— Анночка, ты дома? Приеду завтра, нужно кое-что забрать.
Голос отца в трубке звучал как всегда — деловито и немного устало. Анна Григорьевна прижала телефон к уху, продолжая помешивать суп.
— Что забрать, папа?
— Документы на дом. Продаю его.
Ложка застыла в воздухе.
— Мамин дом? Зачем?
— Ленке третья квартира нужна. Сын подрос, отдельное жильё требуется.
— Третья? — Анна почувствовала, как горло сжимается. — А первые две мало?
— Анюта, не начинай. У неё семья большая, расходы. А вы пока справляетесь.
Мы всегда справляемся, хотела сказать она. Потому что другого выхода нет.
— Папа, а ты помнишь, что у нас потолок течёт уже полгода?
— Течёт? Так вызовите мастера.
— На что? Зарплата учителя и слесаря — это не зарплата экономиста и бизнесмена.
— Ну... если совсем плохо, я что-нибудь придумаю. Но сейчас Ленке срочно нужно. Завтра в одиннадцать буду.
Анна положила трубку и посмотрела на мужа. Григорий читал газету, делая вид, что не слышал разговора.
— Опять Елена получает всё? — тихо спросил он.
— Как всегда.
— А ты опять молчать будешь?
— А что говорить? Он же не услышит.
На следующий день отец приехал точно в одиннадцать. Михаил Степанович выглядел постаревшим — четыре года без мамы давались ему тяжело.
— Где документы на дом? В письменном столе?
— Нет, мама их в спальню перенесла, в комод. Папа, может, кофе сначала?
— Некогда, Анюта. У нотариуса запись на час.
Анна проводила отца в мамину спальню. Он открыл комод, стал рыться в бумагах. Она стояла в дверях, глядя на его согнутую спину.
— Что это? — Михаил Степанович достал толстую тетрадь в цветочек.
— Мамин дневник. Она последние годы вела.
— Зачем тебе его читать? Тяжело же.
Анна взяла тетрадь, открыла случайную страницу. Мамин аккуратный почерк:
"Миша опять поехал к Лене — кухню помогать обустраивать. Третий гарнитур за пять лет покупают. А Анюта вчера звонила — холодильник сломался, денег на новый нет. Попросила мужа — помоги младшей тоже. Он говорит: 'Сами как-нибудь'. Но почему Лена не должна сама, а Анюта должна?"
Сердце кольнуло.
— Папа, а ты помнишь, что говорил маме про справедливость?
Лицо Михаила Степановича напряглось.
— О чём ты?
— Мама писала, что просила тебя помогать нам поровну. А ты отвечал — Елена просит, а я молчу.
— Ну и что в этом плохого? Кто просит — тому и помогают.
— А почему я не прошу? Как думаешь?
Отец растерянно посмотрел на дочь.
— Не знаю... Ты всегда самостоятельная была...
— Я боюсь просить! — Слова вырвались сами собой. — Потому что знаю — получу отказ или лекцию о том, как нужно самим справляться!
— Анюта, не кричи...
— А я не кричу! Я просто устала делать вид, что мне ничего не нужно!
Анна перелистнула несколько страниц:
"Лена звонит каждый день — то машину просит купить, то дачу отремонтировать, то внукам подарки. Миша всё выполняет. А Анюта за полгода три раза позвонила. И то по маминым дням рождения и смерти. Говорю мужу — может, сама позвонишь младшей? 'А зачем? У неё всё хорошо'. Но откуда он знает, что у неё хорошо, если не интересуется?"
— Мама видела, что ты меня не замечаешь, — тихо сказала Анна. — А ты не хотел замечать.
Михаил Степанович сел на мамину кровать.
— Анюта, когда мама ушла, я растерялся. Лена плакала, цеплялась за меня. А ты сказала: "Не переживай, пап, мы справимся". И я подумал...
— Что я не нуждаюсь в отце?
— Что ты сильнее её. Взрослее.
— Мне было тридцать один! Я тоже хотела плакать и цепляться! Но понимала — если я сломаюсь, то кто поддержит Григория? Кто разберёт мамины вещи? Кто будет сильным?
Отец закрыл лицо руками.
— Я не подумал...
— А теперь думаешь? Когда решил продать единственное, что связывает меня с мамой?
— Но ведь Лене действительно нужно...
— А мне что, не нужно? — Анна почувствовала, как внутри всё кипит. — Знаешь, что мне нужно? Чтобы отец хотя бы раз в год спросил — как дела, не нужна ли помощь. Не потому что у меня горе или катастрофа, а просто потому что я его дочь!
Тишина затянулась. За окном слышались детские голоса — во дворе играли соседские ребятишки.
— Что теперь делать? — глухо спросил Михаил Степанович.
— Не знаю. Мне нужно подумать.
— А документы?
— В нижнем ящике, красная папка.
Отец взял бумаги, но к двери не пошёл.
— Анюта, можно я в субботу приеду? К вам домой. Поговорим спокойно.
— Посмотрим.
В субботу Михаил Степанович пришёл без цветов и подарков — впервые за много лет.
— Я всю неделю думал, — сказал он, садясь на диван. — И решил — дом не продаю.
— Не нужно мне твой дом как компенсацию за равнодушие.
— Не компенсация. Мама там счастливая была, ты маленькая бегала по саду...
— А квартира для Елены?
— Она подождёт. Или сама найдёт деньги.
Анна внимательно посмотрела на отца. Постаревший, растерянный. Впервые она увидела в нём не строгого судью, а просто уставшего человека.
— Папа, дом мне не нужен. Мне другое нужно.
— Что?
— Чтобы ты звонил не только когда документы нужны. Чтобы спрашивал, как у нас дела. Чтобы помнил, что у тебя не одна дочь.
— Буду звонить. И... может, вы к нам на дачу приедете? Григория научу грибы солить, как мама умела.
— Может быть.
Вечером зазвонил телефон. Елена.
— Аня! Папа сказал, дом продавать не будет! Ты что, ополчилась против меня?!
— Лена, а сколько квартир тебе папа купил?
— При чём тут квартиры?! Мне семью где-то размещать нужно!
— А мне где размещаться? — спокойно ответила Анна и положила трубку.
Впервые в жизни она повесила первой. И почувствовала — что-то изменилось внутри. Не мир вокруг. Она сама.