Люк захлопнулся за ними с глухим, окончательным стуком, отсекая грохочущий мир трубок и пара. Воцарилась оглушительная, давящая тишина, нарушаемая лишь их собственным дыханием и мерным, навязчивым кап-кап-кап откуда-то из темноты. Воздух был спёртым, густым, пахнущим столетиями пыли, влажного камня и сладковатым, тошнотворным душком разложения.
Корвус щёлкнул странным устройством на запястье, и бледный, холодный луч света разрезал мрак. Они стояли в круглом помещении, похожем на гигантский коллектор или резервуар. Стены были оплетены паутиной древних труб и проводов, некоторые из них лопнули, извергая ржавую жижу. Полусгнившие деревянные подмостки вели вглубь, в лабиринт туннелей.
«Добро пожаловать в старую систему водоснабжения, — голос Корвуса звучал приглушённо, поглощаемый сырыми стенами. — Или в то, что от неё осталось. Теперь это… перевалочный пункт. Для тех, кому есть что скрывать».
Он двинулся вперёд, его луч выхватывал из тьмы жутковатые детали: груды непонятного хлама, обрывки плакатов на незнакомом языке, странные, похожие на коконы, образования в углах, от которых исходил тот самый сладковатый запах.
«Ты сказал, «реальность истончается», — не выдержала Дана, её собственный голос показался ей чужим и громким. — Что ты имел в виду?»
Корвус остановился, не оборачиваясь. «Видела же этих тварей. Они не из плоти и крови. Вернее, не совсем. Они появляются там, где наша Балариандская реальность даёт трещину. Как гнилой зуб. Сквозь эти трещины просачивается… нечто. Или просачиваемся мы, сами того не ведая». Он наконец посмотрел на неё, и в его глазах плясали отсветы холодного света. «Ты никогда не чувствовала, что мир вокруг… ненастоящий? Как сон, который вот-вот развеется?»
Пояс на талии Даны снова сжался, на этот раз коротко и резко, словно предостерегая. «Молчи», — говорила эта боль.
«У всех бывают странные ощущения в новом месте», — буркнул Базель, но в его голосе не было прежней уверенности. Он тоже озирался по сторонам с неприкрытой подозрительностью.
Корвус лишь усмехнулся и повёл их дальше. Туннель сузился, превратившись в кишащую паутиной щель между двумя громадными резервуарами. И тут луч его фонаря выхватил из мрака нечто, от чего у Даны перехватило дыхание.
На стене, под слоем плесени и копоти, проступала фреска. Древняя, потрескавшаяся. На ней был изображён… Дом. Тот самый, в который она вошла с ключом. Но на фреске он был не ветхим и покосившимся, а величественным кораблем, плывущим среди звёзд. А у его входной двери, с посохом в руке, стояла фигура в плаще и с головой лиса. Велес. Но выражение его личины было не добрым и хитрющим, а надменным и холодным, как у фараона на древних барельефах.
Под изображением угадывались стёртые временем строки на забытом языке, но одно слово повторялось несколько раз, выцарапанное уже позже, грубой рукой: «ТЮРЕМЩИК».
Дана замерла, не в силах отвести глаз. Её сердце бешено колотилось. Голос в голове затих, будто затаившись. Пояс молчал.
«Любопытный артефакт, не правда ли? — раздался рядом голос Корвуса. Он наблюдал за её реакцией, не сводя с неё пристального взгляда. — Легенды говорят, что это изображение бога-проводника, что унёс наших предков от великой беды. Другие… что это портрет первого и единственного надзирателя нашей вечной тюрьмы».
Он шагнул ближе, его шрамы казались в свете фонаря свежими ранами.
«А ты что видишь, девочка с поверхности? Узнаёшь этого… бога?»
Внезапно из бокового туннеля донёсся звук. Не шорох, а тихий, надтреснутый смешок. Детский смешок.
Тот самый, что она слышала в Доме.
Луч фонаря Корвуса рванулся в сторону, выхватывая пустой, заваленный обломками проход.
«Они здесь, — прошептал он, и в его голосе впервые прозвучал неподдельный, животный страх. — Призраки. Те, кто не смог уйти. Они любят играть с новичками».
«Беги…» — прошептал в её сознании голос, но на этот раз он звучал чётко, ясно и полным отчаяния. «…он ведёт тебя в ловушку… он служит ЕМУ…»
И тут же пояс на её талии ожил, не просто сжавшись, а впиваясь в кожу тысячью мельчайших, ядовитых игл. Ослепительная боль пронзила её, и мир потемнел у неё на глазах. Это был уже не намёк. Это была кара.
