Перекресток трех миров и сорока тысяч слонов
Чтобы стать неприлично, баснословно богатым, нужно оказаться в правильном месте в правильное время. А еще лучше — сесть на этом месте и никого не пускать. Именно такой джекпот сорвали ребята из Аксумского царства где-то на севере нынешней Эфиопии. Их высокогорное плато стало гигантской воронкой, в которую стекались, а потом выплескивались наружу все мыслимые и немыслимые товары. География — упрямая дама, и она распорядилась так, что все пути вели в Аксум. Суданская пустыня с одной стороны и Великая рифтовая долина с другой, словно в силки, загоняли караваны со всего африканского континента прямо в руки аксумских царей и купцов. Хочешь торговать с Египтом и Европой? Будь добр, пройди через Аксум. Мечтаешь доставить азиатские, аравийские или индийские диковинки в сердце Африки? Добро пожаловать в порт Адулис на Красном море, а оттуда — снова в Аксум. Это было не просто государство, а гигантский логистический хаб и таможенный терминал древнего мира.
Сама земля благоволила к ним. Это не была выжженная пустыня. Обильные дожди, плодородная почва и хитроумная система плотин, колодцев и водохранилищ позволяли аксумитам не только кормить себя, но и гнать зерно на экспорт. Но настоящие деньги делались не на хлебе. Главным экспортным товаром, главным источником их немыслимого богатства была слоновая кость. По оценкам, в те времена в Эфиопии бродило около сорока тысяч слонов, и их бивни превращались в чистое золото, как только попадали в руки аксумских торговцев. За ними в очередь выстраивались римские патриции, сирийские вельможи и индийские раджи. Вдобавок к слоновой кости на север уходили шкуры экзотических животных, живые звери для римских цирков, ладан, специи, железо и, конечно, золото. Все это текло непрерывным потоком, оседая в казне аксумских правителей в виде звенящей монеты.
Но это была улица с двусторонним движением. Обратно, вглубь Африки, через тот же Аксум шли металлы — золото, серебро, железо, драгоценные ткани, дорогое вино, оливковое масло и прочие предметы роскоши из Средиземноморья и Азии. Аксумиты контролировали кран, и за каждый поворот этого крана брали свою долю. Своего пика это процветание достигло между 300 и 600 годами нашей эры. Деньги, как известно, развращают, но они же и развивают. Огромные богатства превратили аксумское общество в высокоорганизованную, образованную и технически продвинутую цивилизацию. Они чеканили собственную монету, имели письменность, строили дворцы и храмы. По своему влиянию, размеру и достижениям Аксумское царство встало в один ряд с Римом, Персией и Византией, а в чем-то и превосходило их. Они были, что называется, «на коне», и им отчаянно хотелось, чтобы весь мир об этом знал. Проблема лишь в том, что лучший способ заявить о своем величии — это построить что-то совершенно бесполезное, но невероятно огромное.
Каменная игла в небо, или Как переплюнуть фараона
В Африке существовала давняя, пятитысячелетняя традиция: если ты богат и влиятелен, ты должен построить что-то монументальное. Пирамиды, храмы, гигантские статуи — все это было криком в вечность: «Смотрите, я был здесь, и я был крут!» Но особой популярностью пользовались обелиски — высокие, четырехгранные, сужающиеся кверху каменные столбы. В Эфиопии их называли стелами. И аксумиты довели эту идею до абсолюта, до чистого, незамутненного хвастовства. Их стелы были не чета египетским. Никаких там кирпичей, скрепленных раствором, как у некоторых. Только хардкор. Только цельный кусок скалы. Аксумские мастера выбирали самый твердый черный гранит, который и современным-то инструментом обрабатывать — занятие для титанов, и высекали из него исполинскую монолитную иглу. Это был принцип «все или ничего», демонстрация полного презрения к трудностям и затратам.
