«Никогда не задумывались какого это тонуть? Единство противоположностей. Какой покой в воде. Она держит тебя, шепотом уговаривая впустить ее и тогда все проблемы на свете исчезнут. Но какая-то часть тебя упорно сопротивляется, она беснуется, поражая безумием каждый нерв. Бороться! Выжить! Но в мыслях пульсирует один и тот же вопрос, а может хватит? Забавно, ведь можно ни разу в жизни не встать перед выбором, но он меняет тебя навсегда. И за это я благодарен тебе, старый друг.»
Эдвард, стиснув зубы от боли, вывалившись из машины. Рана на виске пылала огнем, кровь заливала левый глаз, смешиваясь с ледяным дождем. Головокружение заставляло мир плыть перед глазами, но железная воля заставила его подняться.
– Алексей! – его голос прозвучал хрипло и приглушенно сквозь шум в ушах. – Алексей, шевелись!
Ответа не последовало. Скрежеща зубами, англичанин подтянулся к пассажирской двери. Алексей был без сознания, его лицо в синяках и ссадинах от подушки безопасности и осколков стекла, но пульс на шее прощупывался, ровный и сильный. Хорошо. Вытащить его из машины было адской болью. Каждый мускул, каждое ребро кричало о повреждениях. Запах бензина, крови и пороха висел в воздухе тяжелым одеялом.
Сирены становились все ближе. Голубые вспышки уже мерцали вдали в завесе дождя. Эдвард, тяжело дыша, обыскал карманы одного из убитых. Кошелек, документы... Ничего. Ни клочка бумаги, только стерильная чистота профессионалов. Но в нагрудном кармане второго он нашел единственную интересную вещь – ключ-карту от какого-то отеля с логотипом и названием: «Hotel Mirador».
Не думая, сунул карту в карман. Теперь нужно было решить, что делать с телом Алексея и как уйти незамеченными. Взгляд упал на черный джип нападавших. Двигатель еще работал, тихо урча.
Собрав последние силы, Эдвард втащил Алексея на заднее сиденье джипа, вернулся к своему разбитому «Рейндж Роверу», нашел в багажнике свой аварийный рюкзак (чудом уцелевший) и, прежде чем уехать, сунул руку под сиденье водителя. Его пальцы нащупали маленький, липкий жучок. Вот как их нашли. С отвращением раздавил устройство каблуком.
Через минуту черный джип тронулся с места и медленно, чтобы не привлекать внимания, двинулся прочь от моста, скрываясь в боковых улочках Сеуты, как раз перед тем, как место происшествия накрыли полицейские машины.
Алексея подняла из забытья боль. Резкая, пульсирующая в висках и во всем лице. Он лежал на кровати в темной, слабо освещенной комнате. Через открытое окно доносился шум города и запах моря, смешанный с запахом дождя. Рядом, на стуле, сидел Эдвард. Его голова была перевязана импровизированной повязкой из разорванной на полосы рубашки, уже пропитанной кровью. Он чистил пистолет, его движения были точными и выверенными, но лицо было мертвенно-бледным.
– Где мы? – прохрипел Алексей, с трудом приподнимаясь.
– В норке. Один из безопасных домов. Недолговечных, – голос англичанина был безжизненным. – Как себя чувствуешь?
– Как после драки с грузовиком. Ты... ты спас нас?
– Временно. Они нашли нас по GPS в нашей машине. Моя ошибка. Я стал небрежным.
Эдвард показал ему ключ-карту.
– Это все, что было у них. «Hotel Mirador». Это не случайность. Они остановились там. Или это была их цель. Нам нужно проверить.
– Ты в состоянии? – Алексей с тревогой посмотрел на его повязку.
– Нет. Но у нас нет выбора. Они уже здесь, в городе. И они не остановятся. Дай мне медальон.
Алексей машинально потянулся к груди – сверток был на месте. Он развернул его. Древний металл блеснул в тусклом свете. Эдвард взял его и подошел к столу, где лежала его зажигалка.
– Что ты делаешь?
– Старые секреты требуют старых методов, – англичанин направил пламя зажигалки на поверхность медальона.
Металл начал нагреваться, и по его поверхности поползли почти невидимые линии. Проявился скрытый рельеф, карта или символы, которые было не разобрать невооруженным глазом.
