Предыдущая часть:
Присутствие подруг и общий веселый настрой придали ей смелости. А дальше все было так, что, вспоминая об этом, Анастасия до сих пор краснела от стыда. Она-то думала, что Олеся придумает какой-то предлог, будет действовать тоньше, но та подошла к Максу и прямо в лоб объявила ему, что ее подруга хочет с ним познакомиться. Парень с интересом перевел взгляд в направлении, указанном пальцем Олеси, на Настю. Та сразу залилась краской. Подумала, вот сейчас он рассмеется и уйдет прочь от ненормальных девчонок. Макс же, очаровательно улыбнувшись, подошел к сгорающей от стыда Насте, заглянул ей в глаза, улыбнулся ободряюще.
— Знаешь, а ты мне тоже очень сразу понравилась, — сообщил он, ничуть не смущаясь. — Сразу тебя заметил. Просто подумал почему-то, что у тебя парень есть. Ведь такая красавица просто не может быть одна.
В общем, в тот вечер Макс и Настя гуляли по улицам города почти до утра. Знакомились, узнавали друг друга, сидели в барах и кафе. Выяснилось, что Макс знает все местные заведения, хотя сам из другого города, а сюда приехал просто к другу погостить. Узнав, что Настя выросла в детском доме, Макс очень впечатлился.
— Ничего себе, тяжело тебе, наверное, пришлось, — сказал он с сочувствием.
Настя пожала плечами. Собственная жизнь не казалась ей такой уж тяжелой. С другой стороны, она и не знала другой. Не знала, каково это — расти в семье, может, и правда намного легче. Сам Макс учился в университете на программиста. Жил он в большом городе далеко отсюда. Здесь у него имелся приятель, знакомый по лагерю айтишников. Парни сдружились. Вот Федор и пригласил Макса к себе отдохнуть, с городом познакомиться.
— А у вас тут красиво, тихо, спокойно, не то что у нас, — отметил он. — Особая какая-то прелесть есть в этих маленьких городках.
Настя согласно кивала. Она завороженно смотрела на Макса, ловила каждое его слово. Тем более он так красиво говорил и вообще выглядел как человек из другого мира. Она сама позвала его к себе. Тот удивился даже.
— Точно, ты уверена? — переспросил он.
Настя решительно кивнула. Если она и была в этой жизни в чем-то уверена, то в том, что не хочет расставаться с Максом ни на минуту. Они провели ночь вместе. Настя проснулась раньше, со счастливой улыбкой посмотрела на спящего Макса. Какой же он красивый. Девушка почему-то решила, что они теперь никогда больше не расстанутся, что Макс чувствует к ней то же, что и она к нему. Вон ведь какими комплиментами ее осыпал. И смотрел так вчера на нее восхищенно, влюбленно.
Настя готовила для них завтрак, когда Макс, немного смущенный и растерянный, появился на кухне.
— Тебе кофе с сахаром или без? Молоко добавлять? — весело осведомилась Настя.
— Слушай, — Макс хмуро взглянул на девушку, и та сразу поняла, сейчас он скажет что-то, что ей очень не понравится. — Ты прости меня, конечно, но мне надо идти.
— Как? Куда? — опешила Настя. — Подожди, завтрак почти готов.
— Мне пора, — повторил Макс. — Где ключ от двери? Я что-то не нашел.
Настя опешила. Он что, собирался уйти просто так, без предупреждения? Если бы ключ оказался там, где ему положено быть — в замке, — Макс просто испарился бы, даже не попрощавшись. Но почему?
— Я не понимаю, — Настя медленно опустилась на стул. Сердце колотилось часто-часто.
Картинка счастливой совместной жизни, которую уже нарисовало ее воображение, теряла очертания, бледнела, съеживалась.
— Да что тут понимать? — тяжело вздохнул Макс. — Я опять облажался, снова изменил Веронике. Она права. Я не создан для серьезных отношений. Хорошо, что Вероника далеко, в другом городе. Она не узнает об этом.
— Вероника? — переспросила Настя.
— Ну да, моя девушка, — пояснил Макс. — Мы давно вместе.
— А почему? Зачем тогда? — Настя все никак не могла подобрать нужных слов.
— Да ты же сама на меня смотрела весь вечер. Думаешь, я не замечал? — отозвался Макс. — Потом подругу подослала ко мне, чтобы та нас познакомила, а потом вообще сама к себе позвала. Кто устоит-то? Ключ где?
