Подписана статья громко:
"О.А.РЖЕШЕВСКИЙ
д.и.н., заведующий отделом
истории войн и геополитики
Института всеобщей истории РАН,
президент Российской Ассоциации
историков Второй мировой войны".
Мда, титулатура богатая. Но что у нас по факту?
Статья Ржешевского направлена на разоблачение работы Э.Бивора "Падение Берлина"
Разберем статью Ржешевского по частям.
"История — наука политическая",
- говорит нам Ржешевский.
Что можно на это ответить?
Во времена СССР, когда началась карьера Ржешевского, историки были заняты не наукой, а антинаукой.
Основная масса историков тогда не выводы извлекала из источников, а источники надергивала к готовым выводам. Исключения подавались как правила, так сказать. Т.е. историки делали все наоборот. И это, конечно, являлось откровенным мошенничеством.
Прошла перестройка, настал 21 век, но Ржешевский все еще продолжает мыслить старыми категориями: "История наука политическая".
На слух профессионала-историка это звучит так же как: "Я мошенник". Можно сравнить с эрекцией у гинеколога на рабочем месте.
Даже если бы этот гинеколог пока и не злоупотреблял бы своим положением, очевидно, что работа с пациентками не для него, и его следует за одну эту эрекцию дисквалифицировать.
Кстати, интересно и совершенство логики в последующем рассуждении Ржешевского.
Давайте посмотрим, что за текст идет у Ржешевского за указанной фразой:
"История — наука политическая. Окончание холодной войны и вместе с ней открытие многих ранее недоступных московских архивов способствовало более глубокому изучению событий на советско-германском фронте ещё мало знакомых западному читателю, особенно молодёжи".
Какое отношение имеют открытия архивов к утверждению, что история - наука политическая? То что архивы открываются со сменой политической ситуации? Но единственное влияние, которое это оказывает на историю, заключается в том, что увеличение источников делает качество реконструкции немного более точным, более подробным. Вот и все. Ничего принципиального. Также можно сказать, что физика - наука политическая, поскольку государство платит физикам зарплату и покупает оборудование. Если даже политика имеет второстепенную связь с наукой, это не значит, что наука от этого становится политической. Абсурд на абсурде.
Ржешевский далее пишет о Биворе:
"Зная автора как серьёзного историка, мне подумалось, что это дешёвая товарная приманка для обывателя, коммерческий приём для покрытия расходов на издание книги и получения прибыли".
А с чего подумалось? Ржешевский проводил исследования? Если да, то почему он не написал подробную статью, критикующую Бивора по существу? Или Ржешевский способен лишь на журналистскую трескотню? Очевидно, последнее. Иначе сел бы и написал.
Далее читаем:
"Надо иметь веские основания, а спустя почти 60 лет после этих событий, безусловно, располагать документами, на которых основано столь тяжёлое обвинение. Тем более, в адрес союзнической армии, вынесшей на своих плечах основную тяжесть борьбы с фашистским нашествием и добившейся победы непомерной ценой миллионов жизней своих солдат и командиров.
Документы по этим проблемам доступны, большинство из них опубликованы, но в книге Бивора отсутствуют".
Историка не должна волновать честь союзнической армии. Эти сантименты также не уместны в науке как и выражение "история - наука политическая" с эрекцией гинеколога. Эти сантименты в научной статье могли бы привести просто к дисквалификации, если бы она у автора реально была.
И он пишет так, будто в книге Бивора не то что мало документов, а вообще они отсутствуют. Мол, они доступны, большинство даже опубликовано, но в книге Бивора отсутствуют.
Однако, в книге Бивора представлены сотни документов. И далее, в нарушении логики, Ржешевский пишет, что сведения о количестве изнасилованных основываются на показаниях жертв и очевидцев. А на чем они еще могут основываться? Какие же чудо-документы проигнорировал Бивор? И вот здесь у Ржешевского была возможность показать класс. К сожалению, класса не оказалось. Ржешевский просто назвал некоторые источники Бивора некачественными. Но даже если это было бы так, в чем беда упомянуть и некачественные источники в дополнение к качественным? Это только придаст картине большую полноту.