Она вскрикнула, спотыкаясь, и Базель подхватил её мощной рукой.
«Что с ней?» — его рык прорвал зловещую тишину.
Корвус стоял неподвижно, наблюдая за ней с холодным, безразличным любопытством, как учёный за подопытным кроликом в конвульсиях.
«Сложно сказать, — прозвучал его голос откуда-то издалека. — Атмосфера здесь… токсична для неподготовленных. Возможно, её разум начинает плыть. Или её настигает прошлое. Оно здесь, знаешь ли, никогда не умирает. Оно ждёт в темноте».
Тёмный проход перед ними казался теперь не просто туннелем, а раскрытой пастью. А детский смешок, снова донёсшийся из глубины, звучал уже не как игра, а как зов на тот свет.
Игра была окончена. Боль от пояса пронзила Дану ясностью хуже любого удара. Корвус не был проводником. Он был палачом.
«Базель, он...» — успела выдохнуть она, но мир уже взорвался хаосом.
Из тёмных щелей, из-за ржавых резервуаров, словно тараканы из-под плинтуса, высыпали фигуры в заплатанных робах и противогазах. Не три, как раньше, а с десяток. Их дубины и заточки блеснули в луче фонаря Корвуса. Он сам отступил в тень, его лицо скрылось под полями шляпы, и только ядовитая усмешка играла на его губах.
«Жаль, — прозвучал его голос, уже без притворства. — Вы могли бы стать ценными игроками. Но вы задали не те вопросы».
Первый бандит, гигант с гидравлическим монтировкой вместо руки, уже занёс свой грубый молот над головой Базаля. Синий исполин не стал медлить. Его меч с свистом рассек воздух, не встречая сопротивления — монтировка вместе с парой пальцев полетела в сторону, а следом мощный пинок отшвырнул нападавшего в стену с звуком ломающихся костей.
«Держись за мной!» — проревел Базель, превращаясь в смертоносный вихрь. Его меч был не просто оружием, это было продолжение его воли — точное, безжалостное, сокрушающее. Он парировал выпад заточки, рубил по дубинам, сметая всё на своём пути. Но их было слишком много. Они лезли, не боясь смерти, словно пустые оболочки, управляемые одной волей.
Дана, стиснув зубы от боли, рванула с предохранителя пистолет. Она не умела стрелять, но сейчас ей не нужно было умение. Нужно было выжить. Она прицелилась в толпу и нажала на спуск.
Беззвучный белый луч пронзил темноту. Он не оставил ни вспышки, ни гула, лишь тихий свист рассекаемого воздуха. Двое нападавших просто... исчезли. Не испарились, а будто стёрлись ластиком из реальности. На их месте остались лишь два силуэта, выжженных на ржавой стене.
На мгновение воцарилась шоковая тишина. Даже обезумевшие бандиты застыли. Мощь оружия была пугающей, не от мира сего.
Этим моментом воспользовался Базель. Он рванул вперёд, расчищая путь к одному из боковых тоннелей.
«Бежим!»
Они ворвались в узкую, заваленную хламом трубу. Сзади раздался яростный рёв и топот ног. Корвус не собирался их так просто отпускать.
«Они ведут нас в тупик!» — крикнула Дана, спотыкаясь о какие-то кабели.
«У меня нет плана! Есть только направление — отсюда!» — парировал Базель, с силой отшвыривая железную балку, преграждавшую путь.
Внезапно стены вокруг них вздрогнули и поплыли. Контуры стали размываться, как картина под дождём. Воздух затрепетал, наполнившись статикой и шепотом тысяч голосов. Пол под ногами перестал быть металлическим, на мгновение став прозрачным, и Дана увидела внизу бесконечную пустоту, усеянную тусклыми синими точками — теми самыми ячейками, что она мельком видела раньше.
«ДЕРЖИСЬ!» — закричал в её голове голос был полный ужаса.
Иллюзия трещала по швам. Где-то рядом бушевала настоящая битва, и её отголоски добирались сюда.
Базель, не обращая внимания на метафизический кошмар, таранил плечом очередную преграду. Они вывалились в огромное помещение — заброшенный энергоузел. В центре, под куполом из стёкшихся проводов, пульсировало и переливалось малиновым светом некое ядро — то самое «Сердце Бури», которое искал Корвус.
И здесь их уже ждали.
Не бандиты. Не люди.
