Семь лет назад я вышла замуж за Андрея. Красивый, спортивный, внимательный.
Первые месяцы всё было идеально. Цветы, романтика, нежность.
Потом что-то изменилось.
— Оля, — говорил он после близости, — а что с тобой?
— Что именно?
— Ну... как будто не участвуешь.
— Как это?
— Лежишь как бревно.
— Андрей, я участвую...
— Не чувствую.
Сначала эти разговоры были деликатными. Он объяснял, чего хочет, я пыталась понять.
— Может, ты не возбуждаешься? — спрашивал он.
— Возбуждаюсь.
— А почему тогда такая... пассивная?
— Не знаю. Может, стесняюсь?
— Чего стесняться? Мы муж и жена.
— Ну... не знаю как правильно...
— А как неправильно?
Я действительно не знала. Опыта было мало, стеснялась проявлять инициативу.
— Оля, посмотри какие-нибудь фильмы, — предлагал Андрей. — Почитай статьи.
— Какие фильмы?
— Ну... для взрослых. Поймёшь, как себя вести.
— Мне неловко такое смотреть.
— Почему неловко? Это нормально.
— Для меня не нормально.
— Тогда как ты научишься?
— А что, обязательно учиться?
— Конечно обязательно! Жена должна уметь доставлять удовольствие мужу.
— А муж должен доставлять жене?
— Я же стараюсь!
— Стараешься. Но получается не всегда.
— Потому что ты не помогаешь!
— Как помогать?
— Активнее себя вести! Не лежать колодой!
Колода — новое определение. До этого было "бревно".
— Андрей, объясни конкретно, что ты хочешь.
— Хочу, чтобы ты получала удовольствие! Показывала это!
— Я получаю...
— Не видно.
— А как показывать?
— Не знаю! Как-то естественно!
Порочный круг. Он хотел естественности, а я не понимала, что это такое.
— Оля, может, к врачу сходишь? — предложил он через год.
— К какому врачу?
— К гинекологу. Может, у тебя проблемы?
— Какие проблемы?
— С чувствительностью.
Сходила к врачу. Врач сказал — всё нормально, проблем нет.
— Видишь, — сказала я Андрею. — У меня всё в порядке.
— Тогда в чём дело?
— Может, дело не во мне?
— А в ком?
— В тебе.
— Во мне? Что во мне не так?
— Не знаю. Но если у меня всё в порядке...
— Со мной всё отлично! Я опытный!
— А может, опыт не подходит?
— Как не подходит?
— Разные женщины — разные подходы нужны.
— Подход один! Женщина должна быть активной!
— А если она не может?
— Должна учиться!
К третьему году брака тема стала болезненной.
— Оля, честно, — сказал Андрей, — мне с тобой скучно.
— Почему?
— В постели скучно. Как с куклой.
— Андрей...
— Ты даже не стонешь!
— Мне неловко стонать.
— А мне неловко заниматься любовью с немой!
— Я не немая...
— В постели немая.
Со временем он стал избегать близости.
— Не хочется, — говорил он на мои попытки сблизиться.
— Почему?
— Знаю, что будет. Ты полежишь минут пять и всё.
— Андрей, я стараюсь...
— Не старается. Терпишь.
— Не терплю...
— Терпишь. Видно же.
Интимность стала редкой. Раз в месяц, не больше.
— Может, нам к семейному психологу? — предложила я.
— Зачем?
— Проблему решить.
— У меня нет проблем. У тебя проблемы.
— Тогда я пойду к психологу.
— Иди.
Ходила к психологу полгода. Работали над комплексами, зажимами, страхами.
— Как дела? — спрашивал Андрей.
— Лучше. Психолог говорит, мне нужна поддержка партнёра.
— Какая поддержка?
— Терпение. Понимание. Время.
— Времени у нас было пять лет!
— Но без психолога.
— Оля, честно — мне это надоело.
— Что надоело?
— Ждать, когда ты станешь нормальной в постели.
— Я ненормальная?
— В постели — да.
К шестому году брака Андрей стал жаловаться маме.
Анна Петровна — женщина прямая, без церемоний.
— Олечка, — сказала она мне как-то, — а что у вас с Андрюшей?
— В каком смысле?
— Он расстроенный какой-то. Говорит, проблемы в семье.
