Самый смех, что данную статью я базирую на неверном, как я думаю, переводе разными машинами такого английского текста американской Алисы:
«LeWitt's work often incorporates elements that are open to interpretation by the person executing the instructions. This introduces a controlled element of chance into the final artwork, showing the interplay between a defined structure and variability».
При собственном переводе я опираюсь на следующий ответ российской Алисы на такой запрос «не абсурд ли слова "контролируемый элемент случайности"»:
«Нет однозначного мнения о том, являются ли слова «контролируемый элемент случайности» абсурдными.
В одном из контекстов это выражение упоминается в связи с искусственным интеллектом, который может вносить в маршрут контролируемый элемент случайности для снижения предсказуемости.
Также «контролируемый элемент случайности» может упоминаться в контексте настольных игр, например, в описании предпочтений одного из пользователей» (Алиса).
Я российскую Алису понимаю, если одним словом: неопределённость.
Поэтому мой перевод текста американской Алисы такой:
«Работы Левитта часто включают элементы, которые открыты для интерпретации персоной, исполняющей инструкцию. Это привносит неопределённость в финальное произведение искусства, демонстрируя взаимодействие между заданной структурой и изменчивостью».
То есть персоне велят делать так, а она исполняя, неправильно понимает и делает как-то не так, что и уловить немыслимо из-за сложности ловли, а просто знаешь заранее, что не знаешь верно сделано или не верно.
Вот картина:
Так сам Левитт сознанием своим думает (и пишет об этом), что в концептуализме главное замысел. (В данном случае, наверно, правило, по которому проставлены цифры: 1, 2, 3 и 4.) А чтоб при исполнении не случилось ошибки (и неопределённости в результате: есть ошибка или нет; неопределённости потому, что проверить практически невозможно – сойдёшь с ума)… Сол Левит пишет (довольно мутно):
«Избежать субъективных привнесений [ошибок – так по-простому думаю я] можно, четко следуя заранее разработанному плану. Благодаря ему необязательно продумывать каждое произведение по очереди. План определит замысел произведения. Некоторые планы допускают сотни вариаций, некоторые сводятся к ограниченному числу, но в обоих случаях число вариаций конечно. Другие планы предполагают бесконечное множество вариаций. В любом случае, однако, художник должен выбрать основную форму и правила, которые будут определять решение проблемы. Затем, чем меньше решений будет принято в процессе завершения произведения, тем лучше. Это позволит оптимально исключить все случайное» (https://moscowartmagazine.com/issue/23/article/366).
Это можно описать социально и внятно.
Левитт слышит пропаганду, что США – это образец демократии. «Ах, обмануть меня не трудно!.. Я сам обманываться рад!», - как написал поэт. Но Левитт же понимает, что её в США нет. Её вообще нет. Ему, тонкошкурому, это так же непереносимо, как для Ницше – Неизвестность:
«…всё материальное — это своего рода движение, служащее симптомом какого-то неизвестного процесса: всё сознательное и чувствуемое — это опять-таки симптом неизвестного» (https://cyberleninka.ru/article/n/f-nitsshe-protiv-metafiziki-i-essentsializma).
То есть надо бежать из Этого мира вообще. В принципиально недостижимое метафизическое иномирие. Что и «имеет в виду» подсознательный идеал и Ницше и Левитта и толкает их на того выражение. Иначе сердце лопнет. И им это удаётся. И даже становится хорошо на душе, будто достиг недостижимое.
А умом Левитт думает, что он концептуализм открыл:
«В концептуальном искусстве самый важный аспект произведения – это идея или концепция».
На самом же деле он творит Неизвестное, которое понимается как Непереносимость и бегство в иномирие.
Это внятно и давно раскрыл Алленов. А всё равно, что не раскрыл. И я не встречал работ искусствоведов, которые б этот секрет знали.
«Само слово «идея» было около 1967–1972 годов ключевым в концептуальном сленге» (Е. Андреева).
И не видно там, чтоб она это осмеяла.
11 сентября 2025 г.