Алексей проснулся в 5:47. За три минуты до будильника. Тихо встал — Марина спала, вчера ночью трижды вставала к малышу.
На кухне включил чайник, достал смесь. 180 мл воды, 6 мерных ложек — на случай, если Марина не сможет покормить. Температура... чёрт, термометр где? А, вот. 39 градусов, горячо. Подождать.
Максим проснулся в 6:05. Позже обычного.
— Привет, чемпион, — Алексей взял сына на руки. — Папа почти всё приготовил.
Кормление грудью — Марина сцедила вечером. Срыгивание — прямо на футболку, конечно. Смена подгузника. Руки уже не дрожат, но запах... к запаху так и не привык.
6:30 — положил сына в шезлонг, включил мобиль с игрушками. План был — пятнадцать минут. Максим дал семь.
Душ пришлось пропустить. Быстро побрился, оделся. На кухне Максим уже требовал внимания — покачал одной рукой, другой делал кофе.
6:50 — завтрак. Овсянка в микроволновке пригорела — отвлёкся на сына. Съел что получилось, стоя у плиты.
7:00 — Максим на развивающем коврике. Показывал погремушки, сын смотрел куда-то мимо. Может, рано ещё для игрушек?
7:30 — просыпается Марина.
— Ты уже встал? Я будильник не слышала.
— Покормлен, переодет. Твоя очередь, я на работу.
— Лёш, футболка у тебя...
Посмотрел — след от срыгивания через всё плечо.
— Блин. Ладно, пиджаком прикрою.
— В холодильнике сырники вчерашние, разогреешь?
— Ты готовил? Когда успел?
— Ночью, когда Макса качал. YouTube-рецепт, пять минут. Правда, половина пригорела.
Марина улыбнулась устало:
— Спасибо. Хоть что-то.
— Марин, ты вчера плакала?
— С чего ты взял?
— Глаза красные.
— Просто устала. Он весь день вчера кричал. Я уже думала — может, я плохая мать?
— Ты отличная мать.
— Которая не может успокоить собственного ребёнка.
— Марин, он просто... сложный период. Колики там или ещё что.
— Три месяца уже. Какие колики?
— Не знаю. Но ты не виновата.
На работу ехал в метро — машину продали перед родами. Нужны были деньги на кроватку, коляску, всё остальное. Иногда жалел — особенно когда видел, как другие отцы подвозят детей.
Читал статью "Развитие ребёнка 3-6 месяцев". Половину не понял — что такое "пинцетный захват"? И почему его ребёнок не делает то, что "должен" по статье?
На работе коллега Витя заметил:
— Алексей, на тебе лица нет.
— Не выспался. Максим ночью раза четыре просыпался.
— И как справляешься?
— Никак. Просто делаю что могу. Марина больше, если честно.
— Может, няню?
— Витя, няня стоит как моя зарплата. Мы еле концы сводим после покупки всего детского.
Достал телефон, показал приложение с планом. Половина пунктов красные — не выполнено.
— Планирую, но ребёнок мои планы не читал. Вчера запланировал прогулку — ливень. Сегодня хотел в поликлинику — Макс весь день плакал.
— Это ад какой-то.
— Это жизнь. Хаотичная, непредсказуемая жизнь. Знаешь, я раньше думал — распланирую всё, и будет порядок. А оказалось — ребёнок живёт по своим законам.
Обед. Хотел в "Детский мир" — подгузники кончаются. Но начальник задержал с отчётом. Еле успел в ларёк у дома — втридорога, зато хоть есть.
Позвонила мама Марины:
— Алексей, как вы там?
— Выживаем, Валентина Петровна.
— Марина говорит, ты очень стараешься помогать.
— Ключевое слово — стараюсь. Не всегда получается.
— Молодец. Но ты не думал... может, нам Максима на выходные забрать? Вы бы отдохнули.
— Спасибо, но Марина кормит грудью. Неудобно.
— Можно сцедить. Алексей, вы оба на грани. Марина вчера плакала, когда мне звонила.
— Плакала? Мне сказала — просто устала.