Тени. Те самые, многоногие, состоящие из дрожащего воздуха и сдвинутой реальности. Их было три. Они плыли над полом, искажая пространство вокруг себя, и от них веяло ледяным холодом небытия. А за ними, у пульсирующего ядра, стоял Корвус. В одной руке он держал свой странный резак, в другой — устройство, похожее на древний коммуникатор, из которого лился голос Велеса — спокойный, властный и ядовитый.
«...доставьте её ко мне. Живую. Остальное не имеет значения».
Корвус поднял глаза на них. На его лице не было ни злобы, ни торжества. Лишь безвольное выражение лица — усталость от долгой охоты.
«Кончайте это», — просто сказал он тварям.
Тени ринулись вперёд.
Базель встретил первую атаку мечом. Сталь прошла сквозь неё, не причинив вреда, но существо отпрянуло с шипящим звуком, будто раскалённый металл опустили в воду. Вторая тень обошла его и устремилась к Дане.
Она вскинула пистолет. Белый луч брызнул в центр клубка искажённой реальности. Тень взвыла — звук, от которого кровь стыла в жилах, — и на миг материализовалась, показав клыкастую, лишённую глаз пасть, а затем рассыпалась в клубящийся чёрный дым.
Но третья была уже рядом. Холод обжёг ей лицо. Дана отшатнулась, чувствуя, как её разум немеет, захлёстываемый чужим, абсолютным ужасом. Пояс на её талии снова сжался, на этот раз не причиняя боли, а будто пытаясь защитить, создать барьер.
В этот момент Базель, отбросив вторую тень, метнул свой меч. Не в тварь, а в устройство в руке Корвуса.
Удар был точен. Устройство взорвалось искрами и дымом. Голос Велеса оборвался на полуслове.
Корвус вскрикнул не от боли, а от ярости. Иллюзия вокруг снова задрожала, на этот раз сильнее. Стены поплыли, пол закачался. «Сердце Бури» вспыхнуло ослепительно белым светом.
И в этом свете, на мгновение, Дана увидела его. Не образ, не голограмму. Алексей. Он стоял по другую сторону пульсирующего ядра, его рука была протянута к ней, а глаза полны отчаяния и надежды. Он был настоящим.
В это время тень полностью обволокла Базеля, который был без сознания. И затем свет погас. Реальность с грохотом вернулась на место.
…
Люк захлопнулся с глухим, окончательным стуком. Давящая тишина, нарушаемая лишь их дыханием и мерным кап-кап-кап из темноты, обрушилась на них. Воздух был спёртым, густым, пахнущим столетиями пыли, влажного камня и сладковатым, тошнотворным душком.
Корвус щёлкнул устройством на запястье, и бледный луч света разрезал мрак. Они стояли в круглом помещении, похожем на гигантский коллектор. Стены оплетали паутиной древние трубы, некоторые из них лопнули, сочась ржавой жижей. Полусгнившие деревянные подмостки вели вглубь лабиринта туннелей.
«Старая система водоотведения, — голос Корвуса звучал приглушённо, поглощаемый сырыми стенами. — Теперь здесь предпочитают не появляться. Слишком легко заблудиться. Или наткнуться на что-то неприятное».
Он двинулся вперёд, луч выхватывал из тьмы жутковатые детали: груды хлама, обрывки плакатов на незнакомом языке, странные, похожие на коконы, образования в углах.
«Ты сказал, «революция», — не выдержала Дана, её собственный голос показался ей чужим и громким. — Против кого?»
Корвус не оборачивался. «Просто против. Одни хотят больше власти, другие — больше еды. Третьим просто нравится жечь. Смешайте всё это в коктейль под названием «Нищета» — и получите революцию. Никакой высокой цели. Только грязь и кровь». Он посмотрел на неё через плечо. «Вам повезло родиться наверху. Вы этого никогда не поймёте».
Пояс на талии Даны слабо дрогнул, едва уловимое колебание, которое можно было принять за вибрацию откуда-то из глубин города. «Не так...» — мелькнула смутная мысль, тут же утонув в усталости и напряжении.
Базель шёл сзади, его мощная фигура заполняла узкий проход. Он молчал, но его красные глаза зорко сканировали каждую тень, каждый поворот.
Туннель сузился, превратившись в кишащую паутиной щель между двумя громадными резервуарами. И тут луч фонаря выхватил из мрака нечто.
На стене, под слоем плесени, кто-то нарисовал грубый, почти детский символ — контур дома с остроконечной крышей. А под ним — кривую стрелку, указующую вглубь туннеля. Рисунок был свежим, краска ещё не облупилась.
