— Беру весь альбом.
Запах табака и сушёных яблок тянется от столика. Ложки звякают. На доске мокрое кольцо от кружки. Картон шуршит под пальцами, пыль остаётся на большом пальце.
— Хоть цену назови, художник.
— Сколько скажете.
— Чердак, дом чистили.
— Дайте глянуть третью страницу.
Он щёлкнул телефоном коробку. В углу мигнула метка времени. Чек шуршит в кармане. На снимке — женский полупрофиль, свет слева, выбившиеся пряди. Он прижал альбом в трамвае к груди. Стекло дрожит, от металлической рамы тянет холодом на запястье.
— Для кого рамка?
— Для неё.
— Ясень, без золота.
Чайник зашипел. Крышка коротко цокнула. Он поставил стул к окну и снял «до»: пустой табурет, квадрат света, тонкая тень от рамы.
— Начну сейчас.
— Давай.
Он провёл углём линию волос. Кисть шуршит. Под нижней губой легла тень. Он задержал дыхание и чуть повернул лист к свету.
— Стоп.
— Что ты ищешь?
— Её голос в свете.
— Можно и не найти.
— Проверю.
Дверь скрипнула. Друг бросил рюкзак на стул. Ткань шуршнула по спинке.
— Выставку собрался?
— Хочу найти родню.
— Чтобы не сказали «присвоил».
— Угу.
— Завтра — в архив.
— Чек не потеряй, пригодится спорить.
Он снял «после»: тот же стул, альбом на спинке, рядом рисунок под стеклом. Время светится в углу. Сквозняк шевельнул бумагу, блик скользнул по краю.
— Иди уже спать.
Реплика толкнула к двери.
— В книги вам нельзя.
— Дайте номер племянницы.
— Запишу на листок.
— Спасибо.
— И снимки бабушки не выкладывайте.
— Покажу только свои портреты.
Воздух пахнет пылью и тёплой бумагой. Лампы гудят ровно. Она облокотилась на стол. Шариковая ручка оставила кляксу у даты. Скрепка звякнула о край. Он сфотографировал страницу: адрес, фамилия, тень от лампы, край её пальца. Лист прилип к подушечке пальца. Ногтем провёл по сгибу — бумага хрустнула.
— Родня придёт — спросишь прямо.
— И подпись возьму.
— И правило повесь.
— Коротко, на входе.
Он переслал правило в чат — галочка вспыхнула.
— Встречаемся завтра.
Фраза открыла путь к людям.
— Это она.
— Софья?
— Да, взгляд в сторону.
— Познакомьте с Надей.
— Придёт в субботу.
— Правило привезу с собой.
Кафе пахнет корицей. Синяя лампа даёт прохладный круг. Он разложил три листа, держит края в воздухе. Она подтянула ремешок сумки, поставила папку ровно. Подпись тонкая, рядом чернильная клякса. Он щёлкнул камерой: дата, имя, его большой палец держит уголок. Чай парит, ручка чашки греет пальцы.
— Без исходных снимков.
— Согласен.
— Куратора предупреди заранее.
— За сутки напишу в чат.
Он нажал кнопку принтера. Тёплый лист пахнет тонером. Полоска света легла на край бумаги. Одну строку сложил пополам и убрал в папку.
— В субботу — музей.
— Депозит горит, если сорвём.
Реплика вывела в зал.
Он перехватил ремешок рюкзака.
— Вы присвоили чужое.
— Показаны только мои портреты и чек за альбом.
— Я видела подпись племянницы.
— Но лицо — её.
— Вот правило на стенде: исходники не публикуем.
— Экспонирование по договору, продолжаем.
Он кивнул к двери. Возле входа пахнет холодным металлом рамки. Белые стены дышат теплом ламп. Он приклеил распечатку правила у входа и разгладил угол до блеска. В кармане шуршит договор. Скобы холодят ладонь. Журнал с QR лежит на стойке. Телефон посетителя пикнул коротко.
— Запись идёт.
На табурете у стены альбом лежит лентой к краю. Куратор поднял копию и щёлкнул степлером. Свет на полу разложился прямоугольниками.
— Снимки не трогаем, только живопись.
— Слышали.
Он опустил один портрет на сантиметр. Крючок цокнул по рейке.
— Открываемся.
Цена: 18 000 ₽ и три дня без заказов.
— Сядь у окна.
— Как в прошлый раз?
— Чуть левее.
— Держу.
Он тронул новую личинку. Щелчок короткий. Металл блеснул. Чайник шумит, тонкая струя парит у носика. Кружка греет пальцы. Он снял «до»: пустой стул, квадрат света, угол рамки. Письма легли на стол. Конверт «лето». Бумага пахнет пылью. Кисть шуршит. Капля в блюдце звякнула. Он прикрыл раму ладонью. Тёплый воздух шевельнул штору. Свет скользнул по скуле Нади и ушёл к шее. Она поправила хвост. Волос щёлкнул по плечу. Он выдохнул и поднял кисть.
— Не делай из меня символ.
— Пишу как дышу.
— Тогда дыши.
— Слушаю.
Он снял «после»: её взгляд, тот же стул, другая минута. В углу экрана вспыхнула галочка. На стекле тонкий тёплый блик.
— Завтра принесу ещё письма.
Свет вернулся уже свой.
— Поедем в подвал на углу.
— Там старая табличка.
— Вдруг пусто.
— Проверим.
— На такси в подвал ушло ещё 380.
Они спустились по железной лестнице. Перила прохладные. Внизу сыро, воздух щекочет нос. У водостока тонкий шорох дождя. На стене доска «Фотостудия С.Т.». Он приложил линейку. Цифры вошли в кадр. Рядом ржавые ванночки. Край тёмный. Шнурок зацепил ступеньку. Под подошвой хрустнуло. Он поднял стеклянный негатив двумя пальцами. На целой половине — женская кисть. На сломанной — пустота. Он поднёс стекло к окну. Свет прошёл насквозь. Полоска легла на его ладонь. Девушка коснулась локтя. Рука тёплая. Сухой щелчок термореле отозвался в стене. Он щёлкнул ещё раз. Стекло звенит тонко. Он убрал осколок в конверт. Карандашом подписал место и дату. Он сжал связку, латунь прогрела ладонь.
— Как будто он не успел.
— А мы успеем.
— Зачем спешить?
— Чтобы нас не переписали.
Он сунул конверт во внутренний карман.
— Вечером довесим последний.
Пустой стул у окна и полоска света на раме.