Мало того, что стелу нужно было вытесать из цельного куска сверхпрочного камня, что само по себе было техническим подвигом, ее еще нужно было искусно украсить. На поверхность наносились сложнейшие узоры, имитирующие многоэтажное здание с фальшивыми окнами и дверями, а затем все это полировалось до бархатной гладкости. Но и это было только полдела. Главный цимес заключался в логистике. Представьте себе: вы выломали из скалы каменную громадину весом в несколько сотен тонн. Теперь ее нужно как-то протащить несколько километров из каменоломни, не разбив по дороге, а потом еще и поставить вертикально. Такая операция требовала усилий тысяч людей, сложнейших инженерных расчетов и колоссальных ресурсов. Таким образом, сама стела была не просто памятником, а живым свидетельством могущества царя, который мог позволить себе оторвать от дела тысячи рабочих рук и оплатить этот титанический и, по сути, бессмысленный труд.
Аксумиты прекрасно знали, с кем соревнуются. Их главным конкурентом в этой гонке тщеславия был, конечно, Египет. Древние египтяне воздвигли двадцать два известных обелиска, тринадцать из которых предприимчивые римляне позже утащили в Италию. Самым большим из стоявших на тот момент египетских обелисков был 32-метровый гигант фараона Тутмоса III в Карнаке, созданный где-то в 1500 году до н.э. Был, правда, еще Асуанский обелиск, который в проекте имел длину почти 42 метра и вес 1200 тонн, но его можно было не считать. Он треснул еще на стадии изготовления, когда был готов на три четверти, и его так и бросили в каменоломне, как напоминание о том, что даже фараоны не всесильны. Аксумские цари решили, что они могут лучше. Их цель была ясна: построить стелу выше, тяжелее и круче, чем у Тутмоса. Переплюнуть египтян полуторатысячелетней давности. В те времена право на хвастовство было всем.
Последний довод языческих царей
Но голым тщеславием дело не ограничивалось. У этого мегапроекта была и серьезная идеологическая подоплека. Стела была не просто памятником, а важным религиозным артефактом. Аксумиты верили, что их каменная игла, пронзая небо, будет выполнять функцию гигантского громоотвода для всего сверхъестественного. Она должна была разгонять негативные силы, которые вызывают бури, и не давать злым богам вредить людям. В языческом обществе, каким был ранний Аксум, это была не метафора, а самая настоящая магия, вполне реальная и жизненно необходимая технология защиты. А защита требовалась срочно.
Примерно в 300-х годах нашей эры в царство начала просачиваться новая, непонятная и довольно агрессивная религия — христианство. Она пускала корни, находила последователей и угрожала всему историческому укладу, всей системе власти, основанной на божественности царей и силе старых богов. Жрецы и консервативная элита чувствовали, как почва уходит у них из-под ног. Нужно было что-то делать. Требовалось громкое, твердое и недвусмысленное заявление о том, кто в доме хозяин. Нужно было показать всем — и колеблющимся подданным, и наглым христианским проповедникам, — что языческие боги сильны, а цари по-прежнему пользуются их безграничным покровительством. И что может быть лучшим заявлением, чем самая большая, самая высокая и самая дорогая стела в мире? Решение казалось логичным, изящным и великолепным. Это был их последний и самый веский аргумент в споре с наступающей новой эрой.
Пятьсот тонн гордыни и немного инженерного просчета
И вот, примерно в 330 году нашей эры, работа закипела. В каменоломне Вучате-Голо, в четырех километрах от города, тысячи рабочих вгрызались в гранит. Из скального массива была вырезана и отполирована Великая Стела, которая должна была присоединиться к другим, более мелким, семидесяти четырем стелам, уже стоявшим на специальном поле в центре Аксума. Это был не просто камень, а гигантский рекламный щит, призванный возвестить на весь мир о мощи и несокрушимости правящей династии, благословленной небесами. Стела была настоящим произведением искусства: двенадцать рядов фальшивых дверей и окон, искусно вырезанных в камне, создавали иллюзию многоэтажной башни. Ее поверхность была отполирована до такой степени, что, должно быть, сияла на солнце.