Настя молча указала пальцем на тумбочку в прихожей.
— Ну пока, всего тебе хорошего, — бросил Макс.
С этими словами он исчез за дверью, оставив Настю один на один с тягостными мыслями. Настя знала Макса всего ничего. И все же он разбил ей сердце. Ведь девушка успела влюбиться в него, успела поверить, что и он ее любит, и даже планов на будущее настроила.
— Ой, да ладно тебе, — успокаивала Олеся, выслушав историю подруги. — Зато потусила с красивым парнем. Я думала, тебе этого и нужно. Даже мысли не было, что ты всерьез с ним встречаться настроена. Видно же сразу — бабник редкостный. Такие на вечер-два хороши, а дальше уж избавьте от такого счастья.
У Олеси все было просто. Она вообще легко к жизни относилась. А вот Настя еще долго переживала этот эпизод, а любимый сериал, где играл актер, похожий на Макса, она никогда больше не смотрела — просто не могла. От переживаний Настя даже заболела немного: слабость, головокружение, тошнота. Девушка спасалась апельсинами. Почему-то от них ей становилось полегче.
— Настя, ты чего это на цитрусы подсела? — добродушно поинтересовалась как-то тетя Анжела, продавщица в овощном киоске рядом с Настиным домом. — Часом не беременна ли? Когда Степу носила, тоннами апельсины поглощала. Куда только лезли?
Настя отшутилась в ответ, а сама задумалась.
После слов тети Анжелы в ее голову закрались подозрения. Первый же тест на беременность выдал две яркие, четкие полоски, не оставляющие сомнений в том, что ночь с Максом не прошла без последствий. Самое ужасное заключалось в том, что Настя не представляла даже, где искать отца своего малыша. Да и зачем его искать, тоже не понимала. Макс ведь ясно дал понять: для него их ночь была лишь очередной интрижкой на стороне. Ни на что серьезное он и не рассчитывал. А то, что себе Настя напридумывала, — это исключительно ее проблемы, как и незапланированная беременность.
— Но я решила оставить ребенка, — улыбнулась Настя, поймав глазами дочь среди малышни на детской площадке. — Понимаете, у меня ведь не было никого, а тут ребенок, родная душа, родственник.
Алина кивнула и улыбнулась. Она поступила бы точно так же. Выходит, что Милана не от ее мужа. Видимо, они познакомились с Настей позже. Ну что ж, хоть что-то проясняется.
Насте было тяжело одной растить дочь. Приходилось и за младенцем смотреть, и заказами заниматься. Да, Настя, будучи в декрете, брала работу на дом. Тут-то и пригодилась профессия швеи. Не дала она Насте и Милане пропасть. Девушка почти уже не вспоминала о Максе, а если и думала о нем, то без обиды. Она даже была благодарна этому ветреному молодому человеку — благодарна за красивую, смышленую дочь, в которой Настя души не чаяла. Так отрадно было на сердце от того, что есть на свете этот ребенок, свой, родной и любимый. Так интересно было наблюдать, как Милана растет и развивается, как формируется ее личность.
В два года Милана уже отправилась в сад, а Настя наконец смогла выйти на работу. Но начались постоянные дочкины болезни. Только выйдет малышка с больничного в группу, как снова какой-нибудь вирус подхватывает. А однажды дело дошло до госпитализации. Милана стала бледной, капризной, изнуряющий кашель никак не проходил. Даже ночью он не давал девочке покоя. Педиатр прописывала таблетки и ингаляции, которые не помогали от слова совсем. Милана таяла на глазах. И однажды совершенно случайно кашель девочки услышал врач, который оказался в детском отделении просто каким-то чудом.
— Это был ваш муж, — Настя печально улыбнулась. — Виктор Петрович Хромов. Он заехал к другу, проходил по коридору и услышал кашель Миланы, остановился, начал задавать мне вопросы. Он сразу предположил, что кашель не простудного характера, что он больше похож на сердечный.
— Если я прав, — произнес Виктор внимательным, тревожным взглядом осматривая малышку, — то дело серьезное.