– Термочувствительная гравировка, – пробормотал Эдвард. – Невидимая при обычном свете. Орден искал не просто ключ. Они искали схему.
Он положил нагретый медальон на стол. Теперь на нем был виден причудливый узор, напоминающий лабиринт.
Оба пришли в замешательство.
Пока Алексей изучал схему, оставленную медальоном, Эдвард посмотрел на ключ-карту, – «Hotel Mirador». Дом с видом. Или... Дом с созерцателем.
Теперь их путь был предопределен. Проникнуть в логово зверя, чтобы узнать, как от него спастись.
Боль была их единственной реальностью. Каждый вздох Эдварда отдавался раскаленным гвоздем в виске, а лицо Алексея пылало костром из ссадин и гематом. Они сидели в полуразвалившемся сарае на окраине Сеуты, куда Эдвард, превозмогая боль, дотянул джип. Запах морской соли, влажной древесины и собственной крови смешивался в душный, тягучий коктейль.
За окном буйствовал рассвет. Ночной ливень отступил, уступив место яростному солнцу, которое выжигало остатки влаги с крыш и мостовых. Небо, промытое грозой, сияло пронзительной, почти неестественной лазурью. Где-то вдали, за линией домов, плескалось море – не спокойное и умиротворенное, а бурное, покрытое белыми барашками волн, вздыбленное ночным штормом.
– Долго мы здесь не протянем, – хрипло проговорил Эдвард, заканчивая перевязывать голову свежей тряпкой. – Они уже прочесывают город. Двоих мы убрали, но на их место придут четверо. Всегда приходят четверо.
Алексей молча кивнул, разглядывая ключ-карту. «Hotel Mirador». Логотип – стилизованный глаз, взирающий с высоты на стилизованные волны. Ирония судьбы – за ними самими кто-то внимательно наблюдал.
– Значит, план прежний? – спросил Алексей.
– План единственный. Найти то, что они искали, прежде чем они найдут нас.
Они оставили джип в сарае и двинулись пешком, растворяясь в утренней сутолоке пробуждающегося города. Сеута была поразительным контрастом. С одной стороны узкой улочки – традиционная испанская пекарня, из которой валил дразнящий аромат свежего хлеба и шоколада. С другой – лавка с восточными сладостями и коврами, откуда доносилась томная арабская музыка. Женщины в европейских платьях спешили на работу мимо женщин в хиджабах. Этот культурный винегрет, обычно такой живописный, теперь казался Алексею идеальной маскировкой для погонь и убийств.
«Hotel Mirador» оказался не небоскребом, а элегантным пятиэтажным зданием в стиле ар-деко, вмурованным в скалу над самым морем. Из его окон открывалась не просто панорама – открывался контроль. Отсюда как на ладони был виден и порт, и вход в гавань, и весь Гибралтарский пролив – узкая, бурлящая жизнью артерия между двумя мирами, Европой и Африкой. Ветер здесь был сильным и постоянным, он гудел в ушах, трепал волосы и одежду, сдувая с людей суетные мысли, оставляя лишь ощущение мощи и вечности.
Используя ключ-карту, они избежали внимания ресепшена. Лифт довез их до четвертого этажа безмолвно и быстро. Номер 407. Эдвард приложил карту к считывателю. Зеленый свет. Щелчок.
В номере было пусто. Идеально чисто, будто сюда никто и не заселялся. Запах хлорки и свежего белья. Но Эдвард, привыкший читать молчаливые улики, сразу нашел то, что искал. Не в шкафу и не под кроватью. Он подошел к окну, откуда открывался тот самый «вид», и провел пальцами по нижней части подоконника. Слабый, почти невидимый щелчок, и одна из панелей отъехала в сторону. Тайник.
Внутри лежал один-единственный предмет: пачка документов, перетянутая резинкой. И сверху – записка, наспех набросанная от руки: «Для Э.Д. Беги. Они знают всё».
Эдвард побледнел еще больше. Он узнал почерк. Это был почерк его связного, того самого, что теперь навечно остался распятым на стене Дома Драконов. Он успел это оставить.
Не тратя времени на изучение, Эдвард сунул папку внутрь куртки и резко развернулся.
– Всё. Уходим. Сейчас же.
