«Дочь лавочника» на французском троне
Жизнь Екатерины Медичи с самого начала напоминала дурной анекдот, переходящий в триллер. Она родилась в знаменитой флорентийской семье, на гербе которой красовались шесть золотых шаров. Изначально это, скорее всего, были пилюли, ведь фамилия Медичи прозрачно намекает на аптекарское ремесло. Но к XV веку, когда один из шаров с любезного разрешения французского короля Людовика XI заменили на три лилии, Медичи уже прочно прописались в высшей лиге. Они были королями банкиров и банкирами королей, властителями Флоренции и щедрыми патронами всех художников и поэтов, которых можно было купить за деньги.
Прадедом Екатерины был тот самый Лоренцо Великолепный, при котором Флоренция сияла ярче всех в Италии. Правда, его сына, Пьеро Невезучего, из города изгнали, но внук, отец нашей героини Лоренцо ди Пьеро, с помощью папы римского и испанских солдат власть над Тосканой себе вернул. В надежде на дальнейшую поддержку со стороны Франции и Ватикана, он женился на французской аристократке Мадлен де ла Тур д'Овернь, дальней родственнице самого Людовика Святого. В 1519 году у них родилась дочь, которую назвали тройным именем — Катерина Мария Ромола. А через несколько недель оба родителя покинули этот мир, оставив младенца сиротой и единственной законной наследницей огромного состояния и еще более огромных политических амбиций.
Девочка мгновенно превратилась в разменную монету большой политики. Когда ей было четыре, папой римским под именем Климента VII стал еще один Медичи, двоюродный брат ее деда. Этот святой отец немедленно принялся расчищать дорогу к власти во Флоренции для своего незаконнорожденного сына Алессандро, попутно устраняя законных наследников.
В 1527 году, когда наемники императора Карла V устроили в Риме кровавую баню, враги Медичи во Флоренции воспользовались моментом и изгнали всю семью. Только восьмилетнюю Екатерину оставили в городе, отдав на попечение в монастырь. Когда через пару лет войска папы и императора осадили Флоренцию, некоторые горячие головы в городе всерьез предлагали сделать из девочки живой щит на крепостной стене или, что еще хуже, лишить ее чести, чтобы она навсегда потеряла свою ценность как невеста. К счастью, до такого не дошло. Город пал, Екатерину отправили в Рим под надзор тетки, а ее предприимчивый родственник-папа нашел способ избавиться от последних законных конкурентов своего бастарда. Одного, Ипполито, он сделал кардиналом и отправил легатом в Венгрию. А другую, Екатерину, сосватал за второго сына французского короля Франциска I.
Франциск I надеялся, что в обмен на этот брак папа признает его права на некоторые итальянские землицы и, может, даже даст в приданое пару-тройку герцогств. Хитрый Климент VII наобещал все, что ему не принадлежало: Милан, Урбино, Парму. В 1533 году он с большой помпой обвенчал четырнадцатилетнюю Екатерину с ее ровесником Генрихом Орлеанским. А через год папа умер, так и не выплатив даже оговоренное приданое в сто тысяч золотых. «Девчонка досталась мне совершенно голой...» — сокрушался потом Франциск.
Казалось, на этом неприятности и закончатся, но в 1536 году внезапно умер старший сын короля, и муж Екатерины стал наследником престола. А детей у них все не было. Прошло почти десять лет, и Екатерина, отчаявшись, бросилась в ноги свекру, предлагая уйти в монастырь, чтобы Генрих мог жениться на другой, способной родить ему наследника. И тут Франциск I, известный повеса и циник, совершил, возможно, самый благородный поступок в своей жизни. Он поднял невестку с колен и обнял ее: «Дочь моя, Богу было угодно, чтобы ты стала моей невесткой и женой дофина! И я не желаю ничего иного!»