Очевидно, логика у Ржешевского - самое его слабое место. Как совместить это: "ярости солдат и офицеров, вступивших с боями на вражескую землю не было предела" и "лавина мести могла захлестнуть Германию, однако этого не произошло"? Если бы не было бы предела ярости, значит лавина захлестнула бы Германию, нет? А раз не захлестнула, то, очевидно, у ярости был предел. Далее: за фразой "Бесчинства над местным населением — убийства, грабежи, насилия над женщинами, совершаемые военнослужащими Красной Армии и других союзных армий, в том числе США и Великобритании, приняли весной 1945 г. тревожные масштабы" следует "Но большинство солдат и офицеров советской и других союзных армий проявили гуманное отношение к мирным жителям". С коннотацией, мол, ничего страшного не произошло.
Если насилия над женщинами приняли тревожные масштабы, но 60% не принимали в этом участия, то это значит все в порядке что ли? А Бивор разве где-то пишет, что 100% солдат принимали участие? Собственно, Бивор про то и пишет, что масшабы были тревожные, а не о том, что все солдаты насильничали.
Далее:
"19 января 1945 г. Сталин подписал приказ, который требовал не допускать грубого отношения к местному населению. Он был доведён до каждого солдата. В развитие этого приказа последовали приказы Военных Советов фронтов, командующих армиями, командиров дивизии и других соединений. Приказ Военного Совета 2-го Белорусского фронта, подписанный маршалом К.Рокоссовским, предписывал мародёров и насильников расстреливать на месте преступления."
Не только же я вижу здесь коннотацию: все было строго, преступления строго карались, и они были немногочисленны?
И это все опровергается приведенным ниже самим Ржешевским приказом Сталина:
"Потребуйте изменить отношение к немцам как к военнопленным, так и к гражданским. Обращаться с немцами лучше. Жестокое отношение с немцами вызывает у них боязнь и заставляет их упорно сопротивляться, не сдаваясь в плен. Гражданское население, опасаясь мести, организуется в банды. Такое положение нам невыгодно. Более гуманное отношение к немцам облегчит нам ведение боевых действий на их территории и, несомненно, снизит упорство немцев в обороне".
Мы видим из приказа, что, во-первых, никто не прислушался к январскому приказу, поскольку налицо - жестокое обращение с немцами, на которое Сталин и обращает внимание. Во-вторых, у Сталина нет и намека на возмущение (а ведь он уже говорил о том, что следует избегать жестокостей), и Сталин просто рационализирует. В-третьих, Сталина абсолютно не интересует мораль, поскольку он о ней даже не заикается. Его требование основано на рассчете собственной выгоды. В-четвертых, Сталин не требует никакого наказания за жестокое обращение с немцами, как он требует, скажем, в неприведенном Ржешевским приказе от 22 апреля наказаний тем, кто самовольно съедает немецкое продовольствие (продовольствие - это универсальная ценность, которую можно изъять в пользу государства (=Сталина), а женщинами могут воспользоваться только те, кто непосредственно рядом с ними, и они вообще не нужны государству в сексуальном плане). Кстати, Григорий Померанец вспоминает (Записки гадкого утенка): "К моему глубочайшему удивлению на письмо — самого Сталина! — все начхали" И это об апрельском письме. Что говорить о январском?
Далее Ржешевский пишет:
"Будем надеяться, что в своей следующей книге А.Бивор напишет о той огромной помощи и поддержке, которую оказывала Красная армия, её бойцы и командиры местному населению".
Но Бивор пишет и об этом. Просто надо, наверное, было сначала прочитать Бивора прежде чем критиковать. У меня создается впечатление, что никто из завзятых критиков Бивора Бивора не читал. Как и Пастернака люди не читали в свое время.
Бивор пишет:
"Как правило, сообщения о самых жестоких изнасилованиях перемежаются примерами доброты советских солдат. В одном случае семья готовилась покончить с собой после массового изнасилования соседей и друзей, но их остановил сочувствующий советский офицер, пообещавший им защиту. В другом случае двое советских солдат рисковали жизнью, чтобы предотвратить нападение группы советских мародеров на молодую девушку в присутствии её отца. Местный бургомистр (Bezirksbürgermeister) из Бреслау (Вроцлав) писал: «Надо было видеть, как русский солдат мог отдать последний кусок хлеба немецким детям, или как русский водитель грузовика на дороге мог добровольно подвезти домой старушку мать с её сломанной повозкой. Надо было также видеть, как эти же люди могли сидеть в засаде, возможно, на кладбище, выжидая одиноких женщин или девушек, чтобы ограбить и изнасиловать их». Документы немецкой антифашистской группы во Бреслау отражают столь же двойственный взгляд на действия русских. С одной стороны, антифашисты восхваляли Советы за защиту от мстительных поляков. С другой стороны, они сетовали на насилие пьяных русских солдат"
Ржешевский:
"Много лет спустя после этих событий мне, офицеру Советской Армии довелось служить в Магдебурге, в штабе 3-й армии, и в течение нескольких лет в этой армии, части которой расположились на большой территории вплоть до Ростока, не было ни одного случая насилия над женщинами".
