«Подпись подлинная, но выполнена под влиянием „сбивающих“ факторов», — монотонно зачитывает судья заключение эксперта. Голос у нее безразличный, будто речь идет не о человеческой судьбе, а о прогнозе погоды на вчера. Марина чувствует, как ледяной холод, начавшийся где-то в желудке, медленно расползается по венам, сковывая тело. Как это возможно? Как?
Она поднимает глаза на бывшего мужа, Андрея. Тот сидит напротив, развалившись на стуле, и на его лице — плохо скрываемая торжествующая ухмылка. Мерзкая, самодовольная. Десять месяцев он, как опытный паук, плел свою паутину в суде. Десять месяцев отрицал очевидное, врал, изворачивался, выставлял ее истеричкой, неадекватной бывшей женой. И вот, под самый занавес этого унизительного спектакля, достал из рукава главный козырь. Козырного туза. Расписку на полмиллиона рублей, которую она якобы подписала три года назад, одалживая у него деньги.
Деньги, которые она в глаза не видела.
***
Их история — банальная до тошноты. Сначала любовь, потом совместный бизнес, потом усталость друг от друга, переросшая в глухое раздражение. Бизнес, который они тащили на себе вдвоем, высасывал все соки. К весне 2018 года Марина выгорела дотла. Нервы, натянутые как струны, звенели от любого прикосновения. Она срывалась на поставщиков, на клиентов, на мужа. В конце концов врач, устало посмотрев на ее синяки под глазами, выписал путевку в санаторий. «Вам нужен покой, голубушка. Абсолютный покой».
Перед самым отъездом, когда такси уже ждало внизу, а чемодан стоял у порога, Андрей сунул ей под нос пачку бумаги. Листов десять, не меньше. Это были не совсем пустые листы — внизу каждого, в правом углу, были аккуратно напечатаны две строки:
Подпись ___________
Расшифровка ___________
— Марин, подпиши, пожалуйста, — его голос тогда звучал заботливо, почти ласково. — Это стандартные бланки для документов по нашему ИП. Пока тебя не будет, мне, возможно, придется срочно готовить какие-то договоры, акты... Чтобы я мог оперативно все сделать.
Она, измотанная до предела и мечтающая только о тишине и сосновом боре, не раздумывая, чиркнула свою подпись на каждом листе. Ну а что такого? Муж же. Партнер. Кому еще доверять, если не ему? Дура. Какая же она была дура.
***
Из санатория она вернулась другим человеком. Отдохнувшим, спокойным и с четким пониманием, что так дальше жить нельзя. Их семья трещала по швам, и склеить ее уже было невозможно. Они развелись. Тихо, без скандалов. По крайней мере, ей так казалось.
31 октября 2018 года, получив свою долю от продажи бизнеса, Марина купила себе небольшую подержанную машину. Мечта. Маленькая, но своя. В тот же самый день, как она узнает позже, ее бывший муж Андрей взял в банке потребительский кредит. Почти два года все было тихо. Она строила свою новую жизнь, он — свою. А потом, как гром среди ясного неба, пришла повестка в суд. Андрей требовал с нее 500 000 рублей.
Десять месяцев он выносил ей мозг чайной ложкой в суде, доказывая, что одолжил ей эти деньги наличными. Без свидетелей. Просто так, из доброты душевной. А когда судья уже готова была отказать ему за недоказанностью, он предъявил «расписку». Тот самый бланк. Только теперь над ее подписью красовался напечатанный на принтере текст: «Я, такая-то, взяла в долг у такого-то 500 000 рублей...» Дата стояла та самая — 31 октября 2018 года. День, когда она купила машину. Вот ведь продуман какой.
***
— Я не брала у него денег! — Марина в отчаянии смотрела на свою юристку, Анну Леонидовну. Они сидели в ее крошечном кабинете после проигранного суда первой инстанции. Воздух был пропитан запахом старых бумаг и горького кофе. — Ну как же так? Он просто взял и напечатал этот текст!
— Марина, успокойтесь. — Адвокат, немолодая женщина с усталыми, но очень умными глазами, задумчиво вертела в руках копию той самой расписки. — Почерковедческая экспертиза подтвердила, что подпись ваша. Суд ему поверил. Формально все чисто. Подпись есть? Есть. Сумма есть? Есть. Все.
— Но это же мошенничество!
— Докажите. — Адвокат вздохнула. — Он скажет, что вы пришли, он дал вам уже готовый бланк, вы прочитали и подписали. Все. Конец истории.
Марина закрыла лицо руками. Тупик. Полный, беспросветный тупик. Ей придется продавать машину, влезать в долги... И все из-за подлости человека, которому она когда-то доверяла.
— Подождите... — Адвокат вдруг замерла, вглядываясь в бумагу. — Что-то здесь не так... Вы говорите, что подписывали не совсем пустые листы? Что там уже что-то было напечатано?
— Да! — Марина вскинула голову. — Там были вот эти строчки... «Подпись» и «Расшифровка». Он сказал, это стандартный бланк для документов.
Адвокат медленно подняла глаза, и в них блеснул хищный огонек надежды. Такой огонек появляется у охотника, заметившего след зверя.
