Мы мечтали об одном и том же. Сидя на кухне в её съёмной однушке, заедая дешёвым вино гречневой кашей, мы рисовали в воздухе контуры наших блестящих будущих жизней. У неё — дом у моря, белые простыни и муж в дорогом костюме. У меня — своя студия, выставки в столице и свобода. Мы смеялись, что когда станем богатыми и знаменитыми, будем завтракать на Мальдивах и вспоминать эти вечера с гречкой.
А потом она встретила Его. Артёма. Из того самого мира, что мы рисовали в мечтах. Он приехал в наш город на выходные, случайно зашёл в галерею, где мы с Катей тогда подрабатывали, и увидел её. Не меня, с кистями в руках и краской на щеке. Её. Мою Катю, которая продавала билеты и светилась даже в самом заношенном платье.
Он увёз её через неделю. В Москву. Сначала она звонила каждый день. С восторгом рассказывала о ресторанах, клубах, его друзьях — «сыновьях олигархов», как она их называла. Голос её звенел, как хрустальный колокольчик, и в нём всё реже слышались notes нашей общей, гречневой жизни.
Потом звонки стали реже. Она вечно была «занята» — то на спа, то на шоппинге, то на корпоративе у Артёма. Мои сообщения оставались без ответа на сутки, потом на двое. Когда я спросила, не хочет ли она встретиться — я могла приехать в Москву, — она ответила с лёгкой досадой: «Ой, мы как раз улетаем в Милан на недельку. Как-нибудь в другой раз, ладно?»
«Как-нибудь в другой раз» стало её любимой фразой. Она работала волшебным ластиком, стирающим всё прошлое.
А потом случилась беда. Большая, страшная. У меня украли сумку с деньгами за аренду студии и всеми моими документами. Я была в панике, на грани отчаяния. Я позвонила ей. Трубку взял Артём.
— Катя занята, — сказал он бархатным, безразличным голосом. — Что передать?
— Это срочно! — взмолилась я. — Мне очень нужна помощь!
— Слушаю, — в его голосе не было ни капли участия.
Я, задыхаясь, объяснила ситуацию. Попросила не деньги — просто помочь, посоветовать, maybe встретить меня на вокзале, потому что я ехала в Москву разбираться с полицией.
— Понял, — сказал он. — Обязательно передам.
Он не передал. Она не перезвонила. Я прождала весь вечер, сидя на чемодане в гостинице, и понимала, что надеяться не на что. Всю ночь я обивала пороги отделений, писала заявления одна. Утром, совершенно разбитая, я набрала её номер снова.
Она ответила сама. На фоне слышался смех, музыка, звон бокалов.
— Привет! — её голос был томным и счастливым. — Ты знаешь, где я? На яхте! У Артёмия друзья из Монако приехали, мы катаемся…
— Кать, — перебила я её, и голос мой дрогнул. — Я вчера звонила. У меня всё украли. Я одна в Москве. Мне нужна была помощь.
Наступила короткая пауза. Я услышала, как она что-то говорит кому-то: «Подождите, милые, я на секундочку». Потом её голос снова появился в трубке, но он изменился. Стал тише, холоднее.
— Слушай, я сейчас не могу говорить. У нас очень важные люди. Ты же справишься? Ты же всегда со всем справлялась. Ты сильная.
‼️ОБЯЗАТЕЛЬНО НУЖНО ПОСТАВИТЬ ЛАЙК, ПОДПИСАТЬСЯ И ВКЛЮЧИТЬ УВЕДОМЛЕНИЯ‼️
От этих слов у меня перехватило дыхание. «Ты сильная». Это было не поддержкой. Это было оправданием своего предательства.
— Катя, я просила о помощи, — прошептала я.
— И я тебе помогу! — вдруг оживилась она. — Знаешь как? Артёмий как раз ищет художника для росписи стен на своей новой вилле. Работа дорогая! Я тебя рекомендую! Это же шанс!
В трубке послышался мужской голос: «Катюш, иди скорей, нас ждёт шампанское!»
— Бегу! — крикнула она ему. И потом, уже мне: «Так я дам твой номер его менеджеру, он свяжется. Держись, родная! Целую!»
Щелчок. И тишина. Я сидела на кровати в дешёвом гостиничном номере и смотрела на свой потрёпанный чемодан. Её «помощь» была очередным способом отмахнуться от меня. Свалить на меня же и мою «силу» её обязанность быть другом.
Менеджер не перезвонил. Как и она. Через месяц я увидела её фото в соцсетях. Она была на той самой вилле. На стене behind her — роспись. Безвкусная, кричащая, дорогая. Сделанная каким-то другим, «модным» художником.
Она предала меня. Не из злости. Не из зависти. Она предала меня ради красивой жизни. Потому что я стала напоминанием о том, откуда она начала. О гречневой каше, о заношенных платьях, о мечтах, которые оказались слишком дешёвыми по сравнению с яхтами и шампанским.
Я не пишу ей больше. Иногда она лайкает мои посты о новых картинах. Как будто ничего не happened. Как будто мы всё так же подружки, которые вот-вот встретятся на Мальдивах.
Но я знаю правду. Дружба умерла. Не из-за расстояния. А из-за того, что для одного человека «красивая жизнь» оказалась дороже старого, проверенного друга. И самое горькое — что она даже не считает это предательством. В её мире это называется «двигаться вперёд». А я осталась там, на той кухне, с двумя стаканами дешёвого вина. И с пониманием, что некоторые мечты сбываются только у одного из двух.