Сам я прочитал Бивора только до десятой главы. У меня есть претензии к Бивору, и я раскрою в соответсвующей рецензии, что за претензии и почему я перестал его читать. Возможно, и рецензия на Ржешевского была бы более грамотной, если бы я дочитал Бивора до конца. Но вот выдержка из книги Нормана Наймарка:
"До того, как советские солдаты не были нейтрализованы в строго охраняемых постах и лагерях зимой 1947-48 годов, немецкие женщины не были защищены от постоянной угрозы изнасилования".
Это ответ Ржешевскому на его "много лет спустя".
Вернемся еще к уровню аргументации Ржешевского:
"Посольство Российской Федерации в Великобритании было вынуждено выступить с заявлением по поводу кампании, поднятой в британской печати вокруг книги Бивора, точнее её сексуальных сюжетов. Обращаясь к редактору газеты «Дейли Телеграф», российский посол Г.Карасин писал: «Сэр! Как гражданин России и посол этой страны в Великобритании я отказываюсь поверить в то, что статья под заголовком "Войска Красной Армии насиловали даже русских женщин, которых они освобождали из лагерей" могла получить разрешение на публикацию у ваших коллег, обладающих хотя бы минимальным знанием истории второй мировой войны. У меня нет никакого желания вступать в дискуссию по поводу этих очевидно лживых утверждений и инсинуаций. Позорно иметь какое бы то ни было отношение к явной клевете против народа, спасшего мир от нацизма. Факт появления этой статьи накануне дня памяти жертв Холокоста превратил её в акт богохульства не только против России и моего народа, но и против всех стран и миллионов людей, пострадавших от нацизма. Я считаю, что миллионы людей, спасённых Советской Армией, и героизм российских солдат являются очевидным свидетельством в пользу моих слов»".
Известно, что чиновникам и дипломатам некогда читать книги. И они практически все безграмотны в истории. Естественно, Карасин имеет очень мутные представления об истории. Если бы он был сверхсуществом, и помимо своих дипломатических обязанностей, разбирался бы хорошо в истории, наверное, он нам представил бы свои труды. Но он нам ничего не представил.
При этом, если бы Ржешевский прибегал даже к авторитету маститого историка, то это было бы унизительно для него, ибо у самостоятельно мыслящих исследователей не бывает авторитетов. А Ржешевский прибегает к авторитету профана!
Следует обратить внимание, что Ржешевский в целой своей статье продемонстрировал нуль искусства историка. Он вообще ничего стоящего не сказал.
Это тоже самое, как сделать попытку чего-либо, но провалиться, и самим провалом продемонстрировать несостоятельность.
Неудивительно, что и закончил свою статью Ржешевский недостойно. Вместо того, чтобы провести конкретный анализ и сопоставление, вместо того, чтобы найти слабые места у Бивора и противопоствить им сильную аргументацию с опорой на источники, Ржевский просто предлагает нам простыню документов с замечанием:
"Прилагаем выдержки из документов, которые подтверждают правоту этих слов и имеют прямое отношение к оценке книги А.Бивора в целом".
Во-первых, для того, чтобы приложить простынь из документов, вообще мозгов не требуется. Правда, мозги нужны, чтобы убедиться, что простынь, во всяком случае, не противоречит твоим взглядам.
Во-вторых, в приложенных документах содержатся лишь заявления советских официальных лиц в контексте, в котором официальные лица обычно лгут. Что стоят вообще эти заявления, и какое прямое отношение к оценке книги Бивора даже теоретически они могут иметь?