— Это все меняет, — почти прошептала она. — Это меняет абсолютно все. Почерковед смотрит только на саму подпись. Он сравнивает ее с вашими образцами и говорит: да, это она. Он не анализирует остальной документ. Но... техническая экспертиза может. Мы не будем оспаривать вашу подпись. Зачем? Она и так ваша. Мы докажем другое. Мы докажем, что текст долга был напечатан в другое время, нежели строки для подписи, которые уже были на бланке. Мы докажем, что целостность документа нарушена. Что это не единый документ, а конструктор, собранный из разных частей. Это наш единственный шанс в апелляции. Рискованный, но шанс.
***
Заседание в Областном суде. Атмосфера тут совсем другая. Не такая, как в городском суде. Здесь все строже, быстрее, жестче. Судьи — тройка. Главная — строгая женщина средних лет с тяжелым, пронизывающим взглядом. Она не зачитывает материалы, она их знает наизусть.
Представительница Марины встает. Говорит четко, спокойно, без лишних эмоций.
—Уважаемый суд. Мы не оспариваем выводы почерковедческой экспертизы. Да, подпись на расписке принадлежит моей доверительнице. Мы утверждаем иное. Истец, господин Андреев, злоупотребил её доверием. Он использовал заранее подписанный ею бланк, предназначенный для хозяйственной деятельности. Взял этот бланк и напечатал на нем долговое обязательство, которого никогда не существовало.
Андрей, сидящий напротив, начинает нервно ерзать. Ухмылка с его лица сползла.
— Мы ходатайствуем о назначении судебной технико-технологической экспертизы документа, — продолжает юристка, делая паузу и обводя взглядом судей. — Мы просим поставить перед экспертом один-единственный, но ключевой вопрос: в один ли прием, на одном ли печатном устройстве и с использованием одного и того же картриджа были нанесены основной текст расписки и строки «Подпись» и «Расшифровка» в нижней части документа?
В зале повисает тишина. Судья переводит тяжелый взгляд на Андрея.
— Что вы можете на это сказать, истец?
— Это абсурд! — взрывается он. — Какая разница, когда что печаталось? Она подписала? Подписала! Значит, была согласна с долгом! Она просто тянет время!
Логика, достойная детского сада. Если не было разницы, зачем он тогда вообще это делал?
Судья смотрит на него долго, не мигая. Кажется, она видит его насквозь. Его мелочную хитрость, его жадность, его ложь. Потом так же медленно переводит взгляд на представителя Марины и обратно на бумаги. Пауза длится вечность.
— Ходатайство защиты удовлетворить. Назначить по делу судебную технико-технологическую экспертизу.
***
20 мая 2022 года. Снова зал суда. Снова монотонный голос зачитывает заключение эксперта. Только на этот раз Марина слушает его не с ледяным ужасом, а с замиранием сердца.
Вывод звучит как приговор. Но приговор для Андрея.
«Печатный текст основного долга, начинающийся со слов „Расписка“ и заканчивающийся словами „...пятьсот тысяч рублей 00 копеек“, и печатный текст строк „Подпись“ и „Расшифровка“ в нижней части документа выполнены не в один прием. Установлены различия в морфологических признаках штрихов, что свидетельствует об использовании разных печатных устройств либо одного устройства, но с разными картриджами».
Это было оно. Прямое, неопровержимое доказательство того, что документ был сфабрикован. Его коварный план, такой, казалось бы, хитроумный и безупречный, построенный на злоупотреблении доверием, рухнул в один момент. Из-за двух маленьких строчек внизу листа.
11 июля 2022 года Судебная коллегия по гражданским делам Областного суда отменяет решение городского суда и выносит новое — в иске Андрею отказать полностью. Его дальнейшие попытки барахтаться, обжаловать решение в кассации, предсказуемо проваливаются. Система, один раз увидев подлог, больше ему не верила.
***
Анна Леонидовна, убирая пухлую папку с делом Марины в архивный шкаф, размышляла о странных изгибах человеческой натуры. Эта история — наглядный пример старой истины: дьявол кроется в деталях. А еще в том, что излишняя хитрость часто губит самого хитреца.
Ведь если бы Андрей был чуть глупее и попросил Марину подписать абсолютно чистые листы, доказать его недобросовестность было бы практически невозможно. Техническая экспертиза не смогла бы ничего сравнить. Не было бы точки отсчета. Текст напечатан? Напечатан. Подпись есть? Есть. Все. И Марина, скорее всего, выплачивала бы несуществующий долг.
Но он решил подстраховаться. Сделать свои бланки «солиднее», «официальнее». Придать им вид настоящего документа с помощью этих строк для подписи и расшифровки. И эта излишняя предусмотрительность, это желание сделать все «как надо» и стало его роковой ошибкой. Именно эта, казалось бы, незначительная деталь позволила эксперту зацепиться и доказать, что документ — фальшивка.
Иногда человека, затевающего подлость, губит не ум противника и не случайность. Его губит его же собственная хитрость, доведенная до абсурда. Хотел обмануть всех, а в итоге перехитрил сам себя. И это, пожалуй, самая справедливая ирония из всех возможных.
Все совпадения с фактами случайны, имена взяты произвольно. Юридическая часть взята отсюда: Определение Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 24.01.2023 по делу N 88-1868/2023, 2-5424/2021 (УИД 16RS0042-03-2020-006788-62)
Пишу учебник по практической юриспруденции в рассказах, прежде всего для себя. Подписывайтесь, если интересно