Екатерина Медичи не была красавицей. У нее был скошенный подбородок, крупный нос, пухлые щеки, тонкие губы и немного выпуклые глаза. Невысокая и полноватая, она не привлекала взглядов. Но она была умна, прекрасно образована, говорила на греческом и латыни, собрала библиотеку в несколько тысяч томов. Она была спокойной, упорной, верной и щедрой. Ее манеры были безупречны, взгляд — мудрым, а улыбка — доброй, хотя в ней почти всегда сквозила затаенная боль. И на то были веские причины.
Принц, который разучился смеяться
Причина ее боли имела имя: Генрих. Ее муж, которого придворные дамы прозвали «Прекрасный мрачный», не любил ее. Он вообще мало кого любил. Радость покинула его еще в детстве. В пять лет он потерял мать. Поскольку наследником был его старший брат, на младшего обращали мало внимания. А потом его жизнь превратилась в кошмар. После проигранной битвы при Павии в 1525 году его отец, король Франциск, попал в плен к императору Карлу V. Чтобы освободиться, он согласился отдать в заложники двух своих сыновей. 17 марта 1526 года на понтонном мосту через реку Бидасоа, разделявшую Францию и Испанию, восьмилетнего Франциска и семилетнего Генриха передали испанцам.
Отец, однако, и не думал выполнять условия договора, подписанного в плену. Вместо этого он начал новую войну против Карла. Расплачиваться за это пришлось мальчикам. Их лишили слуг и свиты, переводили из одной мрачной крепости в другую, условия содержания становились все хуже. Только через четыре с лишним года, после заключения нового мира, их вернули во Францию.
За годы плена Генрих разучился смеяться. Но он научился двум другим вещам: ненавидеть и любить. Ненавидел он, естественно, своих тюремщиков-испанцев. Рассказывают, что когда их наконец освободили, испанский гранд, сопровождавший их до границы, церемонно извинился перед принцами за суровое обращение. Старший, Франциск, вежливо ответил. А из Генриха вырвалась вся детская обида: он надул щеки, с шумом выпустил воздух и повернулся к ошарашенному испанцу спиной. Так в те времена мальчишки выражали крайнее презрение.
А любить он научился одну-единственную женщину. В тот роковой день на границе, когда их передавали испанцам, из толпы провожавших французских придворных вышла прекрасная дама, которая была старше его на двадцать лет. Сжалившись над испуганными мальчиками, она подошла и поцеловала каждого на прощание. Это была Диана де Пуатье, жена великого сенешаля Нормандии Луи де Брезе. Генрих никогда не забыл этот поцелуй. В плену, читая популярный рыцарский роман «Амадис Гальский», он все больше находил сходства между его героиней, вечно юной и прекрасной волшебницей Ургандой, и Дианой де Пуатье. Вернувшись во Францию, он искал глазами при дворе только ее.
Вечная весна Дианы де Пуатье
Диана де Пуатье действительно была женщиной незаурядной. В пятнадцать лет ее выдали замуж за пятидесятишестилетнего старика, которому она родила двух дочерей, но время, казалось, было не властно над ее красотой. Может, секрет был в том, что она обожала охоту и верховую езду? Или в том, что она не пользовалась косметикой и часто умывалась ледяной водой? А может, все дело было в ее внутреннем спокойствии, безупречном вкусе и здравом смысле, которые вызывали всеобщее восхищение? В 1530 году, на свадьбе короля Франциска I, придворных кавалеров попросили назвать самую красивую даму двора. Большинство не смогли сделать выбор между молодой фавориткой короля, герцогиней д'Этамп, и Дианой. Двадцатилетняя герцогиня была в ярости: как ее смеют сравнивать с тридцатиоднолетней матерью двоих детей! Она не понимала, что очарование зрелой, уверенной в себе женщины порой куда сильнее мимолетного блеска юности.
Король Франциск, большой знаток женщин, это понимал. Заметив, что его угрюмый сын на турнирах носит цвета Дианы, он вежливо попросил ее попытаться вывести Генриха из вечной меланхолии. Диана, говорят, улыбнулась и ответила: «Доверьтесь мне, сир, я сделаю его своим рыцарем!» Поскольку Генриху было всего одиннадцать, все восприняли это как игру, материнскую заботу. Но для Генриха это была не игра.