— Какие проблемы?
— Ну... личные.
— Ах, эти проблемы...
— Он говорит, ты не очень... активная.
Мне стало неловко обсуждать интимность со свекровью.
— Анна Петровна, мы работаем над этим.
— А почему такие проблемы возникли?
— Не знаю. Характер такой.
— Характер можно менять.
— Я пытаюсь.
— А Андрюша говорит — не очень получается.
Андрей обсуждал нашу интимную жизнь с мамой. Это было унизительно.
— Андрей, — сказала я ему вечером, — зачем ты маме рассказываешь?
— О чём?
— О наших проблемах в постели.
— А что секрет делать?
— Это интимное!
— Мама не чужая.
— Для таких вещей — чужая.
— Она переживает за меня.
— А за меня кто переживает?
— Ты сама за себя переживай.
— Андрей, пообещай — больше не будешь ей рассказывать.
— Не обещаю.
— Почему?
— Потому что мне нужна поддержка.
— А мне поддержка не нужна?
— Тебе нужно лечиться.
— От чего лечиться?
— От фригидности.
Слово было болезненным. Психолог объяснил — я не фригидная, просто зажатая.
— Андрей, врач сказал — у меня нет фригидности.
— Врач не спит с тобой.
— А ты не врач.
— Но я мужчина. И чувствую разницу.
— Какую разницу?
— Между нормальными женщинами и тобой.
— А много у тебя было нормальных женщин?
— Достаточно, чтобы понимать.
К седьмому году ситуация стала критической.
— Оля, — сказал Андрей, — я устал от этой проблемы.
— И что предлагаешь?
— Давай разведёмся.
— Из-за секса?
— Не из-за секса. Из-за его отсутствия.
— Андрей, мы же можем решить...
— Семь лет не смогли. Больше не сможем.
— Подожди. Ещё немного времени.
— Не хочу ждать.
Но развода не случилось. Андрей передумал.
— Оля, — сказал он, — попробуем ещё раз.
— Хорошо.
— Но с условием.
— Каким?
— Ты идёшь к сексологу.
— К кому?
— К врачу, который лечит интимные проблемы.
— Я не больная...
— Тогда разводимся.
Пошла к сексологу. Женщина оказалась понимающей.
— Олечка, — сказала она, — расскажите о ваших отношениях.
Рассказала всё. Доктор слушала внимательно.
— А муж приходил на консультацию?
— Нет. Сказал — проблемы у меня.
— Понятно. А сколько времени уделяется прелюдии?
— Прелюдии?
— Подготовке к близости.
— Минут пять.
— Мало. Очень мало.
— А сколько нужно?
— Женщине — минимум двадцать минут.
— Я говорила мужу. Он сказал — нормальным женщинам столько не нужно.
— Нормальным — тем более нужно.
Доктор дала рекомендации. Объяснила физиологию. Рассказала о техниках.
— А главное, — сказала она, — партнёр должен быть терпеливым.
— А если не терпеливый?
— Тогда проблемы не решить.
Дома я рассказала Андрею о консультации:
— Врач сказала, нужно больше времени на подготовку.
— Сколько времени?
— Двадцать минут минимум.
— Много.
— Это физиология.
— Я не могу столько ждать.
— Почему?
— Быстро возбуждаюсь. Не выдерживаю.
— Врач сказала — это ваша проблема, не моя.
— Какая моя проблема?
— Преждевременность.
— У меня нет преждевременности!
— Врач говорит — есть.
— Врач меня не обследовал!
— А по симптомам можно определить.
— По каким симптомам?
— Быстрое возбуждение, нетерпеливость, неумение ждать.
Андрей разозлился:
— Это ты во всём виновата! Заставляешь меня торопиться!
— Как заставляю?
— Лежишь как труп! Хочется быстрее закончить!
— Значит, проблема не во мне?
— В тебе! Ты меня демотивируешь!
Порочный круг снова замкнулся.
Переломный момент наступил во время семейного ужина.
Мы сидели с Анной Петровной на кухне, пили чай. Андрей опаздывал с работы.
— Олечка, — сказала свекровь, — а как дела с лечением?
— С каким лечением?
— Ну... твои женские проблемы.
— Я не лечусь. У меня нет проблем.
— Как нет? А Андрюша говорил...
— Андрей ошибается.
— Но он же мужчина. Ему виднее.
— Врач сказал — проблемы у него.
— У Андрюши? Какие проблемы?
— Преждевременное семяизвержение.
Анна Петровна поперхнулась чаем:
— Что?!
— Андрей слишком быстро кончает. Не даёт мне времени.
— Олечка... а ты уверена?
— Врач обследовал по симптомам. Диагноз точный.
— Но Андрюша всегда говорил, что он... опытный...
— Опыт не помогает при таких проблемах.
Свекровь задумалась:
— А знаешь... может, ты права...
— В каком смысле?
— У него в подростковом возрасте проблемы были.
— Какие проблемы?
— С самоконтролем. Всё очень быстро происходило.
— Серьёзно?
— Я его к врачу водила. Врач сказал — пройдёт с возрастом.
— А не прошло?
— Похоже, что нет.
В этот момент пришёл Андрей:
— Привет! О чём говорите?
— О твоих проблемах, — сказала мама.
— О каких проблемах?
— О преждевременном семяизвержении.
Андрей остолбенел:
— ЧТО?!
— Оля рассказала, что врач поставил тебе диагноз.
— КАКОЙ ВРАЧ?! КАКОЙ ДИАГНОЗ?!
— Сексолог диагностировал по симптомам, — спокойно сказала я.
— КАКИЕ СИМПТОМЫ?!
— Быстрое возбуждение, нетерпеливость, неспособность к длительной прелюдии.
— ЭТО ВСЁ ВРАНЬЁ!
— Сынок, — вмешалась мама, — а помнишь, в шестнадцать лет мы к урологу ходили?
— МАМА, ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО ВСПОМИНАЕШЬ?!
— Так у тебя же тогда были проблемы с контролем...
— ЭТО БЫЛО В ПОДРОСТКОВОМ ВОЗРАСТЕ!
— А может, не прошло? — предположила Анна Петровна.
— ПРОШЛО! У МЕНЯ ВСЁ НОРМАЛЬНО!
— Тогда почему Оля как доска в постели? — прямо спросила свекровь.
Андрей растерялся:
— Потому что... она фригидная...
— А может, потому что ты ей не даёшь разогреться? — предположила мама.
— МАМА!
— Что мама? Оля нормальная женщина. Врачи обследовали — здоровая.
— НО ОНА ЖЕ НЕ РЕАГИРУЕТ!
— А ты ей времени даёшь реагировать?
— ДАЮ!
— Сколько времени? — спросила я.
— ДОСТАТОЧНО!
— Пять минут — это не достаточно, — сказала свекровь.
— ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ?!
— Я женщина. И помню молодость.
— МАМА, НЕ НАДО ОБ ЭТОМ!
— А что не надо? Ты семь лет жену мучаешь, а сам не лечишься.
— Я ЗДОРОВ!
— Здоровые мужчины могут ждать, — заметила Анна Петровна.
— Я МОГУ ЖДАТЬ!
— Тогда почему не ждёшь? — спросила я.
— ЖДУ!
— Андрей, — вмешалась мама, — а сколько конкретно длится ваша близость?
— МАМА! КАКОГО ЧЁРТА?!
— Отвечай. Я серьёзно спрашиваю.
— НУ... НОРМАЛЬНО ДЛИТСЯ...
— Сколько минут?
— РАЗНОЕ...
— Андрей, — настояла свекровь, — я твоя мать. Отвечай честно.
— Минут... десять... — пробормотал он.
— Десять минут вместе с прелюдией?
— НУ... ДА...
— Сынок, это очень мало, — покачала головой Анна Петровна.
— ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ?!
— Знаю. Женщине нужно минимум полчаса.
— ПОЛЧАСА?! КТО МОЖЕТ СТОЛЬКО?!
— Нормальные мужчины могут.
— Я НОРМАЛЬНЫЙ!
— Нормальный бы не кричал, а к врачу пошёл, — заметила мама.
— К КАКОМУ ВРАЧУ?!
— К тому же, к которому Олю отправил.
— ЗАЧЕМ?!
— Лечиться.
— ОТ ЧЕГО ЛЕЧИТЬСЯ?!
— От преждевременного семяизвержения, — спокойно сказала я.
— У МЕНЯ ЭТОГО НЕТ!
— Есть, — уверенно сказала свекровь. — И в подростковом возрасте было.
— МАМА, ХВАТИТ!
— Не хватит. Ты семь лет жену винишь, а сам не лечишься.
— Анна Петровна права, — согласилась я. — Все врачи говорят — проблема в тебе.
— КАКИЕ ВСЕ ВРАЧИ?!
— Гинеколог, психолог, сексолог.
— ОНИ МЕНЯ НЕ ОБСЛЕДОВАЛИ!
— По симптомам можно диагностировать, — сказала мама.
— ПО КАКИМ СИМПТОМАМ?!
— Ты торопишься, не можешь ждать, быстро кончаешь.
— ЭТО НОРМАЛЬНО!
— Для подростка нормально. Для взрослого мужчины — патология.
Андрей сел на стул, красный как рак:
— Мама... зачем ты на её сторону встала?
— Я на стороне правды. А правда в том, что Оля нормальная.
— НО ОНА ЖЕ КАК ДОСКА В ПОСТЕЛИ!
— АНДРЕЙ! — рявкнула свекровь. — НЕ СМЕЙ ТАК ГОВОРИТЬ ПРИ МНЕ!
— Но ведь правда же...
— Правда в том, что ты не умеешь с женщиной обращаться!
— Я УМЕЮ!
— Не умеешь. Иначе Оля была бы счастлива.
— ОНА БОЛЬНАЯ!
— Больной ты! И нужно лечиться!
— ОТ ЧЕГО?!
— От эгоизма, грубости и преждевременности.
— МАМА!
— Что мама? Правду говорю.
Анна Петровна повернулась ко мне:
— Олечка, а ты к врачу ходила?
— Ходила. К трём разным.
— И что сказали?
— Что я здорова. Проблемы у мужа.
— А конкретно какие проблемы?
— Отсутствие прелюдии, торопливость, эгоизм в постели.
— Понятно. А лечение есть?
— Есть. Но лечиться должен партнёр.
— Слышишь, сын? Тебе лечиться нужно.
— Я НЕ БУДУ ЛЕЧИТЬСЯ!
— Почему?
— ПОТОМУ ЧТО Я ЗДОРОВ!
— Андрей, — тихо сказала я, — если ты здоров, почему я семь лет не получаю удовольствия?
— ПОТОМУ ЧТО ТЫ ФРИГИДНАЯ!
— Три врача сказали — не фригидная.
— ВРАЧИ ОШИБАЮТСЯ!
— А ты не ошибаешься? — спросила мама.
— НЕ ОШИБАЮСЬ!
— Тогда почему за семь лет проблема не решилась?
— ПОТОМУ ЧТО ОНА НЕ ХОЧЕТ РЕШАТЬ!
— Хочу, — сказала я. — Но не в одиночку.
— А ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ?!
— Чтобы ты пошёл к врачу.
— К КАКОМУ ВРАЧУ?!
— К сексологу. Тому же, к которому меня отправлял.
— НЕ ПОЙДУ!
— Почему?
— ПОТОМУ ЧТО У МЕНЯ НЕТ ПРОБЛЕМ!
— Андрей, — строго сказала мама, — или ты идёшь к врачу, или я расскажу всей родне правду.
— КАКУЮ ПРАВДУ?!
— Что ты семь лет жену мучаешь из-за своих комплексов.
— КАКИХ КОМПЛЕКСОВ?!
— Комплекса преждевременного семяизвержения.
— У МЕНЯ ЭТОГО НЕТ!
— Есть. И все будут знать.
— МАМА!
— Выбирай — врач или позор на всю родню.
Андрей метался по кухне:
— ВЫ ВСЕ ПРОТИВ МЕНЯ!
— Мы за правду, — сказала свекровь.
— А ПРАВДА В ЧЁМ?
— В том, что нормальный мужчина не обвиняет жену в своих проблемах.
— Я НЕ ОБВИНЯЮ!
— Обвиняешь. Семь лет обвиняешь.
— НО ОНА РЕАЛЬНО КАК ДОСКА!
— А ты реально торопыжка, — отрезала мама.
— МАМА!
— Что мама? В шестнадцать лет торопыжка был, и сейчас торопыжка.
— Я ИСПРАВИЛСЯ!
— Не исправился. Иначе жена была бы довольна.
Андрей сел и заплакал:
— Мама, почему ты не на моей стороне?
— Потому что ты неправ.
— В ЧЁМ НЕПРАВ?!
— В том, что семь лет обвиняешь невинную женщину.
— ОНА НЕ НЕВИННАЯ! ОНА ХОЛОДНАЯ!
— Она нормальная. А холодная она стала от твоего обращения.
— КАКОГО ОБРАЩЕНИЯ?!
— Грубого, торопливого, эгоистичного.
— Анна Петровна права, — согласилась я. — Первый год я была нормальной.
— ВРУ!
— Не вру. Помнишь, как было в начале?
— В НАЧАЛЕ БЫЛО ХОРОШО...
— Вот именно. А потом ты стал торопиться.
— Я НЕ ТОРОПИЛСЯ!
— Торопился. И критиковать меня.
— Я НЕ КРИТИКОВАЛ!
— Говорил, что я как бревно.
— НУ... ИНОГДА...
— Каждый раз говорил.
— НЕ КАЖДЫЙ!
— Каждый. После каждой близости.
Свекровь покачала головой:
— Сынок, нельзя женщину критиковать в постели.
— ПОЧЕМУ НЕЛЬЗЯ?!
— Потому что она закроется. Навсегда закроется.
— ТАК ОНА УЖЕ ЗАКРЫЛАСЬ!
— Из-за твоих критик закрылась.
— А КАК МНЕ БЫЛО НЕ КРИТИКОВАТЬ, ЕСЛИ ОНА НЕ РЕАГИРОВАЛА?!
— А как ей было реагировать, если ты торопился? — спросила мама.
— Я НЕ ТОРОПИЛСЯ!
— Андрей, — сказала я тихо, — ты кончал через три минуты.
— ЭТО ВРАНЬЁ!
— Не враньё. Я засекала.
— ЗАЧЕМ ЗАСЕКАЛА?!
— Чтобы понять, в чём проблема.
— И ЧТО ПОНЯЛА?!
— Что три минуты — это очень мало.
— ДЛЯ КОГО МАЛО?!
— Для любой женщины.
Свекровь кивнула:
— Олечка права. Три минуты — это издевательство.
— МАМА! КАК ТЫ МОЖЕШЬ?!
— Как могу что? Правду говорить?
— ЭТО НЕ ПРАВДА!
— Правда. И ты это знаешь.
— НЕ ЗНАЮ!
— Знаешь. Поэтому и кричишь.
— Я НЕ КРИЧУ!
— Кричишь. Потому что виноват.
Андрей схватился за голову:
— Мама, ну скажи — я же нормальный мужик?
— Нет, сынок. Не нормальный.
— ПОЧЕМУ НЕ НОРМАЛЬНЫЙ?!
— Потому что нормальный мужчина жену не мучает.
— Я НЕ МУЧАЮ!
— Мучаешь. Семь лет мучаешь.
— А ОНА МЕНЯ НЕ МУЧАЕТ?!
— Чем она тебя мучает?
— НЕ РЕАГИРУЕТ!
— А чем ей реагировать на трёхминутный секс?
— НЕ ТРЁХМИНУТНЫЙ!
— Сколькиминутный? — спросила я.
— НУ... РАЗНЫЙ...
— Максимум сколько?
— МИНУТ... ПЯТЬ...
— Пять минут с прелюдией?
— НУ... ДА...
— Из них прелюдия сколько?
— МИНУТУ... ДВЕ...
— Значит, сам секс три минуты, — подсчитала свекровь.
— НУ... ИНОГДА ДОЛЬШЕ...
— Когда дольше?
— КОГДА... УСТАЛ...
— А когда не устал?
— НУ... БЫСТРЕЕ ПОЛУЧАЕТСЯ...
— Сколько?
— МИНУТЫ ДВЕ...
— Две минуты секса и минута прелюдии, — резюмировала мама. — Это не мужчина, это пулемётная очередь.
— МАМА!
— Что мама? Фактами оперирую.
— А НОРМАЛЬНО СКОЛЬКО ДОЛЖНО БЫТЬ?! — взорвался Андрей.
— Минимум полчаса, — сказала я.
— ПОЛЧАСА?! КТО МОЖЕТ ПОЛЧАСА?!
— Нормальные мужчины могут.
— КАИЕ НОРМАЛЬНЫЕ?!
— Те, которые лечились от твоей проблемы.
— У МЕНЯ НЕТ НИКАКОЙ ПРОБЛЕМЫ!
— Есть, — уверенно сказала свекровь. — И называется она преждевременное семяизвержение.
— ЭТОГО НЕТ!
— Сынок, если ты кончаешь за две минуты — это классический случай.
— ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ?!
— Интернет почитала, пока вы спорили.
— ЧТО ПОЧИТАЛА?!
— Симптомы преждевременного семяизвержения.
— И ЧТО ТАМ НАПИСАНО?! — с ужасом спросил Андрей.
— Что мужчина кончает менее чем за пять минут.
— НУ И ЧТО?!
— А ты за две кончаешь.
— НЕ ЗА ДВЕ!
— За две, — подтвердила я. — Максимум за три.
— ЭТО... ЭТО НОРМАЛЬНО!
— Это патология, — сказала свекровь, глядя в телефон. — Здесь написано — требует лечения.
— КАКОГО ЛЕЧЕНИЯ?!
— Медикаментозного и психотерапевтического.
— Я НЕ БУДУ ЛЕЧИТЬСЯ!
— Будешь, — твёрдо сказала мама. — Или я всем расскажу.
— КОМУ ВСЕМ?!
— Твоим друзьям. Коллегам. Родственникам.
— МАМА!
— Что мама? Ты Олю семь лет позорил, теперь моя очередь.
— КАК Я ЕЁ ПОЗОРИЛ?!
— Говорил, что она фригидная.
— НО ОНА ЖЕ...
— Она нормальная! А ненормальный — ты!
— ПОЧЕМУ Я НЕНОРМАЛЬНЫЙ?!
— Потому что за две минуты кончаешь и ещё жену виниш!
Андрей заплакал по-настоящему:
— Мама... может, я и правда больной?
— Больной, сынок. Но это лечится.
— А ЕСЛИ НЕ ВЫЛЕЧИТСЯ?!
— Вылечится. Главное — признать проблему.
— Я... я признаю...
— Что именно признаёшь?
— Что у меня... преждевременность...
— И что будешь делать?
— Лечиться... наверное...
— Не наверное. Обязательно.
— Хорошо... полечусь...
— И извинишься перед Олей.
— ЗА ЧТО ИЗВИНЯТЬСЯ?!
— За то, что семь лет её виним в своих проблемах.
— НО ОНА ЖЕ ТОЖЕ...
— Что тоже?
— Не реагировала...
— Потому что ты ей не давал! Две минуты — это издевательство!
— Я... я не знал...
— Теперь знаешь. Извиняйся.
Андрей посмотрел на меня:
— Оля... прости меня...
— За что конкретно?
— За то, что... винил тебя...
— И?
— За то, что торопился...
— И?
— За то, что... не лечился...
— Хорошо. Принимаю извинения.
— А ты меня простишь?
— Если вылечишься — прощу.
— А если не вылечусь?
— Тогда разведёмся.
— ОЛЯ!
— Что Оля? Семь лет терпела. Больше не буду.
— НО Я ЖЕ БУДУ СТАРАТЬСЯ!
— Стараться мало. Нужно лечиться.
— А ЕСЛИ ЛЕЧЕНИЕ НЕ ПОМОЖЕТ?!
— Поможет, — сказала свекровь. — Главное — желание.
— А ЖЕЛАНИЕ У МЕНЯ ЕСТЬ?
— Сейчас узнаем. Завтра идёшь к врачу.
— К КАКОМУ?
— К сексологу. Тому самому, к которому Олю посылал.
— А ЕСЛИ Я НЕ ПОЙДУ?
— Пойдёшь. Или я расскажу всем, что мой сын — скорострел.
— МАМА!
— Так и скажу — скорострел двухминутный.
— НЕ ГОВОРИ ЭТОГО СЛОВА!
— Какого? Скорострел?
— ДА!
— А как тогда называть?
— НИК НЕ НАЗЫВАТЬ!
— Тогда иди лечись.
На следующий день Андрей записался к врачу.
Через неделю принёс результаты обследования:
— Оля... врач сказал... у меня действительно есть проблемы...
— Какие именно?
— Ну... то, что ты говорила... Преждевременное семяизвержение.
— И что врач сказал?
— Что это лечится. Но долго.
— Сколько долго?
— Месяцев шесть минимум.
— А что включает лечение?
— Таблетки, упражнения, техники...
— И ты готов?
— Готов... Только...
— Что только?
— Врач сказал — нужна помощь партнёра.
— Какая помощь?
— Терпение... понимание... участие в упражнениях...
— Андрей, семь лет я терпела твои обвинения. Думаю, смогу потерпеть лечение.
Лечение было тяжёлым. Первые месяцы Андрей нервничал, срывался:
— Оля, ничего не получается!
— Врач предупреждал — будут откаты.
— Но я стараюсь!
— Стараешься. И это главное.
— А вдруг не поможет?
— Поможет. Нужно время.
Через три месяца появились первые результаты:
— Оля, кажется, получается дольше...
— Сколько?
— Минут семь...
— Это уже прогресс.
— Правда?
— Правда. Продолжай лечиться.
Через полгода Андрей пришёл довольный:
— Оля! Врач сказал — основная проблема решена!
— Как это?
— Я могу контролировать! Вчера у нас было пятнадцать минут!
— Это хорошо. А прелюдия?
— Тоже учусь... Врач объяснил техники...
— И как ощущения?
— Честно? Совсем другие. Не знал, что так может быть.
— Что именно?
— Что можно наслаждаться процессом, а не только результатом.
Постепенно наши отношения стали налаживаться.
— Оля, — сказал Андрей однажды, — я понял, в чём была проблема.
— В чём?
— Я думал только о себе. О своём удовольствии.
— И что теперь?
— Теперь думаю о нас двоих.
— Это заметно.
— Правда заметно?
— Очень заметно.
Через год врач выписал Андрея:
— Лечение завершено. Результат отличный.
— И что теперь?
— Теперь живите счастливо.
Мы действительно стали жить счастливо. Но самое важное случилось через полтора года.
Мы сидели с Анной Петровной на той же кухне:
— Олечка, — сказала свекровь, — а как дела у вас?
— Хорошо, Анна Петровна.
— А помните наш разговор?
— Помню.
— Я тогда правильно поступила?
— Правильно. Вы спасли нашу семью.
— А Андрюша не обижается?
— Не обижается. Благодарит вас.
— За что благодарит?
— За то, что заставили признать проблему.
В этот момент вошёл Андрей:
— О чём говорите?
— О том разговоре, — сказала мама.
— Ах, о том... — засмеялся Андрей. — Мам, а знаешь, что я тогда понял?
— Что?
— Что самые близкие люди не всегда говорят правду.
— Как это?
— Я семь лет врал себе и Оле. Говорил, что она фригидная.
— И зачем врал?
— Потому что стыдно было признать свою проблему.
— А сейчас не стыдно?
— Сейчас стыдно за то, что семь лет мучил жену.
— Но ведь не специально мучил...
— Специально. Я знал, что что-то не так. Но легче было обвинить её.
— Сын, — сказала свекровь, — главное, что сейчас всё хорошо.
— Мам, а хочешь новость?
— Какую новость?
— Мы с Олей решили завести ребёнка.
— Правда?! — обрадовалась Анна Петровна.
— Правда, — улыбнулась я.
— И как дела с этим?
— Прекрасно, — засмеялся Андрей. — Теперь у нас достаточно времени на всё.
Прошло ещё три года. У нас родился сын. Андрей — замечательный муж и отец.
Иногда мы вспоминаем тот вечер на кухне:
— Оля, а если бы мама тогда не вмешалась?
— Развелись бы.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Я уже не могла терпеть обвинения.
— А я даже не понимал, что обвиняю...
— Понимал. Просто не хотел признавать.
— Да... наверное... А знаешь, что самое страшное?
— Что?
— Я мог всю жизнь прожить с этой проблемой.
— И обвинять всех жён подряд?
— Да. Думать, что все женщины холодные.
— Но теперь ты знаешь правду.
— Знаю. Женщины не холодные. Некоторые мужчины просто не умеют их согревать.
Недавно встретили старых друзей. Муж одной из пар жаловался:
— Жена холодная стала. Вообще не реагирует.
Я посмотрела на Андрея. Он понимающе кивнул.
— А ты к врачу обращался? — спросил мой муж.
— Зачем мне к врачу? У меня всё в порядке.
— А у жены к врачу водил?
— Водил. Говорят — здорова.
— Значит, проблема в тебе, — сказал Андрей.
— В чём проблема?!
— В том же, в чём была у меня. В торопливости.
— Я не тороплюсь!
— А сколько времени уделяешь прелюдии?
— Достаточно...
— Сколько конкретно?
— Ну... минут пять...
— Мало. Очень мало.
— А сколько нужно?
— Минимум двадцать. А лучше полчаса.
— Полчаса?! Кто может столько?!
— Я могу, — улыбнулся Андрей. — После лечения.
— Какого лечения?
— От преждевременного семяизвержения.
Друг покраснел:
— У меня этого нет...
— А сколько длится твоя близость?
— Нормально...
— Сколько минут?
— Ну... по-разному...
— Максимум сколько?
— Минут... семь... десять...
— Вместе с прелюдией?
— Да...
— Это очень мало, — сказала я.
— Откуда вы знаете?
— Семь лет мучилась с таким же мужем.
— Оля! — засмеялся Андрей.
— Что Оля? Правду говорю.
Друг задумался:
— А что делать?
— Идти к сексологу, — посоветовал мой муж. — Лечиться.
— А если стыдно?
— Мне тоже было стыдно. Но стыднее было потерять жену.
— Серьёзно поможет?
— Мне помогло. Жизнь кардинально изменилась.
— В лучшую сторону?
— Намного в лучшую.
Через полгода этот друг поблагодарил нас. Его брак удалось спасти.
А мы поняли: самое главное в отношениях — честность. Особенно честность с самим собой.
— Оля, — говорит иногда Андрей, — а представляешь, если бы я так и не признал проблему?
— Не представляю. Не хочется думать об этом.
— А ведь мог же... Мог всю жизнь обвинять тебя...
— Мог. Но мама твоя не дала.
— Да, мама молодец. Хотя тогда я на неё злился.
— А теперь благодариш?
— Каждый день благодарю. За то, что открыла мне глаза.
— И за что ещё?
— За то, что научила отвечать за свои поступки.
— А главное?
— А главное — за то, что спасла нашу семью.
Сейчас, когда прошло столько лет, я понимаю: тот вечер стал переломным не только для нас.
Андрей стал другим человеком. Не только в интимной близости, но и в жизни.
— Знаешь, Оля, что я понял после лечения?
— Что?
— Что все мои проблемы были от нежелания признавать ошибки.
— Не только интимные проблемы?
— Все. И на работе, и с друзьями, и с родителями.
— А сейчас?
— Сейчас, если что-то идёт не так, я сначала смотрю на себя.
— И что обычно находишь?
— Свою ошибку, — засмеялся он. — Почти всегда свою.
Недавно наш сын спросил:
— Мама, а почему некоторые дяди кричат на тётей?
— Потому что не умеют признавать свои ошибки.
— А папа умеет?
— Теперь умеет.
— А раньше не умел?
— Раньше не очень...
— А что изменилось?
— Папа понял, что ошибки есть у всех. И их нужно исправлять, а не прятать.
— А как прятать ошибки?
— Обвинять в них других людей.
— А папа так делал?
— Делал. Но бабушка его научила.
— Чему научила?
— Быть честным с самим собой.
— А со мной папа честный?
— Очень честный.
— Хорошо, — улыбнулся сын. — Я тоже хочу быть честным.
— Это правильно. Честность — основа счастья.
Мы с Андреем прожили вместе уже десять лет. И только последние пять лет — по-настоящему счастливо.
Потому что счастье начинается с признания правды.
А правда была простой: проблема была не во мне.
Проблема была в мужчине, который семь лет не хотел идти к врачу.
Но зато восемь лет назад у нас была мудрая свекровь.
Которая не побоялась сказать сыну правду в глаза.
При свидетеле.
В самый неловкий момент.
Самыми неудобными словами.
И спасла наш брак.
👍 Ставьте лайк, если рассказ зашёл!
💬 И напишите в комментариях — встречались ли вы с похожими ситуациями? Как поступали, когда близкие люди не хотели признавать свои проблемы?