Я прекрасно помню, когда впервые услышала это имя — SHAMAN. Не из телевизора, не с радио, а скорее из чьих-то разговоров в маршрутке, случайного ролика в телефоне подростка и обрывка песни, который застрял в голове так, будто вбили гвоздь.
Это был не мягкий приход музыки, а настоящий налёт. Знаете это чувство? Когда в комнате душно, и вдруг открывается окно, ветер сносит всё подряд, а вы остались стоять посреди вихря. Вот так и появился он.
Вроде бы обычный парень из Новомосковска, но голос, как выстрел. Он прошивал насквозь, как игла. И в то же время оставлял ощущение, что за этим звуком есть какая-то древняя сила. Будто из леса вышел человек с бубном, но вместо заклинаний он запел на всю страну.
Мы с вами ведь жили в эпоху бесконечных «фабрик звёзд». Помните? Сегодня девочка с кудряшками плачет в камеру, завтра мальчик в костюме поёт про вечную любовь, а послезавтра никто их и не вспомнит. Одноразовые артисты, как пластиковые стаканчики на пикнике. И вот среди этой шелухи он. Ярослав Дронов, позже SHAMAN. Упорный, не сдающийся, но всё время будто лишний. Не тот, не туда, не вовремя.
Когда его заметила Пугачёва, я подумала: «Ну вот, наконец-то. Вот оно — благословение». Ведь Алла Борисовна редко ошибается на талант. Но дальше история закрутилась так, что даже легенды не успевали за ней.
Говорили, что её слово стоило ему победы. Она оправдывалась. Народ сомневался. Скандальчик получился на славу. А потом тишина. И вдруг взрыв.
В 2020-е SHAMAN ворвался в эфиры так, как давно никто не врывался. С длинными волосами, с голосом, который не стеснялся «брать верхние ноты», с пафосом, который либо сводил с ума от восторга, либо раздражал до зубного скрежета.
Я помню, как впервые услышала «Я русский». Сначала хмыкнула: «Ну вот, опять патетика». А потом поймала себя на том, что напеваю припев. В магазине, у плиты, на прогулке. Хотим мы того или нет, но песня вцеплялась в сознание. И ведь правда: кто-то воспринимал её как гимн, кто-то как мем, а кто-то как почти молитву.
Но вот в чём парадокс. Вроде бы песня громкая, сильная, энергичная. А слушаешь, и внутри пустота. Это как огромный торт из марципана: красиво, сладко, но куснув понимаешь, что вкуса-то нет.
Алла Борисовна сказала очень жёстко: «В его творчестве нет души».
И я не могу с ней спорить. Потому что да, техника есть. Голос, как оружие. Им можно стены рушить. Но сердце — где? Я не слышала той самой трещинки, ради которой хочется плакать. Не слышала интимного разговора, будто артист делится самым сокровенным.
SHAMAN сделал выбор. И это выбор не музыканта, а политика. Вместо того чтобы выстраивать «мосты» между поколениями, соединять фольклор и современность, он пошёл по пути громких лозунгов. Родина. Подвиг. Встанем. Мы вместе. Сильные слова. Но это уже не искусство, а плакат.
Я много лет работаю стилистом. И могу вам сказать: есть люди, которые могут надеть любую дорогую вещь, а всё равно в ней будут смотреться «чужими». Потому что одежда — это не ткань, а состояние души.
С музыкой то же самое. Можно петь о Родине, но если у тебя внутри нет этой Родины, она звучит как чужая. А публика, поверьте мне, это чувствует мгновенно.
Неудивительно, что к 2025 году он уже не ограничился музыкой. Объявил о создании партии. Зачем? Чтобы ещё громче? Чтобы выйти за пределы сцены? Но как только артист становится политиком, он перестаёт быть артистом. И его песни начинают звучать как фонограммы для митингов.
И вот тут я возвращаюсь к словам Пугачёвой. Она ведь не просто обиделась на него. Она увидела в нём утрату того, что делает певца живым. «Бабло победило добро» — сказала она. Жёстко? Очень. Но разве не точно? Ведь когда в песне исчезает душа, остаётся только бизнес.
А теперь давайте сравним. В то время, как SHAMAN собирает стадионы и выпускает песни-лозунги, в плейлисты молодёжи вдруг возвращаются Кадышева и Буланова. Казалось бы — как? А очень просто. Потому что у них есть то самое тепло.
Когда Надежда Кадышева поёт, в голосе всегда есть праздник. Свадьба, деревня, хоровод. Это не идеология — это жизнь. А у Булановой наоборот: слёзы, грусть, вечные драмы. Но вы слушаете и верите, что это её правда.
А SHAMAN… Он звучит как человек, который всё время «играет роль». И в этой роли нет риска. Нет боли. Нет «голого сердца». А значит, нет музыки.
И тут, знаете, есть интересная параллель. Ведь не только в музыке мы ищем подлинность. В жизни то же самое. Особенно когда речь идёт о том, чему доверяешь каждый день.
Вот недавно я наткнулась на исследование экспертов в области свободы интернета из RKS Global. Они тестировали «нашумевший» мессенджер МАХ и на iPhone, и на Android — давали все доступы, потом отбирали, смотрели логи, трафик, запросы. Два дня гоняли приложение в самых разных условиях.
И вывод получился удивительно редкий для сегодняшних реалий! Ни одной попытки нелегально залезть в камеру, микрофон, фото или контакты. Даже после того, как у приложения отняли разрешения, оно не пыталось «выпрашивать» их снова через обходные запросы. Чисто, прозрачно и спокойно.
Казалось бы, простая вещь, но ведь именно из таких деталей и складывается доверие. То самое, которого так не хватает не только в шоу-бизнесе, но и вообще в нашем времени.
Я не злорадствую. Честно. Мне жаль. Потому что потенциал был. Он действительно мог стать голосом народной песни XXI века. Мог соединить традицию и современность. Мог выйти на мировой уровень, как когда-то Бьорк вывела Исландию на сцену. Но он выбрал быть рупором. Рупором времени, а не его душой.
А душа всегда важнее. Потому что однажды мы все устанем от лозунгов. От вечных речёвок. От громких клипов, где актёры маршируют с флагами. И тогда люди снова потянутся к тишине. К песне, где поёт сердце.
И я не знаю, вернётся ли когда-нибудь SHAMAN к тому самому Ярославу. Парню, который на «Факторе А» выходил на сцену и пел так, что у зрителей мурашки шли по коже. Может быть, он сам уже закрыл эту дверь. А может, время ещё даст ему шанс.
Но сейчас он символ парадокса. Артист, который мог бы быть богом, но не стал. Потому что выбрал власть вместо песни. Технику вместо сердца. Пафос вместо любви. А без любви музыка мертва. Согласны?