Эту одержимость не смогло погасить ничто: ни брак с Екатериной Медичи, ни смерть старшего брата, сделавшая его наследником престола. В 1531 году Диана овдовела, но любовницей дофина стала лишь пять лет спустя, в 1536-м. Ему было семнадцать, ей — тридцать семь. Но все отмечали, что она ничуть не изменилась.
Генрих полностью попал под ее влияние. Он всегда выступал на турнирах и шел в бой в черном и белом — цветах траура, которые Диана носила по своему мужу. Его символом стала луна, в честь богини Дианы, гербом — три переплетенных полумесяца, а девизом — «Пока не заполнит весь круг». Если прогуляться по замку Фонтенбло, то и сегодня можно увидеть повсюду вензеля из переплетенных букв H и D. Бедной Екатерине тщетно объясняли, что D — это на самом деле перевернутая C, в честь ее имени, Caterina. Обмануть ее было невозможно.
Екатерина обожала мужа. Хронист Брантом в своих «Галантных дамах» приводит историю об одной «королеве», которую муж пренебрегал ради другой. Эта королева, просверлив дыру в полу, подглядывала, как ее супруг развлекается с любовницей этажом ниже. Увиденное повергло ее в отчаяние, она «залилась горькими слезами... говоря, что муж отказывает ей во всем этом, ибо с ней он никогда не резвится и не играет так, как с той, другой». Все при дворе понимали, о ком идет речь.
Диана была для Генриха всем: любовницей, матерью, политическим советником. Когда у Генриха и Екатерины долго не было детей, именно Диана деликатно обсудила с молодоженами их интимные проблемы и настояла, чтобы ее возлюбленный добросовестно исполнял супружеский долг ради рождения наследника. Проблема, как выяснилось, была в редкой врожденной аномалии у Генриха. Но с помощью некоторых «сексуальных упражнений», как пишут хроники, проблему удалось решить. Когда Екатерина наконец забеременела, Диана заботилась о ней с нежностью свекрови. В итоге Екатерина родила десятерых детей, семеро из которых дожили до взрослого возраста.
Королева в тени и война со всем миром
В конце марта 1547 года умер Франциск I. Генрих II взошел на трон. Он немедленно отстранил от дел всех сторонников своего отца и поставил на ключевые посты своих людей и друзей Дианы. Сама Диана получила титул герцогини де Валентинуа, конфискованные поместья и драгоценности бывшей фаворитки покойного короля, а также самый красивый замок эпохи — Шенонсо. Цвета королевской гвардии сменились на серебристый, белый и черный — цвета Дианы. Она стала неофициальной королевой Франции. Генрих каждый день проводил с ней не меньше полутора часов. Когда Екатерина болела, Диана ухаживала за ней. Конечно, между женщинами случались трения, но когда один придворный предложил рыдающей Екатерине плеснуть в лицо Диане купорос, королева лишь рассмеялась.
С самого начала своего правления Генрих готовился к войне. Почему? Потому что все его предки стяжали славу на полях сражений. Потому что, как и отец, он претендовал на итальянские земли. И потому что он чувствовал, что владения императора Карла V — Испания, Нидерланды, Священная Римская империя — сжимают Францию в железном кольце. А может, он просто лично ненавидел старика-императора, который держал его в плену.
Он начал осторожно плести паутину союзов. Он вывез из Шотландии шестилетнюю королеву Марию Стюарт, приходившуюся родственницей могущественному клану Гизов, чтобы англичане не женили на ней своего короля. Он заручился поддержкой папы римского. Он наладил контакты с немецкими протестантскими князьями, врагами императора. Вскоре Карл V понял, что, хотя он и выиграл четыре войны у Франциска I, теперь его империю со всех сторон окружают союзники нового французского короля.
