Исследовательская работа преподносит приятные сюрпризы: не так давно автору этих строк посчастливилось познакомиться с замечательным изданием – сборником научных статей «Османская империя и Россия», опубликованном в № 30 научного рецензируемого журнала «Исторический вестник». Особое внимание привлекла крайне интересная по своему содержанию статья старшего преподавателя кафедры культурологии Московского государственного института культуры к.и.н. В. В. Хутарева-Гарнишевского под названием «Прежние цели теперь не имеют значения». Путешествие в Россию турецкого министра-панисламиста Махмуда Эсада летом 1913 г. в освещении царской полиции».
Среди приведенных автором статьи полицейских донесений присутствует документ под названием «Донесение начальника Уфимского губернского жандармского управления в Департамент полиции МВД о визите Махмуд Эсада в Казань. 01.08.1913» за подписью генерал-майора Устинова. Высокий чиновник пишет: «упомянутое выше лицо прибыло в гор. Уфу 31 июля сего года, где ныне и проживает у местного купца Хакимова».
Далее не могу не отметить еще одну похвальную особенность статьи В. В. Хутарева-Гарнишевского – высокий уровень детализации, под которой я подразумеваю приведение автором дополнительной информации обо всех упомянутых в публикации персоналиях, событиях, объектах и пр. Это позволяет читателю хорошо представлять культурно-исторический контекст описываемых событий. Сказанное касается и фигуры упомянутого в донесении купца Хакимова. Автор статьи посвятил этой персоне отдельную и достаточно информативную сноску следующего содержания:
«Отец и сын Хакимовы были крупнейшими башкирскими предпринимателями Уфимской губернии, просветителями-панисламистами и меценатами. Городская усадьба Хакимовых, в которой предположительно проживал Махмуд Эсад, сохранилась — это объект культурного наследия (памятник архитектуры) «Дом Хакимова», находящийся в г. Уфе на улице Мустая Карима (быв. Бекетовской). Здание было куплено в 1895–1896 гг. А.А. Хакимовым и перестроено. Абдуллатиф Абдулхакимович Хакимов, купец, потомственный почетный гражданин, владел домами и магазинами в Уфе и Бугульме, землями в Бирском и Бугульминском уездах. Построил в 1908 г. на Бекетовской улице соборную мечеть, содержал панисламистские медресе «Галия», «Хакимия», издавал газету «Мусульманский мир». Старший сын Мухаммет-Назиб Хакимов, миллионер, купец первой гильдии, торговал хлебом и мануфактурными товарами, в 1908–1916 гг. депутат Уфимской городской думы, член правлений различных банков, с 1915 г. председатель Благотворительного общества о бедных мусульманах Уфы».
Однако к этой сноске я вынужден сделать небольшое замечание. Автор статьи пишет о Хакимовых, как о «крупнейших башкирских предпринимателях». Но дело в том, что с вхождением территории Западного Приуралья в состав Московского государства во второй XVI в. за населением, проживавшем здесь до «Казанского взятия» закрепляется название «башкирец». Русское государство, выделяя ясачное население, обладавшее определенными правами и обязанностями, маркировало его по географическому принципу. В связи с тем, что образованный после строительства г. Уфы Уфимский уезд Казанского воеводства с периода раннего средневековья был известен как страна «баскарт», «паскатир», или «башгарт», по названию проживавших здесь угроязычных племен мадьяр (венгров), местных жителей, плативших ясак в Уфу вне зависимости от этнокультурной идентичности начинают именовать «башкирцами». Поэтому в отношении жителей входивших в сословие башкирцев можно наблюдать процесс формирование локальной идентичности не на основе родовой, а территориально-административной принадлежности.
Кроме того, до революции в паспортах указывали не национальность, а вероисповедание и сословную принадлежность человека. Иными словами, какой он веры и какого он сословия. В Российской империи эти социальные признаки имели куда более важное значение, нежели этническое происхождение верноподданного. И многие идентифицировал себя, прежде всего, как мусульманина.
Что касается истоков формирования татарской буржуазии, то они уходят к торговым традициям Волжской Булгарии и Казанского ханства
Так, советский историк X. Хасанов, относивший начало формирования татарской буржуазной нации к концу XVIII в., утверждал, что к концу XIX века у татар сформировались основные признаки буржуазного уклада: общность экономической жизни, общенациональный язык, общенациональная территория, специфические особенности национальной культуры и национальной психологии. Поэтому полностью права моя коллега Л. Габдрафикова, которая пишет о том, в XIX веке татары имели свой класс торговой буржуазии. Кроме того, в период образования Башкирской советской республики, в исходящих в центр документах говорилось о торгово-промышленном приоритете русских и татар на данной территории. "Отмечалось, что хозяйственно-промышленной предприимчивости и изворотливости, характерных для татарской буржуазии, у башкир не выработалось. Они вели хозяйственную жизнь преимущественно пассивно: продавали и сдавали в аренду земли, продавали лес возами или площадями, продавали избыток скота и всякого сырья…"
В этом свете отнесение этнической принадлежности создавших собственную бизнес-империю Хакимовых (полная фамилия – Абдулхакимовы) к башкирам, имевшим совершенно иной жизненный уклад, попросту некорректно. Для большей убедительности, обратимся к источникам, из которых можно почерпнуть данные об этнической принадлежности Хакимовых к татарской буржуазной нации.
Для начала обратимся к публикации М. И. Роднова «Татарская община Уфы во второй половине XIX века (демография, статистика, бизнес)», который, кстати, и называет Хакимовых создателями бизнес-империи. Уже из названия его статьи следует, что Хакимовы относились к татарской общине Уфы. Далее Роднов пишет, что Абдуллатип Абдулхакимович Хакимов (Абдулхакимов) является уроженцем села Тюнтер Малмыжского уезда Вятской губернии, находящейся ныне в Балтасинском районе Республики Татарстан).
Это означает, что он появился на свет в регионе традиционного проживания татар, где ни полукочевые, ни кочевые башкиры отродясь не селились. Роднов сообщает, что А. Хакимов начал торговать начал с 1855 г., занимаясь этим промыслом сначала в Малмыже и Бугульме Самарской губернии, а с 1888 г. – в Уфе.
По оценке Роднова, Хакимов «буквально ворвался в ряды самых успешных предпринимателей, в 1889 г. оборот капиталов составил 686 274 руб. Он занял второе место после лесопромышленников Груздевых, обогнав всех уфимских «крезов».
Интересны также и обобщающие выводы Роднова, в которых раз за разом упоминается о татарском происхождении Хакимовых и о татарском контексте их области деятельности в целом:
Вообще конец XIX в. стал эпохой самого активного развития татарского предпринимательства в Уфе. История почти всех купцов очень слабо изучена, а среди них были весьма крупные фигуры. История бизнеса двух этих крупнейших татарских предпринимателей, лидеров уфимского бизнеса почти не известна…. Постепенно у Хакимова … сформировался свой татарский (мусульманский) закупочный аппарат в городах и сельской местности, что, без сомнения, помогало в операциях среди тюркоязычного населения».
Полагаю, сказанного вполне достаточно, чтобы считать обоснованной и справедливой нашу коррективу по поводу уточнения этнической принадлежности отца и сына Хакимовых, упомянутых в замечательной статье В. В. Хутарева-Гарнишевского.