— Она тебя бережёт. Но ей тяжело. И тебе тяжело. Примите помощь, не геройствуйте.
— Валентина Петровна, мы... мы подумаем.
— Подумайте. И ещё — Виктор хочет коляску новую купить. Вашу видел, она уже разваливается.
— Не надо, мы сами.
— Алексей, гордость — плохой советчик. Мы хотим помочь.
После работы — магазин. Подгузники, салфетки, смесь на докорм. И пиво. Одну банку. Марина поймёт — иногда нужно хоть что-то для себя.
Дома застал картину: Марина на кухне, Максим плачет в кроватке.
— Марин, что случилось?
— Не знаю! Час уже плачет! Покормила, поменяла, покачала — всё без толку!
— Давай я попробую.
Взял сына на руки. Максим продолжал рыдать.
— Может, животик?
— Массаж делала. Не помогает.
— Температура?
— Нормальная. Лёш, я не знаю, что делать! Я плохая мать!
— Марин, стоп. Ты отличная мать. Просто он... я не знаю. Может, зубы?
— В три месяца?
— А чёрт его знает. Давай врача вызовем?
— Я звонила в поликлинику. Сказали — если температуры нет, то ждите. Может, перевозбуждение.
Качали по очереди. Через сорок минут Максим вымотался и уснул.
— Пошли на кухню, — шепнула Марина.
За чаем сидели молча. Потом Марина сказала:
— Лёш, я больше не могу.
— В смысле?
— Я люблю его. Но я больше не могу. Я не сплю, не ем нормально, на себя в зеркало смотреть страшно.
— Марин...
— И ты. Ты же видишь — у тебя мешки под глазами, ты похудел. Мы оба на грани.
— Что ты предлагаешь?
— Давай примем помощь мамы. Хоть иногда. Хоть на пару часов в выходные.
— Но мы же хотели сами...
— Лёш, какие "сами"? Мы загибаемся. И Максу от этого не лучше — он же чувствует наше состояние.
Алексей достал пиво, открыл:
— Не против?
— Пей. Я бы тоже выпила, но кормлю.
— Марин, давай честно. Мы справляемся?
— Нет. Мы не справляемся. Мы выживаем. Это разные вещи.
— Но другие же как-то...
— Другие тоже не справляются. Просто не все в этом признаются. Помнишь Ленку с Серёгой? У них няня с первого месяца. А Настя с работы? У неё мама живёт с ними.
— То есть никто сам не справляется?
— Лёш, "сам" — это миф. Раньше дети в больших семьях росли, все помогали. А сейчас мы вдвоём пытаемся то, что раньше человек пять делали.
Максим проснулся через час. Опять заплакал.
— Я схожу, — встал Алексей.
Качал, думал о словах Марины. Может, она права? Может, не нужно геройствовать?
Максим успокоился, но не спал. Смотрел на отца серьёзно.
— Знаешь, Макс, твой папа думал, что всё знает. Что распланирует, организует, и будет как в учебнике. А оказалось — в учебниках врут. Или у них другие дети. Идеальные. А мы с мамой не идеальные. Мы уставшие, растерянные, иногда злые. Но мы тебя любим. Просто любить и уметь — разные вещи.
На выходных всё-таки отдали Максима тёще на четыре часа. Первый раз за три месяца.
— Что будем делать? — спросила Марина.
— Спать?
— Спать. Боже, как же хочется спать.
Но не спали. Лежали, обнявшись.
— Лёш, прости, что я вчера сорвалась.
— За что прости? Это нормально.
— Я боюсь, что ты подумаешь — я плохая мать.
— Марин, ты потрясающая мать. Ты встаёшь к нему ночью, кормишь, успокаиваешь. Я вот даже купать нормально не умею.
— Зато ты встаёшь в шесть утра и делаешь смесь про запас.
— Криво делаю. Вчера температуру не ту сделал.
— Но делаешь. Многие отцы и этого не делают.
— Многие отцы умнее. Наверное, няню нанимают сразу.