Цифры поражали воображение. Высота — 33,3 метра. Технически — выше, чем самый большой стоящий обелиск Египта. Победа! Вес — 517 тонн. Переместить такую махину на четыре километра по пересеченной местности — задача на грани фантастики. Позже родилась легенда, что стелу из каменоломни на место установки перенесли сами боги (или Бог). Реальность была, скорее всего, куда прозаичнее и тяжелее: система из деревянных катков, бычьих шкур, тысяч метров веревок и нечеловеческого напряжения десятков тысяч человек, которые сантиметр за сантиметром тащили этот символ своего величия к месту триумфа.
Наконец, самый ответственный момент — установка. С помощью сложной системы рычагов, пандусов и веревок 517-тонный гранитный исполин медленно, со скрипом и стоном, начал подниматься к небу. И вот он встал. Прямой, гордый, величественный. Он возвышался над всеми остальными стелами, бросая вызов и небу, и истории, и конкурентам-египтянам. Можно представить себе ликование толпы. Царь, жрецы, простой народ — все рукоплескали этому чуду. Старые боги наверняка довольно ухмылялись в своих небесных чертогах. Триумф был полным. Правда, очень недолгим.
Как один неудачный день похоронил старых богов
Исторических записей о том, сколько именно простояла Великая Стела, не сохранилось. Но современные инженеры и археологи, изучив место катастрофы, вынесли свой вердикт: от нескольких часов до, может быть, нескольких дней. Не больше. Грандиозный монумент, символ незыблемой власти, оказался колоссом на глиняных ногах. Инженеры, гениально справившиеся с обработкой камня и его транспортировкой, допустили фатальный просчет в самом конце. Фундамент. Основание, на которое они водрузили 517 тонн гранита, было до смешного маленьким и неглубоким. Рыхлая почва под ним не выдержала чудовищного давления.
Сначала стела начала слегка крениться. Возможно, это заметили лишь несколько человек, но потом наклон стал угрожающим. Раздался треск каменной плиты фундамента, и гигант, простоявший в вертикальном положении всего ничего, с оглушительным звуком встретился с землей. Монолитная глыба, не выдержав этого падения, отдала свою целостность, расколовшись на шесть массивных частей. Это был не просто инженерный провал. Это была звонкая пощечина самолюбию целой цивилизации, публичная демонстрация собственного бессилия.
Сообщение, которое этот грохот донес до каждого жителя Аксума, было предельно ясным и не оставляло места для толкований. Цари не всесильны. Их инженеры — ошибаются. А старые боги, которые должны были поддерживать стелу своей мощью, оказались либо слабыми, либо им было просто наплевать. Весь символизм, вся магия, вся пропаганда, вложенные в этот камень, в один миг обернулись против своих создателей. Каждый, кто проходил мимо поля стел, теперь видел не символ величия, а гигантское, разбитое вдребезги доказательство провала. Это было настолько сокрушительное фиаско, что у царей не хватило ни воли, ни ресурсов даже на то, чтобы просто убрать обломки. Они так и остались лежать там, где упали, как вечный памятник непомерной гордыне.
Последствия были необратимы. После этого позора не было построено больше ни одной стелы. Язычество, получившее такой удар под дых, стремительно пошло на убыль. Авторитет жрецов и старой аристократии был подорван навсегда. Дорога для христианства была расчищена. Новая вера, не связанная с этим провалом, беспрепятственно распространялась по царству, пока окончательно не победила. Великая Стела Аксума, которая на чертежах выглядела как триумф, на деле стала самым громким провалом древнего мира. Она отправила миру совершенно противоположное послание, нежели задумывалось, и заплатила за это колоссальную цену, похоронив под своими обломками не только царское тщеславие, но и целый пантеон старых богов.