Оставалось лишь обеспечить единство внутри самой Франции, чтобы никакие смуты не помешали подготовке к войне. И Генрих II со всей решимостью обрушился на французских протестантов, которых называли гугенотами. Его не смущало, что некоторые его иностранные союзники, те же немцы или шотландцы, были протестантами. Но он не мог потерпеть, чтобы сильная внутренняя оппозиция угрожала единству королевства. Так он встал на путь репрессий, который прямиком вел Францию к пропасти религиозных войн.
К моменту воцарения Генриха II идеи Реформации уже широко распространились во Франции. И католики, и протестанты были убеждены, что единство королевства требует единства веры. Все было готово к гражданской войне, и только сильная королевская власть могла удержать страну от распада. Генрих не знал пощады. Он учредил в парижском парламенте специальную судебную палату для борьбы с ересью, которую народ прозвал «Огненной палатой». Сотни жизней оборвались по приговору суда, тысячи бежали в Женеву, под крыло Кальвина.
В июле 1548 года перед судом предстал бедный портной, осмелившийся вступить в богословский спор с епископом. Король и Диана присутствовали на суде. Всегда сдержанная Диана совершила ошибку, вмешавшись в допрос. В ответ обвиняемый крикнул ей: «Мадам, довольствуйтесь тем, что вы осквернили Францию, но не вмешивайтесь в святые дела истинной религии!» Разгневанный король настоял на том, чтобы лично из окна наблюдать за казнью наглеца. Но на костре портной не кричал и не молил о пощаде. Он молча и грозно смотрел из пламени прямо на короля. Генрих бледнел, все сильнее вцепляясь в подоконник, и наконец не выдержал. Он отступил от окна, и придворные потом шептались, что он несколько ночей не мог уснуть. Возможно, он боялся, что портной проклял его, как некогда последний магистр тамплиеров Жак де Моле проклял короля Филиппа Красивого? Как бы то ни было, проклятие, если оно было, сбылось: не прошло и сорока лет, как и сам Генрих, и все четыре его сына умерли, не оставив наследников, и династия Валуа пресеклась.
Ересь на костре и мир любой ценой
Но военные успехи быстро заставили короля забыть о дурных предзнаменованиях. В 1552 году он объявил войну императору и захватил три лотарингских епископства — Мец, Туль и Верден. К 1556 году измученный бесконечными войнами Карл V отрекся от престолов. Победа над своим бывшим тюремщиком вскружила Генриху голову. Он позволил папе римскому втянуть себя в новый итальянский конфликт и сам нарушил едва заключенное перемирие.
Поначалу все шло хорошо. Герцог де Гиз, лучший французский полководец, дошел до Рима. Но 10 августа 1557 года у Сен-Кантена, на французской земле, испанцы нанесли страшное поражение армии коннетабля Монморанси. Положение спас все тот же Гиз: в январе 1558 года он внезапно атаковал и отбил у англичан порт Кале, который находился в их руках более двухсот лет. На воротах города висела надпись: «Французы вернут Кале тогда, когда свинец поплывет по воде, как пробка!» Герцог де Гиз заставил свинец поплыть.
Но эта победа была последней. Казна опустела, государственный долг достиг астрономической суммы в 43 миллиона ливров. Стране грозило банкротство. Генрих принял самое мучительное решение в своей жизни: ради мира он отказался от всех претензий на Италию. Более чем полувековая внешняя политика Франции была пущена псу под хвост. В апреле 1559 года в замке Като-Камбрези был подписан мирный договор.
Этот мир поддержали только старый коннетабль Монморанси и Диана де Пуатье. Гизы и королева Екатерина были категорически против. Именно тогда произошла единственная открытая ссора между двумя женщинами. Екатерина бросилась к ногам короля, умоляя его не подписывать договор. Генрих в гневе оттолкнул ее. Когда он ушел, Екатерина нервно листала книгу. Диана подошла и мягко спросила, что она читает. «Я читаю историю этого королевства, — ледяным тоном ответила Екатерина, — и вижу, что во все времена делами королей заправляли шлюхи!»
Мир был скреплен династическими браками: сестра короля выходила замуж за герцога Савойского, а его дочь Елизавета — за короля Испании Филиппа II. Чтобы отпраздновать мир и свадьбы, в Париже устроили грандиозные торжества.
Последний турнир и роковое копье
В конце июня 1559 года у дворца Турнель начался большой рыцарский турнир. Присутствовал весь цвет европейской аристократии. Никто из них не знал, какая судьба их ждет. Наследнику французского престола оставалось жить полтора года. Его красавице-жене Марии Стюарт — двадцать семь лет до плахи в английском замке. Герцога де Гиза, героя Кале, и его девятилетнего сына настигнет клинок наемного убийцы. Второго сына короля, восьмилетнего Генриха, через тридцать лет ждет та же участь от руки монаха-фанатика. Екатерина Медичи переживет всех своих сыновей, кроме одного, и с его смертью прервется династия Валуа. Адмирал Колиньи совершит свой последний, смертельный полет из окна во время Варфоломеевской ночи. Голландских вельмож, графа Эгмонта и принца Оранского, приехавших за невестой своего короля, ждет топор палача и пуля заговорщика.
Но самая странная судьба ждала самого короля Генриха II. 30 июня, в последний день турнира, он, как всегда, выступал в цветах Дианы, черном и белом. Когда состязания уже закончились, король неожиданно потребовал еще одного, последнего поединка. Его противником в предыдущей сшибке был капитан шотландской гвардии Габриэль де Монтгомери, который так сильно ударил его копьем, что король едва удержался в седле. Монтгомери вежливо отказывался, уверяя, что победа и так за королем. Екатерина умоляла мужа остановиться: она видела дурной сон, в котором его голова была вся в крови. Генрих лишь рассмеялся: «Ради любви королевы и чести дворянина, я совершу еще один подвиг!»
Он вскочил на коня по кличке «Несчастный» и, не дожидаясь сигнала, понесся навстречу Монтгомери. Копья с треском столкнулись. И тут все замерли. Король закачался в седле. Когда его подхватили, все увидели страшную картину: обломок копья Монтгомери нашел роковую брешь в забрале и через глазницу нанес смертельную рану королю.
Короля отнесли во дворец. Монтгомери, рыдая, просил отрубить ему голову, но Генрих прошептал: «Вам не нужно прощение, вы исполнили свой долг рыцаря и повиновались своему королю». Тем не менее, капитан счел за лучшее бежать из Франции. Десять дней Генрих боролся со смертью. Лучшие врачи Европы, включая знаменитого хирурга Амбруаза Паре и великого анатома Везалия, пытались его спасти. Они даже прибегли к отчаянным мерам, изучая анатомию на телах несчастных, окончивших жизнь на плахе, чтобы понять характер ранения. Но все было тщетно. 10 июля 1559 года сорокалетний король скончался.
Дворец Турнель, место трагедии, Екатерина приказала снести. На его месте сегодня находится площадь Вогезов. А сама она, сорокалетняя вдова в вечном трауре, осталась одна с семью детьми на вершине вулкана, готового к извержению. Через три года во Франции началась первая из восьми религиозных войн, которые будут терзать страну следующие тридцать лет.
Никто бы не удивился, если бы новая правительница отправила свою соперницу в монастырь или конфисковала все ее имущество. Но Екатерина поступила иначе. Она лишь потребовала вернуть драгоценности короны и замок Шенонсо. Взамен она отдала Диане свой собственный замок Шомон. Диана с достоинством удалилась в свои поместья. Она умерла в 1566 году в возрасте шестидесяти шести лет. Брантом, видевший ее за полгода до смерти, писал: «Она была так прекрасна, что самое каменное сердце не устояло бы; хотя незадолго до этого она сломала ногу, упав с лошади... но ни перелом, ни боль ничуть не изменили ее прекрасного лица... Красота ее, ее грация, ее величие были теми же, что и прежде... Жаль, что земля поглощает такие прекрасные тела!»
Военачальники - Истории о полководцах разных эпох
Дела монаршие - Все могут короли, все могут короли... Про любовь, войну, горе и радость монарших особ
Исторические курьезы - Разное забавное из истории нашего шарика