Особенно нелепы первая и третья приведенные Ржешевским выдержки. Первая - это заявление Сталина в 1942 году. Никакого отношения к теме оно не имеет. А единственная заметная функция, которую играет третья выдержка - это ее противречие второй. Если во второй сказано: "Отношение населения к Красной Армии на ранее занятой территории Германии остается враждебным", то в третьей: "большинство населения относится к нам лояльно".
Но вот то, что совпадает во всех донесениях, где говорится об изнасилованиях, - это то, что изнасилования остаются серьезной проблемой. Пусть в ряде сообщений это говорится с претензией, что изнасилований стало меньше.
В одном заявлении сказано:
"Отдельные случаи произвола, особенно факты изнасилования женщин, держат немцев в постоянном страхе и напряжении".
Отдельные случаи разве держали бы в страхе всех немцев? Да и вообще, если бы изнасилования наказывались, разве они были бы проблемой! Вообще никакого страха не было бы, не то что постоянного!
Изнасилования - серьезная проблема, и это подчеркивается в донесениях:
"Военные совета фронта и армий ведут решительную борьбу против мародерства и изнасилования немецких женщин".
Следующая выдержка:
"Военные коменданты отмечают, что в последние дни резко уменьшилось количество случаев барахольства, изнасилования женщин и других аморальных явлений со стороны военнослужащих. Регистрируется по 2-3 случая в каждом населенном пункте, в то время как раньше количество случаев аморальных явлений было намного больше.
Сегодня в типографии армейской газеты печатается приговор по делу военнослужащего Доманского, который за недостойное поведение осужден военным трибуналом к 8 годам ИТЛ с заменой наказания в частях действующей армии (подробности в политдонесении от 28 апреля с.г.). Приговор будет разослан в части с расчетом, чтобы он дошел до каждого батальона, роты".
Как могут регистрироваться случаи изнасилования? Если женщины жалуются, правильно? А многие ли из них наберутся смелости жаловаться? Ведь и обсмеять, и унизить могут! И что происходит с заявлениями, когда власти не реагируют? Женщины просто перестают жаловаться, правильно, потому что это бесполезно. Но все равно, 2-3 принципиальных девушки в каждом населенном пункте остаются. И, получается, даже если в каждом населенном пункте 2-3 случая, почему осужден только один преступник?
Мы даже не знаем, почему осужден. Может быть он открыто изнасиловал ребенка и убил его.
Следующая выдержка свидетельствует о том, что, действительно с января по 20 апреля отношение к немецкому населению было, мягко говоря, недружелюбным, и только после распоряжения Сталина от 20 апреля оно изменилось (якобы). С одной стороны, отчитались, что отреагировали, с другой - никаких конкретных приговоров даже не упоминается. Можно было написать: триста человек отправлены в штрафные батальоны, десять расстреляны. Но ничего подобного:
"Из доклада военного прокурора 1-го Белорусского фронта Военному совету фронта о выполнении директив Ставки Верховного Главнокомандования и Военного совета фронта об изменении отношения к немецкому населению
от 2 мая 1945 г.
По получении директивы Ставки Верховного Главнокомандования и директивы Военного совета фронта военная прокуратура двумя шифротелеграммами и подробной директивой потребовала от военных прокуроров армий и соединений взять под личный контроль исполнение этих особо важных указаний и всеми мерами обеспечивать их выполнение. На основе материалов военных прокуроров изданы специальные приказы с приведением конкретных фактов неправильного отношения к немецкому населению; были вынесены решения о предании виновных лиц суду и т.д.
В отношении к немецкому населению со стороны наших военнослужащих безусловно достигнут значительный перелом. Факты бесцельных и (необоснованных) расстрелов немцев, мародерства и изнасилований немецких женщин значительно сократились, тем не менее даже и после издания директив Ставки Верховного Главнокомандования и Военного совета фронта ряд таких случаев ещё зафиксирован.
Если расстрелы немцев в настоящее время почти совсем не наблюдаются, а случаи грабежа носят единичный характер, то насилия над женщинами все ещё имеют место".
Что можно сказать? Ржешевский попытался опровергнуть Бивора, но не имея квалификации, сделал все наоборот. Он никак не опроверг Бивора, но вряд ли можно сказать, что он Бивора поддержал. Потому что историк из Ржешевского никакой. И обломанные зубы Ржешевского не означают, что Бивор прав.