— Или честно говорят — не моё это. Как мой отец.
— Он до сих пор Макса боится?
— Говорит — вдруг сломаю. Здоровый мужик боится младенца шести килограммов.
Оба засмеялись. Впервые за неделю.
Через три часа позвонила тёща:
— Забирайте вашего террориста. Весь дом перевернул.
— Что случилось?
— Ничего страшного. Просто дедушка с ним не справился. Максим расплакался, дед запаниковал, чуть скорую не вызвал.
Приехали за сыном. Максим спал у тёщи на руках.
— Намучился с дедом, — улыбнулась Валентина Петровна. — Но вообще хороший мальчик. Просто характер сильный.
— Спасибо, мам, — Марина обняла мать.
— Не за что. Приезжайте ещё. Но лучше вместе — мы с дедом одни не осилим.
Дома Максим проснулся и улыбнулся. Первый раз за день.
— Смотри, он рад, что дома! — Марина взяла сына.
— Или рад, что от деда сбежал.
Вечером, после купания (Алексей всё ещё держал слишком крепко, но уже не паниковал), сидели втроём на диване.
— Знаешь, Лёш, я думала...
— О чём?
— Что мы молодцы.
— С чего это?
— Ну смотри. Мы не идеальные родители. Мы уставшие, иногда злые, часто не знаем, что делать. Но мы не сдаёмся. Каждый день встаём и пытаемся снова. Это же достижение?
— Наверное.
— Не наверное, а точно. Мы учимся. Медленно, через ошибки, но учимся.
Максим агукнул.
— Слышишь? Он согласен, — улыбнулась Марина.
Ночью Максим проснулся только дважды. Прогресс.
В 2:47 Алексей качал сына и думал о прошедшем дне. О том, что они приняли помощь и мир не рухнул. О том, что Марина плакала, но это нормально. О том, что он до сих пор боится купать, но купает.
Максим уснул. Алексей ещё немного подержал его и аккуратно переложил в кроватку.
Вернулся в спальню. Марина не спала:
— Уложил?
— Ага. Быстро сегодня.
— Лёш, спасибо.
— За что?
— За то, что ты рядом. Что не сбежал. Что пытаешься. Я знаю, это тяжело.
— Тебе тяжелее. Ты с ним целый день.
— Но ты работаешь и ещё помогаешь. Это много.
— Это нормально. Я же отец.
— Не все отцы такие.
— Я тоже не идеальный.
— И слава богу. От идеальных тошнит.
Обнялись. Засыпали.
В 5:47 Алексей проснулся. За три минуты до будильника. Встал, пошёл на кухню.
Новый день. Смесь про запас, подгузники, срыгивания. Потерянный термометр, пригоревшая овсянка, пятна на футболке. План, который не выполнится. Статьи, которые не помогают. Усталость, которая накапливается.
Но также — улыбка сына. Его первое агуканье. Тёплый вес на руках. Марина, которая рядом. Родители, готовые помочь. Друзья, которые понимают. Начальник, который отпустит пораньше.
Это его новая реальность. Не идеальная, не как в Instagram у блогеров-родителей. Настоящая — с запахом подгузников, недосыпом, холодным кофе и пригоревшей едой. С паникой при купании и счастьем от первой улыбки. С ссорами от усталости и объятиями после них.
И знаете что? Алексей не променял бы её ни на что. Потому что в этом хаосе, в этой усталости, в этих бесконечных попытках что-то сделать правильно — в этом и есть жизнь. Не идеальная, не причёсанная, но настоящая.
Максим проснулся в 6:03. На две минуты раньше вчерашнего.
— Привет, чемпион. Папа уже готов. Ну, почти готов. Термометр пока не нашёл. Купать всё ещё боится. Но учится быть отцом. Медленно учится. Но ведь главное — не сдаваться, правда?
Максим агукнул. Похоже на согласие.
Или просто воздух вышел.
Неважно.
Главное — они вместе встречают новый день.
И справятся.
Обязательно справятся.
Не идеально, не как в книжках.
Но по-своему.
По-настоящему.