаться. Однако, если попробовать уловить что-то ещё доносящееся из самых глубин, можно уловить работу некого прибора — внутреннего барометра, который не спрашивает о том, кого предпочесть. Он напоминает о необходимости определиться с направлением вектора, на котором написано: «Каким человеком я хочу быть и за что готов отвечать».
Пауза как начало спуска
Спуск с моста начинается не с героического поступка, а с короткой паузы, не являющейся нарочитой демонстрацией или попыткой манипуляции.
Она служит простой необходимости перестать держать два мира на вытянутых руках, потому что пока обе ладони отчаянно держатся за других, не пишутся ни свежие планы, реально годные для реализации, ни письма в будущее.
Когда-то полезно хотя бы на время увести себя подальше от моста с его берегами по обе стороны и задать себе в одиночестве откровенные вопросы: «Кем я становлюсь на каждом из берегов? Какую цену плачу на короткой и длинной дистанции? Чью боль готов выдерживать без самообмана? Что тяжелее: боль расставания или боль нереализованности в каком-то амплуа? Что именно было невыносимо дома и насколько честно я пытался(ась) это обсуждать раньше, без угроз, без уловок и без подсказок, просто как факт, подлежащий совместной работе?»…
Процесс внутренней диагностики
Дальше хорошо бы приступить к процессу внутренней диагностики. Тут нередко нужен внимательный напарник, чтобы распутать клубок из лояльности, страха и фантазий, чтобы не увязнуть в болоте неопределённости ещё глубже. Ведь дело не в том, чтобы получить от кого-то табличку с надписью «Остаться» или «Уйти», а в том, чтобы увидеть собственные механизмы: « Где я избегаю конфликта любой ценой? Где путаю страсть с подтверждением собственной ценности? Где прячусь то за ролью безупречного семьянина, то за ролью вечного влюблённого (в обеих масках хватает благородных мотивов, но ещё больше привычки не встречаться с собой без прикрас). Когда внутренняя реальность становится более видимой, выбор перестаёт походить на лотерею и превращается в цепочку относительно ясных, хотя и непростых шагов, у каждого из которых есть последствия.
Два маршрута
Если внутренний компас показывает на уже имеющийся дом, скорее всего, предстоит не косметический ремонт со сменой штор и обоев, а капитальные работы, начинающиеся с тяжёлого решения. Связь на стороне тогда прекращается полностью (без лазеек), после чего порой требуется разговор, в котором нет удобных формулировок, зато есть необходимость называть вещи своими именами и столько времени, сколько понадобится, чтобы не только пережить трудные чувства, но и выстроить новые правила — честные, прозрачные, с реальным распределением ответственности и, возможно, с внешней поддержкой психолога для восстановления доверия.
Если же компас указывает на берег другой, выбирающему придётся называть цену без скидок: юридические и финансовые решения, договорённости о детях, перестройка быта и та порция вины, которая обычно приходит, когда сложно отвернуться от горя бывшего(ей), как бы красив ни был вид из нового окна.
Добрая новость в непростой информации
Непростая тема, согласна… И всё же в этой истории притаилась одна добрая новость, выглядящая поначалу иначе. Об этом не пишут на открытках с котятами и прочей милотой, поскольку тогда они хуже будут продаваться. Это не о «… жили они долго и счастливо», а о куда более ценном.
Так вот, доброй неочевдной новостью является то, что уйти с этого треклятого моста — вовсе не значит сделать безупрчный выбор,но проявить в некотором смысле благородство: перестать, наконец, жить и за чужой эмоциональный счёт.
Представьте: вы годами таскаете за собой свой собственный, нераспакованный багаж — мешки с неразвязанными узлами, чемоданы со стыдом, виной, претензиями и обидами, коробки с невысказанными словами. Вы заносите этот скарб в одну квартиру, потом, когда там становится нечем дышать, перетаскиваете в другую. А потом удивляетесь, почему и в новой квартире пахнет старыми проблемами и пылью прошлой жизни.
Сойти с моста — тот момент, когда вы понимаете, что дело не в том, в какой квартире распаковывать чемоданы, а в том, чтобы, вообще, наконец их раскрыть, посмотреть своим страхам и сомнениям в лицо.
***
Выбирать скорее всего придётся. Но выбираете вы не совсем человека, а траекторию, направление полёта, ту реальность, в которой у вас появится шанс (возможно, первый за долгое время) быть просто собой. Без подпорок в виде чужих ожиданий, без двойного дна в виде оправданий перед самим собой.
Да, этот выбор нередко причиняет боль. Но это особый сорт боли — с привкусом чувства собственного достоинства, как мне кажется. С пряностями роста. У этой боли есть смысл и послевкусие. Она как крепкий антисептик: жжёт, но очищает пространство. Выжигает ложь под корень, чтобы на освободившемся месте могли вырасти отношения, которые способны на это.
И знаете, что самое удивительное для участников событий? После всей этой круговерти обычно через время становится заметно легче. Жизнь перестаёт быть похожей на голливудский фильм с оглушительными спецэффектами, но не очень хорошей игрой актёров. Зато в этих новых простых буднях появляется нечто, ради чего, пожалуй, и затевалась вся эта история: ощущение устойчивой земли под ногами, устойчивой, твёрдой, своей…
Об измене, как травме привязанности ЗДЕСЬ
Статья "Вечный побег: психология долгих метаний в любовном треугольнике" ТУТ
Статья о том, можно ли прощать измену, ТУТ
Статья "Инструкция по выживанию для жены в треугольнике: ты, муж и его личная «богиня»" ВОТ
Про ревность к прошлому ЗДЕСЬ
Автор: Нестерова Лариса Васильевна
Психолог, Очно и Онлайн
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru