«Пусть трупы позагорают» — это название звучит как манифест, как вызов, как насмешка над самим понятием хорошего вкуса. Французский фильм 2017 года, претендующий на звание самой изощрённой пародии на итальянские жанровые картины 1970-х, представляет собой уникальный культурный феномен.
В нём смешались кровь и поэзия, примитивный сюжет и изысканная визуальная эстетика, французский интеллектуализм и итальянская страсть к эксцессу. Почему этот странный гибрид джалло, спагетти-вестерна и криминального сюрреализма заслуживает внимания не только как курьёз, но и как важный этап в эволюции европейского авторского кино?
Генеалогия насилия: от джалло к «умной пародии»
Итальянское кино 1970-х создало целый пантеон культовых образов: душители в чёрных перчатках, налётчики в масках, безжалостные ганфайтеры. Фильмы вроде «Десятой жертвы» или «Отпечатков» превратили насилие в своеобразное искусство, где эстетика преобладала над моралью. Французские создатели «Пусть трупы позагорают» не просто пародируют эти клише — они возводят их в абсолют.
Интересно, что пародийность здесь работает на двух уровнях. С одной стороны, это откровенный стёб над примитивностью сюжетов (банда грабителей, не поделившая два центнера золота, уничтожает сама себя). С другой — это интеллектуальная игра с формой, напоминающая лучшие образцы постмодернистского кино братьев Коэн. Как «Большой Лебовски» переосмыслял «Глубокий сон», так и «Пусть трупы позагорают» деконструирует итальянские жанровые штампы.
Между Годаром и Тарантино: стилистический винегрет
Фильм невозможно понять без контекста французского нового волны, особенно раннего Годара. Если «На последнем дыхании» был манифестом молодёжного бунта, то 2Безумный Пьеро» уже содержал элементы того криминального сюрреализма, который достигнет апогея в »Пусть трупы позагорают».
Но есть и важное отличие: французские режиссёры 1960-х использовали насилие как метафору, тогда как их последователи в 2010-х делают его предметом эстетического восхищения. Каждая сцена убийства здесь снята с таким изяществом, что зритель постоянно задаётся вопросом: авторы издеваются над любителями «красивого насилия» или сами стали его заложниками?
Музыка мороку: саундтрек как философский комментарий
Особого внимания заслуживает музыкальное сопровождение фильма. Заимствованная из джалло «Кто видел её смерть?» тревожная тема выполняет не просто фоновую функцию — она становится голосом рока, напоминая, что всех персонажей ждёт один и тот же бесславный конец.
Этот приём отсылает нас к традиции, идущей ещё от «М — город ищет убийцу» Фрица Ланга, где музыка Грига сопровождала преступления. Но если Ланг использовал классику для создания атмосферы ужаса, то здесь саундтрек работает как ироничный комментарий к происходящему, подчёркивая абсурдность и предопределённость кровавого карнавала.
Почему это важно: «низкое» кино как культурный феномен
«Пусть трупы позагорают» — это не просто развлечение для любителей маргинального кино. Фильм ставит важные вопросы о природе зрительского удовольствия, о границах между искусством и эксплуатацией, между пародией и тем, что пародируется.
В эпоху, когда Тарантино превратил эксплуатационное кино в предмет интеллектуального дискурса, такие фильмы особенно важны. Они напоминают нам, что даже в самых «низких» жанрах может скрываться глубокая рефлексия о природе кинематографа и его взаимоотношениях со зрителем.
Заключение: трупы как искусство
Через двадцать лет после выхода «Пусть трупы позагорают», вероятно, будут изучать в киношколах — не как пример «плохого вкуса», а как блестящий образец того, как можно говорить о насилии, одновременно воспевая и высмеивая его. Этот фильм — своеобразный мост между эпохами: между итальянскими жанровыми картинами 1970-х и современным постмодернистским кино, между французским интеллектуализмом и американской любовью к эксцессу.
В конечном счёте, «Пусть трупы позагорают» — это не просто фильм. Это зеркало, в котором отражаются все наши противоречивые отношения с экранным насилием: от отвращения до восхищения, от осуждения до любования.