Дана замерла. Лёгкий холодок пробежал по её спине. Почему этот символ показался ей знакомым?
«...сюда...» — прошептало что-то в её сознании, такой тихий звук, что его можно было принять за шум в собственной голове.
Она тут же встряхнулась. Усталость. Стресс. Галлюцинации от токсичного воздуха.
Корвус заметил её замешательство. «Граффити банды «Молотков», — бросил он безразлично. — Помечают свою территорию. Ничего интересного».
Он двинулся дальше, но в его спине читалась внезапная напряжённость. Он ускорил шаг.
И тут из бокового туннеля, того, куда указывала стрелка, донёсся звук. Не шорох, а тихий, надтреснутый смешок. Детский смешок.
Тот самый, что она слышала в том старом доме в лесу.
Луч фонаря Корвуса рванулся в сторону, выхватывая пустой, заваленный обломками проход.
«Крысы, — буркнул он, но слишком поспешно. — Большие. Сейчас не до игр».
Он почти побежал, зазывая их за собой. Туннель начал расширяться, открываясь в очередное техническое помещение, заваленное барахлом. И здесь их уже ждали.
Не бандиты. Не твари.
Двое людей в поношенной, но функциональной форме с опознавательными знаками городской стражи. Их оружие было наготове.
«Стоять! Идентифицируйте себя!» — крикнул старший, целясь в Корвуса.
Корвус замер, медленно поднимая руки. «Свои! — его голос снова стал гладким и убедительным. — Провожу пленных. Диверсантов из банды Дариаса. Поймали при попытке подрыва коллектора».
Стражи переглянулись. Младший неуверенно опустил ствол.
«Приказ — всех задержанных доставлять на КПП-12 для допроса», — пробурчал старший, всё ещё не опуская оружия.
«Как раз туда и направляемся», — легко соврал Корвус и сделал шаг вперёд.
И в этот момент Дана увидела. Старший страж украдкой, почти незаметно кивнул Корвусу. Это был не жест случайности. Это был знак. Знак понимания.
Они свои.
Ужас, холодный и стремительный, обжёг ей изнутри. Корвус вёл их не к Дариасу. Он вёл их прямиком в ловушку.
«Базель!» — выдохнула она.
Синий исполин, казалось, понял всё без слов. Её панический шёпот был последней каплей. Он видел напряжение в спине Корвуса, видел этот молчаливый обмен взглядами.
Когда старший страж повернулся, чтобы открыть тяжёлую дверь заваленной комнаты, Базель двинулся.
Это не было атакой. Это было подобно сходу лавины. Он не стал выхватывать меч. Его мощная рука рванулась вперёд и с силой вдавила кнопку аварийной блокировки на стене рядом с дверью.
Раздался оглушительный, ревущий звук сирены. По всему комплексу тут же захлопывались аварийные затворы. Тяжёлая стальная дверь перед ними с грохотом рухнула вниз, едва не придавив стражника, отсекая их от «КПП-12».
На секунду воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь рёвом сирены. Стражи и Корвус были в ступоре.
«Что ты наделал, ублюдок?!» — проревел наконец старший страж, вскидывая автомат.
Но Базель уже развернулся. Его меч с свистом вынырнул из ножен и рассек старшему стражу грудь и тот словно кукла упал навзничь. «Корвус!» — рыкнул он, и его голос заглушил сирену. Он метнулся не к оставшемуся стражнику, а к Корвусу.
Проводник отпрыгнул с нечеловеческой ловкостью, его плащ взметнулся. Из складок в его руке блеснул не резак, а длинный, тонкий стилет.
«Глупец!» — прошипел он, и его лицо исказилось яростью, смывшей всю прежнюю усталую маску. — «Тебе же хуже будет!»
Начался хаос. Базель, могучий и яростный, атаковал Корвуса, парируя молниеносные уколы стилета широкими взмахами меча. Страж, опомнившись, открыл огонь. Пули цокали по ржавому металлу вокруг Даны.
Она, пригнувшись, отползла за груду ящиков, сердце колотилось где-то в горле. Она вскинула пистолет, но не могла стрелять — Базель и Корвус метались в смертельном танце, слившись в одно целое.
Это была не просто драка. Это было столкновение двух реальностей. Одной, лживой и придуманной, которую олицетворял Корвус. И другой — яростной, инстинктивной, которую защищал Базель, даже не понимая до конца, что именно он защищает.
И где-то в глубине сознания Даны, под вой сирены и лязг стали, слабый-слабый голосок, похожий на помехи, пытался что-то сказать...
«...беги... вниз... по стрелкам...»