Тут же он организовал обследование Миланы, сам отвез девочку и ее испуганную мать в свою больницу. Малышку сводили на УЗИ и МРТ. У нее взяли кучу разных анализов. Результат оказался неутешительным. У Миланы обнаружили серьезный порок сердца. Виктор Петрович очень удивлялся, что порок этот раньше не заметили врачи. Возмущался даже. Патология была у Миланы с рождения, а частые простуды сильно усугубили дело. У моей малышки оставались считанные дни до приступа. Ее просто не спасли бы. Страшно даже подумать. Но Виктор Петрович услышал этот кашель, быстро поставил диагноз. Девочку сразу забрали в реанимацию. Милане провели операцию, но это была лишь поддерживающая мера, отсрочка. Девочке требовалась дорогостоящая и очень сложная процедура.
— Нужны были деньги и срочно, много денег, — вздохнула Настя. — Я понимала, что такую сумму мне ни за что не собрать.
И Виктор Петрович очень мне помог. Взялся за это дело, будто Милана и не была ему чужой, как за свою боролся. Обратился в какие-то фонды, даже свои деньги вложил. Я это точно знаю. Милану прооперировали в Москве. После ей требовалась реабилитация, и Виктор Петрович полетел с нами в санаторий у моря, чтобы лично проконтролировать, чтобы все организовали правильно. Он очень проникся к нам с Миланой, когда узнал, что у нас никого нет. Виктор Петрович не только гениальный хирург, но и еще человек замечательный. Он спас Милану и спас меня. Я ведь не пережила бы, если бы с ней что-то случилось. Никого у меня, кроме дочери, нет. Виктор Петрович стал мне как бы родным, своим человеком. Я даже выразить не могу словами свое отношение. Просто поверьте, ваш муж удивительный человек, просто уникальный.
Анастасия не выдержала, расплакалась. Из глаз Алины тоже катились слезы, но как она могла подумать плохое о Викторе? Он был просто не способен на то, в чем Алина его какое-то время подозревала. А тот загар, с которым Виктор вернулся из очередной командировки, он получил в санатории у моря, где реабилитировали Милану.
— Он много рассказывал мне о вас, Алина, — продолжила Анастасия, вытирая слезы. — Я поняла, что Виктор Петрович очень вас любил, а про Милану он вам не говорил, потому что не думал, что история эта хорошо закончится. Сомневался, не хотел травмировать вас в случае, если... ну, вы понимаете сами, что могло произойти. Сказал, что вы слишком близко к сердцу принимаете истории его пациентов, особенно если это дети.
— Настя, спасибо большое, что рассказали мне об этом, — произнесла Алина. — Мне это очень и очень важно.
— Мне тоже было важно рассказать вам нашу историю и познакомиться с вами, — отозвалась Анастасия. — Мы с Миланой уезжали на год в другой город. Я хотела начать жизнь заново, но ничего не вышло. Вот мы вернулись и узнали, что Виктор Петрович... что его... в это невозможно поверить.
Настя сделала глубокий вдох, чтобы снова не заплакать. Алина с яркими шариками в одной руке и с коробкой, обвязанной пышной розовой лентой, в другой вошла в вестибюль детского кафе. Здесь было уже шумно, многолюдно. Видимо, все гости кроме нее собрались.
— Алина! — кинулась к ней из пестрой толпы Милана.
На ней было чудесное платьице, розовое, с оборочками. Алина с удовольствием отметила, что на празднование своего шестого дня рождения Милана выбрала наряд, который ей подарила именно она, Алина. Это было приятно.
— Здравствуй, милая именинница! — Алина обняла подлетевшую к ней девочку. — Поздравляю тебя.
— Ой, ура, вы приехали! — теперь спешила и Настя. Глаза ее горели радостью, как и всякий раз, когда они все вместе встречались.
Происходило это, к счастью, достаточно часто. Теперь они были друг у друга — Алина, Настя и Милана. И от этого всем было радостно, светло и тепло. Алина больше не ощущала давящее одиночество. Она вновь чувствовала себя нужной и любимой. Настя же получила поддержку и принятие близкого взрослого человека, чего ей очень не хватало. Их встречи стали регулярными, наполняя жизнь смыслом и теплом. Алина помогала с воспитанием Миланы, делилась опытом, а Настя находила в ней опору. Вместе они создавали новые воспоминания, которые исцеляли раны прошлого. Алина наконец почувствовала, что жизнь продолжается, и Виктор одобрил бы такую связь. Это дало ей силы двигаться вперед, наслаждаясь моментами с новыми близкими людьми.