Спуск по лестнице показался вечностью. Каждый скрип шага, каждый приглушенный голос из-за дверей номера заставлял сердце сжиматься. Они вышли через запасной выход прямо в узкий, мощеный камнем переулок, пахнущий рыбой и морской водой.
– Портовую администрацию теперь не пройти, – сквозь зубы проговорил Эдвард, озираясь. – Они будут дежурить там первыми. Нужен другой вариант.
Его взгляд упал на воду, на частные катера и лодки, покачивающиеся на волнах у пирса. Неподалеку, прислонившись к стене, стоял седой, обветренный, как скала, мужчина в тельняшке и кожаной куртке. Он чинил сеть, и его глаза, маленькие и пронзительные, как у старой чайки, с любопытством оценивали их.
– Тысяча евро, – без предисловий сказал Эдвард, подходя к нему. – До Альхесираса. Сейчас. Без вопросов.
Рыбак посмотрел на его окровавленную повязку, на помятое лицо Алексея, на дикий, безумный блеск в их глазах. В его взгляде мелькнуло понимание. Здесь, в городе-порте, таких историй видели немало.
– За тысячу можно и в ад съездить, – хрипло пробасил он, отбрасывая сеть. – Но погода – собака. Пролив злой сегодня.
– Нам не в ад, – Алексей неожиданно для себя выдал фразу, глядя на бирюзовую, пенистую воду. – Нам бы из него.
Старик хмыкнул, но кивнул.
– Лодка «Мария». Желтая. У того пирса. Через пять минут. Оплата на берегу.
Эти пять минут ожидания показались вечностью. Алексей смотрел на Гибралтар. Отсюда он казался не просто проливом, а живым существом – могучей, капризной рекой, соединяющей два моря, два континента. Вода была цвета темного изумруда, а на поверхности бушевал короткий, злой шторм. Ветер рвал с верхушек мачт чаек и бросал их вниз, как бумажные самолетики. Где-то там, в дымке, уже угадывались очертания другого берега. Другой жизни.
Раздался резкий, отрывистый гудок. «Мария» была небольшой, потрепанной, но выглядела надежной. Старик уже заводил мотор.
– Пора! – крикнул Эдвард, и они бросились по шаткому трапу на качающуюся палубу.
В тот же миг из-за угла портового склада вырулил черный внедорожник. Еще один. Двери распахнулись, и наружу высыпали люди в темной одежде. Холодный блеск стволов в утреннем солнце.
Мотор «Марии» взревел, выплевывая сизый дым. Старик, не теряя ни секунды, резко дал по газам, отдавая швартовы. Лодка рванула с места, как скаковая лошадь, едва не положившись на борт.
Первый выстрел прозвучал сухо и негромко, его почти заглушил рев мотора и вой ветра. Пуля рикошетом ударила в медную оковку рубки, оставив глубокую вмятину.
– Вниз! – заорал Эдвард, пригнув Алексея.
Они лежали на мокром от брызг настиле, пока старый рыбак, ругаясь на своем диалекте, виртуозно выписывал зигзаги, выходя на фарватер. Лодка подпрыгивала на волнах, с грохотом пробиваясь сквозь пенные гребни, обдавая их ледяной соленой водой. Сеута стремительно уменьшалась, превращаясь в игрушечный город на фоне громады скалы.
Еще несколько выстрелов прогремели вдогонку, но уже безрезультатно. Расстояние стремительно росло. Нападавшие остались на берегу, бесполезные, как игрушечные солдатики.
Алексей поднялся, держась за поручень. Ветер хлестал его по лицу, соленая вода щипала ссадины, но он чувствовал не боль, а ликование. Они были живы. Они ускользнули. Перед ними расстилалась бескрайняя, яростная водная гладь, а на горизонте, как мираж, рождались очертания испанского берега – их следующая цель.
Эдвард, прислонившись к рубке, достал из-за пазухи спасительную папку. Он посмотрел на Алексея, и в его глазах, впервые за долгое время, мелькнуло нечто, похожее на надежду.
– Альхесирас, потом Мадрид, – сказал он, и его слова унес ветер. – Там меня ждут ответы. И, надеюсь, оружие.
Лодка «Мария», гордо неся свой желтый борт, разрезала изумрудные волны Гибралтара, унося их прочь от кошмара – навстречу новому.